Заоконный Дед Мороз, олени и бабушки с полицией: о необычных буднях промальпинистов из Пскова
Чем занимается промышленный альпинист и как им стать? Зачем нужны две верёвки и что такое жумар? Неподвижна ли высокая кирпичная труба и где вешают антидроновые сети? На эти и другие вопросы ответил промышленный альпинист, директор ООО «АльпСтрой» Андрей Иванов в программе «Среда обитания» на радиостанции «Серебряный дождь» (88.3 FM) в Пскове.
Мастера на все руки
– Откуда люди приходят в промышленный альпинизм и чем он отличается от обычного?
– В обычном альпинизме тратишь кучу денег, а в промышленном их зарабатываешь. Это основное отличие. Приходят к нам по-разному. Люди, занимавшиеся спортом, туризмом, альпинизмом, скалолазанием, могут зарабатывать благодаря своим навыкам. Подрабатывают в свободное время спасатели МЧС, молодёжь привлекаем на обычные строительные работы, а если хотят попробовать себя в чем-то новом – обучаем. У людей разные таланты. Кто-то от альпинизма обучается строительным делам, а есть монтажники, обучившиеся высотным работам широкого спектра. На грузоподъёмной технике гораздо легче людей обучать, и экономическая отдача много выше.
– Где учат этой профессии?
– Профессию внесли в единый квалификационный список только в конце нулевых годов, и учебные центры начали готовить специалистов. У нас тоже есть один учебный центр. Там идёт теоретическая подготовка, а практическая, как говорится, у станка под присмотром старших товарищей.
– Какие ошибки допускают начинающие?
– Пренебрежение страховкой. В промальпинизме принято дублирование всех систем. Работать на одной верёвке недопустимо, их должно быть две: на одной висим под нагрузкой, вторая – страховочная. Не смотрят, есть ли износ, повреждение снаряжения. Бывает, что сковывает чрезмерный страх, начинается паника, что может привести к ошибкам, поэтому альпинисты всегда работают в паре, у нас взаимный контроль. Неоправданная экономия: комплект хорошего отечественного снаряжения стоит от 50 тысяч рублей, и когда пытаются сэкономить на чём-то, это чревато неприятностями.
– Какие спецнавыки должны быть у промальпиниста?
– Помимо умения всё вязать и везде лазить, должны уметь всё. Если плиточник или каменщик может годами совершать одни и те же операции, то промальпинист должен быть электриком, монтажником, маляром, штукатуром, каменщиком, сварщиком – и всё это делать с верёвок. Мы практически от классического альпинизма отошли, потому что в Пскове не так много объектов, где можно применить технологии промышленного альпинизма. Классический промальпинизм у нас остался для работ в труднодоступных местах, где не подъехать на грузоподъёмной технике или не собрать строительные леса. Объёмы работ именно по высоте невелики, поэтому многие альпинисты уезжают в другие регионы на большие промышленные стройки – у нас всё-таки масштабы скромнее.
– Что помешает стать промальпинистом?
– Среди альпинистов довольно много отчаянно бесстрашных людей, я бы даже сказал, авантюристов. Такой склад характера очень мешает, потому что работа на высоте подразумевает предельную собранность, постоянное напряжение и анализ рисков. С другой стороны, без некоего азарта и задора в этой профессии не выжить. Например, если при сильном ветре имеешь дело с кирпичными трубами – они очень противно шатаются. Снизу кажется, что труба недвижно стоит, но нет, скрипит и шатается с хорошей амплитудой. Когда висишь на 20 метрах, постоянно смотришь наверх: всё ли нормально с верёвкой? Смотришь за коллегами, оцениваешь риск: не поднялся ли ветер, не прилетит ли тебе какой-нибудь карниз. Всё время анализируешь. И в течение дня накапливается усталость, что ведёт к ошибкам. А ошибки в нашем деле недопустимы.
Жизнь на высоте
– Есть ли современная техника для промальпинизма?
– Сделан огромный шаг в плане безопасности. Сейчас спусковые системы, страховочные мобильные устройства постоянно совершенствуются. К сожалению, растёт и цена, но они становятся всё безопаснее, удобнее, легче. Раньше мы использовали строительные каски, а сейчас есть промальпинистские из специальных материалов, даже с кевларовой нитью – очень лёгкие, довольно прочные, но дорогие. Страховочные системы, которые нас держат и на которых мы висим, сейчас удобные, практичные и безопасные, их производят из высококачественных композитных материалов. Есть датчики натяжения в тросах – висишь и видишь, достигло ли напряжение верёвки критической отметки, надо ли перестраховаться или освободить верёвку. Появились китайские электрические жумары нормального качества. Это приспособление с шестерёнками, которое пристёгиваешь к себе, вставляешь туда шуруповёрт или гайковёрт, задаёшь скорость, нажимаешь кнопку и быстро едешь наверх. Это облегчает работу, увеличивает производительность раз в десять, да и прибыльность. Стоит такая замечательная вещь 70–100 тысяч рублей. Дороговато, в Пскове пока не видел, чтобы применяли жумары, но думаю, для замазывания швов на девятиэтажках они бы пригодились.
– У промальпинистов нет ограничений по возрасту, здоровью?
– Пока здоровье и физическая подготовка позволяют, все работают. Основная проблема в промышленном альпинизме – рабочие позы, иногда вниз головой что-то надо делать или на вытянутых руках. Поэтому нагрузки и профзаболевания бывают нестандартными. Мы долго висим на верёвках и работаем на сидушках – ноги пережимает, возникают проблемы с кровообращением. Многие покупают альпинистскую обувь с двойным ботинком – в них ноги не мёрзнут, удобно передвигаться по крышам и конструкциям.
– Сколько зарабатывает промальпинист?
– Летом работы много (рабочий день бывает по 8–12 часов) и без выходных. Поэтому в сезон 100–200 тысяч рублей в месяц выходит, зимой поменьше. Хотя курьеры, чью работу не сравнить с нашей, вроде тоже около 150 тысяч зарабатывают. Железная рука рынка иногда злит.
Тонкости профессии
– Хватает ли в области промальпинистов?
– Как псковские каменщики ездили строить Московский Кремль, так и мы по-прежнему ездим. Зимой, когда меньше работы, в основном в Москву, Санкт-Петербург, Мурманск, Усть-Лугу, на северные стройки. В Поволжье много строят для нефтянки, в Подмосковье в связи с ситуацией натягивают антидроновые сети, тут работа промальпиниста незаменима. У нас хватает специалистов любого уровня для любой работы на высоте: соберут антенно-мачтовое сооружение, покрасят его, проведут антикоррозийные и сварочные работы. В Пскове снег с крыш мы не чистили уже года два-три: его просто не было. Но думаю, что в этот раз будет много заказов. Начнёт подтаивать – появятся протечки кровли. Надо будет крыши ремонтировать, убирать наледь, сосульки. Наши бригады даже периодически уезжают в Петербург на борьбу с тамошними огромными сосульками.
– Антидроновые сети – новый вид вашей деятельности?
– Мы в регионе пока нигде их не вешали. Их в основном в Подмосковье над подстанциями вешают, ставят мачты, натягивают композитные и металлические сети над нефтянкой. У нас подобных объектов не так много, но, может быть, и мы придём к этому.
– Как и кто контролирует технику безопасности?
– Охрана труда – основное во всех работах, связанных с высотой. Контроль и ответственность перво-наперво лежат на самом специалисте, оформление перед работой необходимых документов, нарядов-допусков, чек-листов – на работодателе. Он или ответственный исполнитель работ осуществляет непосредственный контроль. На предприятиях или в строительстве порой бывают драконовские меры охраны труда, особенно в компаниях, где был иностранный менеджмент, где поставлена система управления подрядчиками и охраны труда. В пищёвке, в нефтегазовом секторе жёсткая система штрафов, там тебя просто заставят соблюдать условия. В чек-листах описываются все возможные риски при работе на конкретном задании, их нужно проанализировать, без чего заказчик на площадку просто не допустит. Также для безопасности используется LOTO – система блокировки оборудования, чтобы, пока мы работаем, никто случайно не запустил теплотрассу, подачу сырья или электроснабжение. Полезная новация, пришедшая к нам с Запада.
– Отказывались ли вы от каких-то работ?
– Иногда отказывались от работ, стоимость которых была неадекватна риску. Чаще всего это демонтаж, работы на старых, ветхих кровлях. Шиферные кровли опасны, бывали случаи, когда через них проваливались вниз. Сейчас металлочерепица для двухскатных крыш пошла довольно низкого качества: тонкий металл, плохое покрытие. Если вылезешь на неё, то помнёшь, наделаешь отверстий, куда потечёт вода, и все убытки на тебя повесят. Так частенько бывало, и лучше с такой работой не сталкиваться. Или надо сбить сосульки, а внизу стоит автомобиль. Если его нельзя убрать, мы отказываемся от работ, пока не будет решён вопрос с владельцем.
– На каких объектах особо трудно работать?
– Сложны любые работы при критических температурах. На 20-градусном морозе снаряжение становится холодным, обувь – жёсткой. При плюс 30 – перегревы, тепловые удары. На нефтегазовых объектах много взрывоопасных сред, на пищевых комбинатах сложно чистить ёмкости, а мука, сахар взрывоопасны, сахар вообще взрывается лучше пороха. Используем специфическое искрозащищённое снаряжение, чтобы, не дай бог, статическое электричество не проскочило. Сложно в загазованной среде работать, в замкнутых пространствах вроде автоцистерн, опасны работы при монтаже мачтовых сооружений.
– Монтаж и наладка сложного оборудования тоже ложатся на ваши плечи?
– Да. Пуск, накладка, подключение оборудования, обслуживание осветительных приборов. Находясь на крышах торговых центров, особенно часто вспоминаем нерадивых проектировщиков, которые совершенно не думали о дальнейшей эксплуатации кровли. А ведь надо заранее предусматривать, как к ней подъедет вышка, как подъёмник поднимет обслуживающий персонал. Вот в псковском «Акваполисе» не очень-то продуманная система, и когда мы вешали рекламные конструкции, пришлось повеселиться с организацией дополнительных страховок. Хотя дело не только в проектировщиках – заказчик экономит на строительстве и не следует проекту, отсюда нехватка эвакуационных выходов, пожарных лестниц.
Сошедшие с небес
– А бывают заказы вручить букет девушке в окно шестого этажа или Деда Мороза спустить с крыши к ребёнку?
– Бывают. Мы даже пробовали работать в таком направлении. Я был Дедушкой Морозом в костюме и с ватной бородой, мой напарник – Снеговиком. Он звонил в дверь, предлагал ребёнку стишок рассказать, и пока он его отвлекал, я спускался по фасаду и стучал в окно и из мешка доставал подарки. Эмоции детей были незабываемые. Попадались и пытливые: а что это за верёвки от тебя идут наверх? Я говорю: это вожжи, олени могут ускакать, они на крыше стоят рядом с санями. Пришлось к тебе спуститься, летать-то без саней я не могу. Интересный был опыт, но мы от него отказались: ночью это делать крайне небезопасно, 30–31 декабря пролезть по фасаду в костюме Деда Мороза – то ещё приключение, ведь каждый, кто тебя видит, пытается что-то налить и поздравить, а подвыпившей публики и телезрителей масса. Слишком много рисков.
– Попадались ли особо нервные жильцы?
– Были. Мы поэтому практически перестали заделывать межпанельные швы: один неадекватный жилец перерезал верёвку, но альпинист ушёл в сторону и вторую не подставил. Оказалось, человек на самом деле невменяемый, состоит на учёте. Мы потом, когда работали, всегда спрашивали: все ли в вашем доме здоровы? Бабушки бдительные нас тоже без присмотра никогда не оставляют. Мы же ходим в основном через чердаки, а они регулярно вызывают полицию: ведь понятно, что странные бородатые люди в рабочей форме что-то затаскивают наверх.
– Есть ли у промальпинистов профессиональные соревнования?
– В ноябре 2025 года в Псковской области на специально построенном полигоне состоялись первые соревнования промышленных альпинистов. Инициатором и главным организатором был специалист экстра-класса по спортивному туризму и альпинизму Алексей Милков. Несколько команд прошли этапы, максимально приближенные к реальным рабочим ситуациям: это транспортировка груза, работа с узлами, действия в замкнутом пространстве, эвакуация условного пострадавшего с высоты. Думаю, опыт будет не разовым. Такие соревнования позволяют обмениваться лучшими практиками, опытом, подсматривать у коллег эффективные рабочие методы, а самое главное – работают на безопасность.
С гостем беседовали Максим Андреев и Елена Лешкина.
Текст подготовила Елена Богуславская