Неустрашимый. 85 лет со дня рождения Евгения Мишакова
Достижения Евгения Мишакова были оценены двумя медалями «За трудовую доблесть», врученными фигуранту с разницей в три года. Получать награды именно такого достоинства пристало разве что дебютанту победного чемпионата мира, но в 1969-м Евгений Дмитриевич был уже олимпийским чемпионом.
Дальше вроде бы полагался орден, но проводили из сборной никогда не щадившего себя нападающего снова той же «трудовой доблестью». Вроде давно были позади приключения, одно из которых стоило ему чемпионата мира-1967, и хлопотать за иссеченного травмами ветерана было кому – Анатолий Тарасов Мишакова по самоотдаче и самоотверженности ставил выше всех, и просто любил: «Женька был первым, кто себя никогда не жалел». Но даже Тарасов не мог повысить статус награждаемого: Мишаков для вышестоящих инстанций оставался сомнительным героем, которого следовало отмечать осторожно, и ни в коем случае не переусердствовать с похвалой или наградой. А ведь после эпической сентябрьской битвы в «Лужниках», завершавшей первую суперсерию, той самой, где Мишаков схватился с Родом Жильбером, которому помогали шестеро его партнеров, больше за сборную боец номер один советского хоккея не играл. Могли бы отметить человека, который горой стоял за партнеров и действительно не жалел себя, и серьезнее.
Кстати, тогда Тарасов после сильно возмущался, обидевшись на то, что Дмитричу друзья в драке не подсобили, у них установка была такой – ни в коем случае не удаляться, а Женя Мишаков превыше любой установки считал борьбу за справедливость, и неважно, в каком матче – в историческом или в рядовом. Дали бы Евгению Мишакову больше воли в московской части Суперсерии-1972 – не смогли бы канадцы себя так комфортно себя чувствовать на льду «Лужников». Дать канадцам острастку он хотел еще во второй встрече, когда Бобби Кларк срубил Валерия Харламова, но тот матч Мишаков пропускал. А тут его зацепил Жильбер, Мишаков ответил, побился против семи, вызывал Жильбера на бой один на один, но тот отказался, много лет спустя пояснив, что Мишаков его бы убил. При этом никаким таким тафгаем Евгений Дмитриевич не был, он был просто игрок резкий, жесткий, умевший постоять и за себя, и за других. Но это во вторую очередь, а в первую Мишаков был вполне классическим «произведением» советской школы хоккея – вагон здоровья, натренированный, нацеленный на ворота, атакующий по кратчайшему пути.
Естественно, Мишаков – это не про изыск и всякого рода кружева, на фоне тех же спартаковцев Зимина и Старшинова, к которым его подключали в сборной на чемпионате мира-1969, Евгений Дмитриевич смотрелся на мой тогдашний взгляд топорно. Меня сильно возмущало, что к моим любимым красно-белым выдумщикам и кудесникам еще с середины 60-х подключают тарасовских «системщиков» – то Анатолия Ионова к Борису Майорову и Вячеславу Старшинову, то несколько лет спустя Мишакова к Зимину и Старшинову. Ну разного поля они были ягоды! Но не уважать того Мишакова было нельзя, даже если он в то или иное звено не вписывался. Кстати, суперсерию-1972 он проводил или без тройки (четыре матча), выходя в основном на меньшинство, или каждый раз в разных составах – в Торонто с Михайловым и Петровым, в третьем московском матче с Викуловым и Мальцевым.
Анатолий Фирсов, в звене с которым Мишаков тоже одно время играл, заменяя бедового Виктора Полупанова, как-то заметил, что Женя так укатывал соперников, что оставалось брать их тепленькими. Конечно, прежде всего Мишакова помнят по тройке с Ионовым и Моисеевым, но он же не терялся и без своего звена – в компании с лучшими нападающими страны, от Фирсова до Харламова, причем порой в качестве центрального нападающего!
…Конечно, в последние годы в грузном, с трудом передвигавшемся человеке трудно было узнать Женьку Мишакова, который на льду был сама мощь и неукротимость. Его силовую манеру нельзя было назвать красивой, но ни в коем случае не корявой. Нет, в игровой посадке Мишакова видна была законченность движений и большого мастера, и органического таланта. Не случайно на обложке одного из моих любимых изданий о хоккее – альбома «Ледовые рыцари», который вышел на исходе 60-х годов прошлого века, не Фирсов, не Александров, не Викулов, или кто-то другой из технарей-виртуозов, а именно Мишаков в борьбе с канадцем – похоже, в олимпийском Гренобле-1968.
А ведь это был первый большой турнир Мишакова в составе сборной. Мог быть второй, но осенью 1966-го участие трех лидеров ЦСКА – Олега Зайцева, Виктора Кузькина и Евгения Мишакова – в драке с таксистами возле метро «Аэропорт» обошлось Мишакову дороже всех – и звание мастера спорта после появления 14 ноября фельетона «Запрещенный прием» в газете «Правда» сняли, и на чемпионат мира-1967 не взяли. Но уже осенью они дебютировали на Московском международном турнире своим звеном, не прошло и года, как Мишаков после Гренобля стал заслуженным мастером спорта, обладателем престижной «Волги», и незаменимым для сборной человеком. Да-да, не только хоккеистом, но и человеком, во многом определявшим атмосферу в той золотой команде.
Гол Мишакова канадцам в решающем матче в Гренобле-1968, когда оступились чехословаки, и появилась надежда взять золото, мне не надо пересматривать – я его и так помню. Игра-то непросто складывалась, несмотря на итоговые сухие 5:0. Вели 1:0, но дальше застопорилось, лидеры «молчали», и тогда Мишаков взял на себя – подхватил шайбу еще на свой половине поле, вихрем промчался до канадских ворот, и не оставил шанса Кену Бродерику. Не то, чтобы от него не ждали гола – Мишаков был еще какой забивной, пусть и из «чернорабочего» звена. Нет, просто очень уж выразительным и отчаянно нужным получились и проход, и завершение.
В Гренобле Мишаков – Ионов –Моисеев единственный раз в сборной сыграли классической тарасовской «системой», про которую много чего написано, но которая развитие свое если и получила, то без терминов великого экспериментатора. Ну не прижилось – наверное, еще и потому, что задумывалась и воплощалась «система» все-таки под конкретных исполнителей, где каждый в пятерке был на своем месте: Зайцев – стоппера, Ромишевской и Ионов – хавбеков, Мишаков с Моисеевым – нападающих. Душой звена, да и всей пятерки, был, конечно, Евгений Мишаков.
Между прочим, Константин Локтев, завершая в 1966-м карьеру, предлагал на свое место в первой тройке армейских «академиков» именно Мишакова. Да, к Александрову и Альметову – считая, что мощи звену это добавит, а игрового интеллекта для того, чтобы соответствовать двум классикам, Мишакову хватит: «Он одинаково сильно играет и в защите, и в нападении. Любит черновую работу, труженик». Последнее особенно важно было подчеркнуть – черновую работу мало кто любит, а за что ее любить? Но такая была у Мишакова натура. Интересно, что бы получилось, конечно…
Мишаков в самом деле мог играть с любыми партнерами. В Саппоро-1972, последнем турнире золотого тренерского дуэта Аркадий Чернышев – Анатолий Тарасов, наш герой играл в третьем звене, но с Александром Мальцевым и Александром Якушевым. Более странное сочетание, казалось бы, трудно представить (старшему поколению болельщиков не надо объяснять, почему), но именно это звено внесло решающий вклад в победу над чехословацкой сборной, обеспечив олимпийское золото. Мишаков забросил две шайбы – одну сделал сам, исполнив сольный проход, во втором случае ему ассистировал Мальцев.
И не смог Мишакова проигнорировать новый главный тренер сборной СССР Всеволод Бобров, ну никак не смог, потому что в каких-то вещах Женька точно был незаменим: это игра в меньшинстве, и неустрашимость. Не устрашение, а именно неустрашимость, которая лучше всего «лечила» излишне ретивых соперников. Правда, продлился интерес великого Боброва к форварду ЦСКА ненадолго.
Это Тарасов Мишакова любил, и прощал многое. Даже после того, как в поезде на пути в Ленинград застукал пьяного, и готов был расстаться тут же. Но штрафник упал на колени со словами «Отец родной!», был обруган, но прощен, потому что «отец» знал: отработает в Ленинграде втройне, как все и случилось. Тренер ценил в подопечном безотказность и преданность, простоту и надежность. И мужество, конечно – с выбитой кистью руки Мишаков рвался на лед в Стокгольме-1969, перелом носа за травму не считал (а это случалось восемь раз), ломал ребра, ключицу, бедро, не осталось «живых» коленей – места живого на нем не было!
Да, могли тренеры, наверное, больше доверять Мишакову не просто как силовику с четко очерченными задачами, а как разностороннему форварду, но Евгений Дмитриевич на свою игроцкую судьбу никогда не роптал, не принижая, но и не преувеличивая свою роль в команде.
…Никто лучше Мишакова не мог наточить коньки или подправить амуницию – руки у него были золотые, да и специальность автомеханика четвертого разряда в «ремеслухе» он не зря получал. Он же подмосковно-деревенский, с семи лет живший в метростроевском бараке где-то невдалеке от будущих «Лужников» в большой семье отца-проходчика. Все оттуда – сначала из деревенского, после барачного, а потом и дворового детства на Хорошевке, где ничего лучше футбола и хоккея не было. Двор был уникальный – в числе подопечных был Борис Михайлов, позже Владислав Третьяк подтянулся. Михайлов считал Мишакова кем-то вроде опекуна и заводилы – он дворовую ватагу учил и направлял, куда надо, вначале в свои «Трудовые резервы», а потом уже протежировал в «Локомотив». Самого же Мишакова железнодорожникам порекомендовал живший на «Соколе» тренер Владимир Горохов, причем сразу в футбол и хоккей. В футбол Женька играл не хуже, и в какой-то момент в «Локомотиве» ему пришлось делать серьезный выбор – в начале 60-х совмещать два вида на взрослом большом уровне почти никому не удавалось.
Он же немного в Калуге поиграл, где Мишакова до сих пор помнят и чтут. А до ЦСКА еще в калининском СКА МВО, откуда его спешно выдернул сам Тарасов, пообещав сделать основным лет на десять. И слово свое сдержал.
…Мишаков был и остался «человеком Тарасова», и ни при каких обстоятельствах не смог бы стать «человеком Тихонова» – собственно, из армейской хоккейной системы он ушел, не сработавшись с Виктором Васильевичем: кажется, попросил для своего СКА МВО игроков, Виктор Васильевич отказал, Евгений Дмитриевич высказал все, что об этом думает, после чего пришлось уволиться. А мог бы, наверное, возглавить хоккейную школу ЦСКА, и была бы в его жизни какая-никакая, но стабильность. Нет, без работы Мишаков практически не оставался, но до военной пенсии дорабатывал в райвоенкомате, где от тоски запил (впрочем, этот грешок водился за ним и раньше). А после куда только судьба не кидала – в 90-е даже в Штатах детей учил хоккею, и на Северах тренировал, и в Новосибирске был вице-президентом клуба, и ХК МВД консультировал.
И частенько приходил в родной ЦСКА. Все прежние травмы отозвались болезнями, не позволявшими даже ходить нормально. Походка у него, правда, с юности была слегка «медвежьей», отсюда и прозвища по молодости – на заводе «Гаврила», в команде «Берлога», а еще «Ухват» за необыкновенную цепкость и силищу рук.
Он, конечно, знал о казусе – в двухтомнике «Хоккей. Энциклопедия», вышедшем в середине нулевых, Мишакова случайно «похоронили» – указали не только дату рождения, но и дату смерти – 2002-й год. Евгений Дмитриевич чувства юмора никогда не терял, отшутился и на этот раз, пообещав после этого жить долго. Увы, не получилось.
Досье
Евгений Дмитриевич Мишаков
22.02.1941, село Никиткино Егорьевского района Московской области – 30. 05.2007, Москва. Советский хоккеист, нападающий, тренер. Заслуженный мастер спорта (1968).
Награжден медалями «За трудовую доблесть» (1969, 1972). В Зале славы отечественного хоккея с 2014 года.
Карьера игрока. 1959-1962 - «Локомотив» (Москва), 1960-1961 – «Спутник» (Калуга), 1962-1963 – СКА МВО (Калинин), 1963-1974 – ЦСКА.
В чемпионатах СССР 400 матчей, 183 заброшенных шайбы.
В сборной СССР 97 игр и 57 заброшенных шайб. На чемпионатах мира и Олимпийских играх – 35 матчей, 23 гола.
Достижения. Олимпийский чемпион 1968, 1972. Чемпион мира 1968-1971, второй призер 1972. Участник Суперсерии 1972 – 6 матчей.
Чемпион СССР 1964, 1965,1966, 1968, 1970, 1971, 1972,1973, второй призер 1967, 1969, 1974. Обладатель Кубка СССР 1966, 1967, 1968, 1969, 1973. Победитель зимней Спартакиады народов СССР 1962.
Карьера тренера. 1975-1977 - ЦСКА (юноши), СКА (Свердловск); 1977-1978 - СКА МВО (Липецк), 1978-1979 – СКА МВО, ассистент; 1984-1991 – ДЮСШ «Москвич» (спортклуб АЗЛК), тренер-преподаватель; 1994-1998 – детский тренер (США), 1999 – 2004 – «Алтай» (Североморск), «Карелия –Русшина», «Авангард» (Кондопога); 2000 – «Сибирь» (Новосибирск), вице-президент; 2006-2007 - ХК МВД, тренер-консультант.