Медведи, труба и оленьи сливки. Как барнаульцы и швейцарцы завершили прерванный сплав в Якутии
Окунуть палец в соль, чтобы к тебе сбежались северные олени; идти по реке под бесконечным дождем; встретить в тумане геологов и нефтяных магнатов. В 2005 году группа из тринадцати человек — двое из Барнаула и одиннадцать из швейцарского Берна — отправилась в Якутию, чтобы завершить маршрут, прерванный трагедией. О походе рассказал его руководитель, заслуженный путешественник России Юрий Маслихин.
Все подробности - здесь
Трагедия нулевого года
История интернациональной команды началась задолго до 2005-го. Еще в 2000 году она уже пыталась пройти маршрут по рекам Саганджа и Дянышка, левым притокам Лены.
Сначала водники неделю ждали, когда небо над перевалом Верхоянского хребта распогодится, чтобы Ан-2, наконец, забросил их в Себян-Кюель — отдаленное село в Кобяйском улусе. После полета команда погрузилась в легендарный ЗИЛ-130 и отправилась покорять якутское бездорожье.
«Он проходил по тундре и болотам там, где, казалось, проехать невозможно», — сказал Юрий Маслихин на встрече в библиотеке им. Шишкова.
Но путешественникам все равно в итоге пришлось пересесть на лошадей. Еще полдня тряски — и вот она, вода. Итого расстояние в 50 км они преодолевали двое суток.
Но поход закончился не успев начаться.
«Наш друг Петер Грегор тогда пожаловался на сердце... На исходе первого дня сплава его не стало», — вспоминает Маслихин.
В ту же ночь со 2 на 3 сентября выпал снег. Юрий и швейцарец Франц Брунер ушли пешком к ближайшему населенному пункту, чтобы вызвать помощь. Остальные ждали ее почти неделю. Экспедицию пришлось прервать. На обратном пути удалось лишь посмотреть на величественные Ленские столбы.
Спустя пять лет водники вернулись. В багаже — не только запасы пропитания и снаряжение, но и заранее заготовленный памятный крест.
Оленья стоянка и памятный каньон
В 2005 году группа из 13 человек четыре дня ждала посадки в самолет под Якутском. Каждое утро она покидала лагерь, целый день караулила на аэродроме нужный борт, и возвращалась обратно, по дороге собирая грибы на ужин.
Поскольку времени потеряли много, команда решила лететь не Себян-Кюель, а приземлиться ближе к истоку ручья, который впадает в Дянышку. На подлете заметили стойбище оленеводов – и не смогли не посетить его.
«Там было очень интересно! Окунаешь палец в соль – все северные олени сразу к тебе идут, - вспоминал Юрий Маслихин. - Угощали нас взбитыми сливками из очень густого оленьего молока. По размеру эти животные не очень большие: взрослый человек, сидя на нем, почти может достать до земли ногами».
Через несколько дней пути флотилия из двух катамаранов, трех надувных каноэ и пары каркасных байдарок уже двигалась по первому каньону Саганджи. Река здесь вела себя словно зверь: под прямым углом била в скалы, заставляя гребцов лихо маневрировать.
На последней точке путешествия пятилетней давности группа остановилась. Достали крест. На трех языках — русском, немецком и эвенкийском — на нем была выбита памятная надпись. Крест установили на высокой скале, чтобы его было видно издалека.
Команда двинулась дальше.
«В какой-то момент начался дождь, который не прекращался сутки. Палатки ставили под тент, - рассказал Юрий Маслихин. - Время было ограниченным, поэтому приходилось двигаться дальше. Промокли, конечно, напрочь – потом разводили костры и сушили все вещи. Зато по реке стало легче идти».
Швейцарцы и медведи
Интернациональный состав оказался гремучей смесью. Руководитель швейцарской группы Петер Айхенбергер — ныне доктор технических наук, один из ведущих инженеров железных дорог Швейцарии.
«Познакомились с ним очень давно, когда я в девяностых работал в туристической фирме, - сказал Юрий Маслихин. – Сплавы в Якутии – не единственные наши поездки. Были и Дальний Восток, и Республика Алтай, и Прибайкалье. Помню, на Байкале он в подарок своему отцу железнодорожнику умудрился свернуть герб Советского Союза с паровоза. Своим швейцарским ножом открутил».
В команде – чемпионка Европы по гребле на байдарках и каноэ Сара Цурбрюгг, психолог Астрид Меер, столяр Франц Брунер, инженеры Хефти Тис и Анди Келлер, фотограф Доминик Вирц и другие.
«Самый колоритный персонаж – менеджер Томас Вольф. Разгильдяй, каких у русских поискать», — сказал путешественник.
Именно Томас, которого прозвали «русским» за то, что плыл в экипаже россиян, столкнулся нос к носу с медведем.
«"Сижу в кустах, ем малину, слышу — сопит кто-то рядом. Оборачиваюсь, а он тоже малину ест. Метрах в трех", — цитирует швейцарца Юрий. — Вскочил. Штаны, говорит, не помню, надел или нет. Медведь, увидев его, рявкнул и сам деру. Томас потом три дня боялся в кусты отходить». Похожая история случилась и с чемпионкой Сарой.
Медведей было много. Сытые, умные, они предпочитали не связываться с людьми. И все-таки пару раз группа наблюдала, как косолапые следят за ними из прибрежных зарослей на противоположном берегу.
Культурная программа и охота на рыбу
Конец августа раскрасил горы в охру. Мягким ковром берега устилал ягель. Вечерами лагерь наполнялся звуками. Анди Келлер доставал миниатюрную трубу, а барнаульский водник и переводчик команды Виктор Анисимов – гитару. «Культурной программой мы были обеспечены», — улыбнулся Маслихин.
Главным развлечением была рыбалка. Местные таймени и сиги игнорировали блесны — предпочитала погибшую осу, которой река в это время года буквально покрывается. Однако пару-тройку килограммов рыбы в день на котел наловить всегда удавалось.
Юрий Маслихин вспомнил случай с Хефти Тисом, заядлым швейцарским рыбаком. В прошлый раз, в районе Ленских столбов он поймал щуку и искренне растерялся: «У меня же нет лицензии! Ее надо отпустить!». Российские товарищи только посмеивались: «Дикие люди из Европы». В 2005-м Тис поймал тайменя и был бесконечно счастлив – дикой рыбы такой величины он еще не видел.
— Когда мы согласовывали маршрут по местному заказнику, инспектор сказал, что в целом рыбалка запрещена: можно ловить только то, что сразу отправится в котел. Спрашиваю: «Сколько можно?». Он: «30 кг в день вам хватит?». Вот такой вот у них «минимум» был.
51 изображение
Неожиданные встречи
Река Дянышка петляла по тундровой равнине. Гребцы ставили парус на катамаран-четверку. «С ним по ветру до поворота мы шли 15-20 минут. Против ветра, убрав парус и взявшись за весла, примерно на то же расстояние тратили около часа», - сказал путешественник.
Потом река преподнесла сюрпризы в виде встреч. Сначала из тумана выплыла надувная лодка с двумя изможденными людьми. Это оказались якутский геолог и доцент из Петербурга. Месяц дождей, вертолета нет. Коллеги-новосибирцы ушли раньше, оставив их без связи.
«Тут смогли позвонить в Якутск и сообщить, что живы, по спутниковому телефону. Его взял с собой Айхенбергер – опыт сплава 2000-го, когда за помощью пришлось идти пешком, повторять не хотели», - добавил Маслихин.
А спустя пару дней к лагерю причалила еще одна лодка.
— Рыбачите? Что ловите?
— Да так, вот рыбу, килограммов в пять.
— А-а, мальков, значит, — усмехнулись гости. Позже выяснилось, что это был гендиректор якутской нефтегазовой компании со своим товарищем, вышедший на охоту за трофейным тайменем весом 45 кг.
Это уже выяснилось на базе самой компании – это домики для хозяев, гостей и охраны в полной изоляции от мира.
«Один сотрудник живет здесь без связи все лето – поэтому он всегда готов встречать начальников, - сказал Юрий. - Для него мы были большим развлечением – полтора часа разговаривали, угостил нас чаем и подарил «мышь» – рыболовную снасть на тайменя. На нее, как ни странно, я поймал здоровенного язя, которого считал вполне травоядным».
Серьезно туристы увлеклись и ягодой.
— Смотрю – у меня сахар исчезает со страшной силой. Я взял с собой всего-навсего тройную норму, поскольку Петер заявил, что почти никто с ним чай не пьет. А спускали запасы на кислющую до невозможности ягоду – такая она на севере. Когда сахар закончился, ели уже в натуральном виде – витаминизация получилась мощной.
Над вечной мерзлотой
Выход на Лену открыл совсем иные пейзажи — бесконечные острова, песчаные берега, за ними болота, а далее вечная мерзлота, которая проглядывала ледяными линзами в вывороченном грунте.
В первой декаде сентября, по ночам температура воздуха опускалась до -7. А с солнцем поднимались тучи мошек – спасались от нее шляпами-накомарниками.
«У нас было два варианта возвращения – на «Метеоре» и на вертолете. Первый был предпочтительнее, потому что дешевле, - сказал Юрий Маслихин. - Оплатили оба варианта, договорившись, что за неиспользованный транспорт вернем деньги. Так что в Якутск я изначально летел в куртке, по карманам которой было распихано около миллиона рублей».
По закону подлости, «Метеор» по маршруту идти отказался из-за волнового прогноза. Группа вызвала вертолет. Сообщили координаты. Ответ диспетчера: «Сесть некуда. Кругом топь».
Пришлось искать подходящий остров – что было очень-то и легко. За час до прибытия вертолета, как казалось, это удалось. Стали спешно готовить площадку - выкашивать сухостой и тащить с противоположного берега свой груз. Жгли резину, которой ранее перевязывали катамараны, — получился сигнальный костер с плотным черным дымом.
При посадке из вертолета первым выпрыгнул бортмеханик с ломом, чтобы проверить грунт. Удар — и лом по самую рукоятку ушел в сухую глиняную корку, под которой — хлябь.
Загружаться пришлось с «подвиса». Вертолет, не касаясь шасси земли, завис над островом, а туристы в спешке грузились.
По пути в Якутск фотограф Доминик Виц, тогда пилот Swiss Air, не выпускал камеру из рук. Пески, протоки, золотая тундра и горельники — с высоты птичьего полета открылись новые картины, ради которой стоило мерзнуть, мокнуть под суточными дождями и таскать катамараны по перекатам.
За 18 дней команда прошла 325 километров по рекам Саганджа и Дянышка, финишировав в 18 километрах ниже впадения Дянышки в Лену.
Маршрут был четвертой категории сложности, поскольку группа путешествовала за 300 км от населенных пунктов. Сами препятствия, как сказал Юрий Маслихин, были на «тройку».