Протокол заседания Севастопольского Совета по поводу германского наступления. 20.02.1918
Интересный документ о заседании Сеевастопольского Совета и президиума Центрофлота в Севастополе 20 февраля 1918 года, когда началось гермнское наступление, которому нечего было противопоставить. Примечательная палитра мнений на тему войны и мира. Основной спор шел между большевиками и эсерами.
Протокол экстренного объединённого заседания Севастопольского Совета, президиума Центрофлота и пр. 20 февраля 1918 г. по поводу германского наступления
Протокол экстренного объединённого заседания Севастопольского Совета, президиума Центрофлота и пр. 20 февраля 1918 г. по поводу германского наступления
Протокол № 20
Затем открылись прения по текущему моменту в связи с возобновлением Германией военных действий.
Товарищ Конторович[2]): В пространной речи предлагает обратиться к представителям действительного народного Учредительного Собрания, чем Ц.И.К. В.С.С.
Товарищ Степанов, возражает товарищ Бируля, который защищал Учредительное Собрание, которого перебивают шумом и аплодисментами, председатель трижды обращается к Собранию с просьбой тишины. Оратор продолжает указывать, что мир ещё не подписан. Оратора в конце речи прерывают шумом.
Товарищ Киримиджи: который указывает, что Германия наступает по такой линии, какую провёл пальцем Гофман, что делает разрез некоторых национальностей. Оратор, уклоняясь от существа, рисует критическую минуту армянского народа в связи с заключением мира. В заключение оратор призывает к единению. (Аплодисменты).
Вносится, голосуется и принимается предложение и прекращении прений и дать высказаться фракционным ораторам.
Вносится предложение: по сколько оратором дать высказаться от фракции.
Принимается предложение дать по два оратора от фракции.
Товарищ Коломин: С.-Д. Большевиков: Указывает, что здесь только говорилось поверхностно, а положение несколько не так потому, что мир если будет подписан, под давлением штыка.
Оратор отвечает подробно по речи правых С.-Р. и оборонцев. Оратор подробно описывает положение германского пролетариата. Оратор очень выпадно отвечает товарищу Бируля, сказавшему: «что мы будем бить чужих и соглашаться со своими». Оратор говорит более 1/2 часа, что вызывает с крайне правого кресла крики «довольно», «время вышло». Заканчивает оратор надеждой, что это наступление последний шаг буржуазии.
Товарищ Карачунский: указывая, что предыдущий оратор думает, что рука бьющего скорее устанет, чем физиономия, по которой бьют. Подчёркивает психологию собрания, как и прежде не выслушав ораторов. Затем читает статью из газеты товарища Каменева, затем оратор вспоминает физиономию и доводы Троцкого о мире, как о гибельном
Далее оратор рассказывает почему Россия оказалась в таком положении, потому что ещё Каутский сказал, что «плохо будет той партии, которая, будучи не в большинстве, а опираясь на силу штыков задумает учредить диктатуру пролетариата». Как раз в таком положении и очутилась Россия. Оратор заканчивает надеждой, что отрезвление произойдёт из Петрограда.
Товарищ Шерстнёв лев. С.-Р.: который говорит, что мы все сейчас выслушали товарищей противоположного мнения, которые старались [воспользоваться] критическим положением революции, чтобы ещё немного вылить на нас грязи. Но мы на это не идём и в трагический момент от дела не уходим. Оратор очень примерно указывает на роспуск Учредительного Собрания, что если мы его учредили – то мы его и упразднили. Оратор приводит очень веский довод в ответ на социалистическую Конференцию. Затем оратор подчёркивает, что предыдущие читали здесь только то, что им нравилось, а что нет, того не читали, но я буду читать здесь, то, что вы сами прочт[ёте?][3]. Затем оратор в очень пространной речи отвечает на все вопросы правым ораторам (аудитория слушает спокойно). Оратор говорит больше всех ораторов, около часу. Заканчивая подчёркивая: исхода нет, мир не надо заключать. Оканчивает под шум аплодисментов.
После чего вносится предложение ограничить время остальным ораторам 15-20 минутами. (Голосованием принимается).
Товарищ Алексакис: Начинает с того, что как велись переговоры о мире, всенародно переговоры все печатались, потому мы марксисты и пошли мириться с германскими генералами как для агитации, чтобы знали и слышали все народы мира.
Товарищ Керемеджи делает справку о положении армянского населения.
Товарищ Пожаров делает разъяснение к речи Керемеджи.
Товарищ Дубиновский: которого встречают шутливым «ура» и аплодисментами, он принимает всерьёз и отвечает, что очень рад (смех). Который очень медленно говорит и кратко. Отвечая своим предыдущим противникам. Оратора часто прерывают. Неоднократно он всё-таки пытается продолжить. Оратор недоговаривает 20 минут, кончает под очень резкие аплодисменты.
Последнее слово принадлежит товарищу Шашко[4] Л. С.-Р. Встречается шумными аплодисментами. Оратор начинает речь извинением, что его речь ввиду переутомлённости может быть и не логичной. Оратор характеризует утопичность идеи воскрешения Учредительного Собрания. Указывая, что после боя кулаками не машут, так говорят мужики, и мы сыны мужиков тоже в это верим. Оратор указывает, что мир подписывается под страхом штыка над самим Советом Нар. Ком., а при создавшемся безвыходном благодаря предательству Германских империалистов положению. Оратор заканчивает надеждой, что пролитая кровь всех нас не пройдёт напрасно. (Шумные аплодисменты).
Затем вносятся и оглашаются резолюции. 1-я фракции левых С.-Р. 2-я фракции С.-Д. Большевиков. 3-ья С.-Д. Объединенцев.
Во время чтения резолюции С.-Д. Объединенцев ввиду её длинности несколько раз прерывают смехом.
Затем товарищ Коломин говорит в защиту резолюции № 2.
Затем председатель комитетов призывает своих товарищей воздержаться.
Председатель делает разъяснение. После чего приступают к голосованию резолюций.
Товарищ Новосельская предлагает обе резолюции С.-Д. Большевиков и Л. С.-Р. слить, оставив 4-й её пункт о Чрезвычайном Съезде.
Товарищ Шестернев[5]: ввиду невозможности перерешить после принятия фракцией предлагает создать комиссию для выработки общей.
Фракция С.-Д. Большевиков присоединяется к Л. С.-Р.
После чего ещё раз оглашается резолюция № 1 и резолюция № 2.
Голосуется резолюция Л. С.-Р. – 101 голос.
Голосуется резолюция С.-Д. Большевиков – 78 голосов.
Голосуется резолюция С.-Д. Объединенцов – 5 голосов.
После чего голосуется предложение о создании согласительной комиссии.
Составление каковой поручается фракциям.
Товарищ Керемеджи делает запрос И. К. о приказе Бахчи-Сарайского В.Р.К.-та.
Председатель делает разъяснение. После чего в 3 часа 15 минут ночи заседание объявляется закрытым.
Председатель.
Секретарь.[6]
* * *
ПРОДОЛЖЕНИЕ[7] ЭКСТРЕННОГО ЗАСЕДАНИЯ С.В.Р. и Кр. Депутатов, Президиума Центрофлота, В.-Р. Штаба и по 3 представителя от судовых, береговых, заводских и цеховых комитетов 7/20 Февраля 1918 г. под председательством товарища Пожарова при секретарях Марченко и Капустин.
После 4-х часового перерыва, в продолжение которых фракциям было предложено рассмотреть данное серьёзное положение и придти к определённой линии, заседание было открыто в 9 часов вечера.
Президиумом было решено дать высказаться 2-м представителям от каждой социалистической партии.
Товарищ Риш представляет списки ораторов в президиум.
Решающим голосом пользуются Совет В. Р. и К. Депутатов и Центрофлот.
Председателем Пожаровым были прочтены радиотелеграммы, полученные за последние дни.
Вырабатывается порядок прений. Предлагается высказаться раньше ораторам внефракционным. Прения ограничиваются 10-минутами.
Товарищ Риш: Товарищи, за 10 минут, которые представлены мне, я не могу в широком масштабе охватить все сообщения, которые связаны с миром и войной, так как они очень серьёзны. Товарищи, я хотел бы сказать несколько слов, почему я хочу говорить вне фракции, вне крыльев, говорить, как человек без дипломатических увёрток. Вопрос о войне и мире захватил все силы демократии. Всякий из нас знает, что война несуразна для человечества. Мир похож на мир сумасшедших. Солдат, втыкая штык в грудь своего противника, должен знать, что и у германца остаются обездоленная мать, жена, сестра и дети. Весь фактор войны несуразен. Истекающий кровью в предсмертной агонии несчастный ждёт ответа за что он умирает, но ответа не находит. Революция началась при гражданском сдвиге, и демократия бросила тот лозунг мира на тех основах, которые не произносило ни одно государство, ни при одной войне. Мы столкнулись с фактом, когда Л. Троцкий за подписью Ульянова-Ленина подписали мир на тех условиях, которые диктует Германия. Я из трудящегося народа, где существует идейная борьба. В настоящий момент у всех партий должно быть одно основное мнение и в этот момент партийных счётов не может быть. Игра была ва-банк. Политика была колеблющей. Перед нами два положения: 1) Экономическо-политическое рабство, 2) завоевание прав человека. Ульянов-Троцкий говорил империалистам всех стран, что демократия пойдёт и победит. Мы сумеем продолжить войну, мы сумеем найти реальную силу. Это надежда, это мечта. Я хочу сказать, что наша задача в настоящее время забыть всё и объединиться. Если мы разъединимся мы проиграем. Надо объеди…[8]
РГАВМФ. Ф. Р-181. Оп. 1. Ед. хр. 16.
https://istmat.org/node/72396 - цинк
История собственно доказала правоту Ленина, еще до исхода 1918 года Германская Империя развалилась и "пахабный мир" с Германией был разорван большевиками.
Что разумеется не отменяет кривой позиции Троцкого в Бресте, которая имела последствия.
Протокол экстренного объединённого заседания Севастопольского Совета, президиума Центрофлота и пр. 20 февраля 1918 г. по поводу германского наступления
Протокол экстренного объединённого заседания Севастопольского Совета, президиума Центрофлота и пр. 20 февраля 1918 г. по поводу германского наступления
Протокол № 20
Затем открылись прения по текущему моменту в связи с возобновлением Германией военных действий.
Товарищ Конторович[2]): В пространной речи предлагает обратиться к представителям действительного народного Учредительного Собрания, чем Ц.И.К. В.С.С.
Товарищ Степанов, возражает товарищ Бируля, который защищал Учредительное Собрание, которого перебивают шумом и аплодисментами, председатель трижды обращается к Собранию с просьбой тишины. Оратор продолжает указывать, что мир ещё не подписан. Оратора в конце речи прерывают шумом.
Товарищ Киримиджи: который указывает, что Германия наступает по такой линии, какую провёл пальцем Гофман, что делает разрез некоторых национальностей. Оратор, уклоняясь от существа, рисует критическую минуту армянского народа в связи с заключением мира. В заключение оратор призывает к единению. (Аплодисменты).
Вносится, голосуется и принимается предложение и прекращении прений и дать высказаться фракционным ораторам.
Вносится предложение: по сколько оратором дать высказаться от фракции.
Принимается предложение дать по два оратора от фракции.
Товарищ Коломин: С.-Д. Большевиков: Указывает, что здесь только говорилось поверхностно, а положение несколько не так потому, что мир если будет подписан, под давлением штыка.
Оратор отвечает подробно по речи правых С.-Р. и оборонцев. Оратор подробно описывает положение германского пролетариата. Оратор очень выпадно отвечает товарищу Бируля, сказавшему: «что мы будем бить чужих и соглашаться со своими». Оратор говорит более 1/2 часа, что вызывает с крайне правого кресла крики «довольно», «время вышло». Заканчивает оратор надеждой, что это наступление последний шаг буржуазии.
Товарищ Карачунский: указывая, что предыдущий оратор думает, что рука бьющего скорее устанет, чем физиономия, по которой бьют. Подчёркивает психологию собрания, как и прежде не выслушав ораторов. Затем читает статью из газеты товарища Каменева, затем оратор вспоминает физиономию и доводы Троцкого о мире, как о гибельном
Далее оратор рассказывает почему Россия оказалась в таком положении, потому что ещё Каутский сказал, что «плохо будет той партии, которая, будучи не в большинстве, а опираясь на силу штыков задумает учредить диктатуру пролетариата». Как раз в таком положении и очутилась Россия. Оратор заканчивает надеждой, что отрезвление произойдёт из Петрограда.
Товарищ Шерстнёв лев. С.-Р.: который говорит, что мы все сейчас выслушали товарищей противоположного мнения, которые старались [воспользоваться] критическим положением революции, чтобы ещё немного вылить на нас грязи. Но мы на это не идём и в трагический момент от дела не уходим. Оратор очень примерно указывает на роспуск Учредительного Собрания, что если мы его учредили – то мы его и упразднили. Оратор приводит очень веский довод в ответ на социалистическую Конференцию. Затем оратор подчёркивает, что предыдущие читали здесь только то, что им нравилось, а что нет, того не читали, но я буду читать здесь, то, что вы сами прочт[ёте?][3]. Затем оратор в очень пространной речи отвечает на все вопросы правым ораторам (аудитория слушает спокойно). Оратор говорит больше всех ораторов, около часу. Заканчивая подчёркивая: исхода нет, мир не надо заключать. Оканчивает под шум аплодисментов.
После чего вносится предложение ограничить время остальным ораторам 15-20 минутами. (Голосованием принимается).
Товарищ Алексакис: Начинает с того, что как велись переговоры о мире, всенародно переговоры все печатались, потому мы марксисты и пошли мириться с германскими генералами как для агитации, чтобы знали и слышали все народы мира.
Товарищ Керемеджи делает справку о положении армянского населения.
Товарищ Пожаров делает разъяснение к речи Керемеджи.
Товарищ Дубиновский: которого встречают шутливым «ура» и аплодисментами, он принимает всерьёз и отвечает, что очень рад (смех). Который очень медленно говорит и кратко. Отвечая своим предыдущим противникам. Оратора часто прерывают. Неоднократно он всё-таки пытается продолжить. Оратор недоговаривает 20 минут, кончает под очень резкие аплодисменты.
Последнее слово принадлежит товарищу Шашко[4] Л. С.-Р. Встречается шумными аплодисментами. Оратор начинает речь извинением, что его речь ввиду переутомлённости может быть и не логичной. Оратор характеризует утопичность идеи воскрешения Учредительного Собрания. Указывая, что после боя кулаками не машут, так говорят мужики, и мы сыны мужиков тоже в это верим. Оратор указывает, что мир подписывается под страхом штыка над самим Советом Нар. Ком., а при создавшемся безвыходном благодаря предательству Германских империалистов положению. Оратор заканчивает надеждой, что пролитая кровь всех нас не пройдёт напрасно. (Шумные аплодисменты).
Затем вносятся и оглашаются резолюции. 1-я фракции левых С.-Р. 2-я фракции С.-Д. Большевиков. 3-ья С.-Д. Объединенцев.
Во время чтения резолюции С.-Д. Объединенцев ввиду её длинности несколько раз прерывают смехом.
Затем товарищ Коломин говорит в защиту резолюции № 2.
Затем председатель комитетов призывает своих товарищей воздержаться.
Председатель делает разъяснение. После чего приступают к голосованию резолюций.
Товарищ Новосельская предлагает обе резолюции С.-Д. Большевиков и Л. С.-Р. слить, оставив 4-й её пункт о Чрезвычайном Съезде.
Товарищ Шестернев[5]: ввиду невозможности перерешить после принятия фракцией предлагает создать комиссию для выработки общей.
Фракция С.-Д. Большевиков присоединяется к Л. С.-Р.
После чего ещё раз оглашается резолюция № 1 и резолюция № 2.
Голосуется резолюция Л. С.-Р. – 101 голос.
Голосуется резолюция С.-Д. Большевиков – 78 голосов.
Голосуется резолюция С.-Д. Объединенцов – 5 голосов.
После чего голосуется предложение о создании согласительной комиссии.
Составление каковой поручается фракциям.
Товарищ Керемеджи делает запрос И. К. о приказе Бахчи-Сарайского В.Р.К.-та.
Председатель делает разъяснение. После чего в 3 часа 15 минут ночи заседание объявляется закрытым.
Председатель.
Секретарь.[6]
* * *
ПРОДОЛЖЕНИЕ[7] ЭКСТРЕННОГО ЗАСЕДАНИЯ С.В.Р. и Кр. Депутатов, Президиума Центрофлота, В.-Р. Штаба и по 3 представителя от судовых, береговых, заводских и цеховых комитетов 7/20 Февраля 1918 г. под председательством товарища Пожарова при секретарях Марченко и Капустин.
После 4-х часового перерыва, в продолжение которых фракциям было предложено рассмотреть данное серьёзное положение и придти к определённой линии, заседание было открыто в 9 часов вечера.
Президиумом было решено дать высказаться 2-м представителям от каждой социалистической партии.
Товарищ Риш представляет списки ораторов в президиум.
Решающим голосом пользуются Совет В. Р. и К. Депутатов и Центрофлот.
Председателем Пожаровым были прочтены радиотелеграммы, полученные за последние дни.
Вырабатывается порядок прений. Предлагается высказаться раньше ораторам внефракционным. Прения ограничиваются 10-минутами.
Товарищ Риш: Товарищи, за 10 минут, которые представлены мне, я не могу в широком масштабе охватить все сообщения, которые связаны с миром и войной, так как они очень серьёзны. Товарищи, я хотел бы сказать несколько слов, почему я хочу говорить вне фракции, вне крыльев, говорить, как человек без дипломатических увёрток. Вопрос о войне и мире захватил все силы демократии. Всякий из нас знает, что война несуразна для человечества. Мир похож на мир сумасшедших. Солдат, втыкая штык в грудь своего противника, должен знать, что и у германца остаются обездоленная мать, жена, сестра и дети. Весь фактор войны несуразен. Истекающий кровью в предсмертной агонии несчастный ждёт ответа за что он умирает, но ответа не находит. Революция началась при гражданском сдвиге, и демократия бросила тот лозунг мира на тех основах, которые не произносило ни одно государство, ни при одной войне. Мы столкнулись с фактом, когда Л. Троцкий за подписью Ульянова-Ленина подписали мир на тех условиях, которые диктует Германия. Я из трудящегося народа, где существует идейная борьба. В настоящий момент у всех партий должно быть одно основное мнение и в этот момент партийных счётов не может быть. Игра была ва-банк. Политика была колеблющей. Перед нами два положения: 1) Экономическо-политическое рабство, 2) завоевание прав человека. Ульянов-Троцкий говорил империалистам всех стран, что демократия пойдёт и победит. Мы сумеем продолжить войну, мы сумеем найти реальную силу. Это надежда, это мечта. Я хочу сказать, что наша задача в настоящее время забыть всё и объединиться. Если мы разъединимся мы проиграем. Надо объеди…[8]
РГАВМФ. Ф. Р-181. Оп. 1. Ед. хр. 16.
https://istmat.org/node/72396 - цинк
История собственно доказала правоту Ленина, еще до исхода 1918 года Германская Империя развалилась и "пахабный мир" с Германией был разорван большевиками.
Что разумеется не отменяет кривой позиции Троцкого в Бресте, которая имела последствия.