Фёдор Федотов: в роли себя
Ты буквально с поезда — только что приехал из Петербурга. Многие артисты живут на два города, и это нормально. Насколько для тебя это уже стало образом жизни?
Это действительно стало образом жизни с 2018 года, когда я вернулся из армии и начал ездить на пробы. А после премьеры «Серебряных коньков» уже прописался в «Сапсане» и в ночных поездах. Первый же мой «Ледниковый период» показал, что мне переезд в Москву совершенно не подходит. Я три месяца почти безвылазно находился на съемках (съездил два раза сыграть спектакли и обнять маму с папой — и всё). Тогда я понял, что готов сюда ездить сколько угодно, только каждый раз возвращаться домой. Агент мой иногда меня в этом не понимает. Говорит: «Да останься ты на день в Москве. Чего ты дергаешься? И всех напрягаешь». Нет, если можно, верните меня на родную Петроградку, пожалуйста. Пусть даже на день. В этом смысле для меня самый яркий пример — Лиза Боярская и Максим Матвеев. Когда они обосновались окончательно в Петербурге, я подумал: если у Лизы получается совмещать, то и у меня, надеюсь, получится.
В Москву по работе, в Питер по любви.
Пожалуй. Так что мое самое любимое место в Москве — Ленинградский вокзал. Перед отправлением поезда. (Смеется.)
Тебя в 3 года, если верить Википедии, поставили на коньки. Я своего сына отдала на футбол в таком же возрасте. И переживаю с ним (ему 12) бесконечный поток «хочу/не хочу, люблю футбол/ненавижу футбол, буду ходить/не буду ходить». У тебя такого желания — всё бросить — никогда не возникало?
Прекрасный вопрос, мой любимый, я готов об этом говорить бесконечно, потому что у меня у самого дочка. Как этот термин звучит? «Экологичное родительство»? В нашем детстве никаких таких понятий не было. И мне страшно повезло, что мой папа оказался не экологичным родителем, иначе я превратился бы в комнатное растение. Вот в такой томно свисающий цветок (показывает на стену в кафе). У меня во всем, что я делал в детстве, была переломная точка: всё, больше не буду. В хоккее на упражнение «броски», допустим, я дожидался своей очереди, тихонечко выезжал — и становился снова последним. И папа это всё видел из-за бортика. Не представляю, что он переживал, но в переломный момент настоял на том, что надо продолжать заниматься, перевел меня в другую команду, где мне дали больше игрового времени, и с тех пор хоккей… Мне в паспорте можно написать: «Хоккей Михайлович Федотов». Они меня ведут по жизни — хоккей и коньки. Так же и с гитарой — тоже хотел бросить, хотя сначала сам же зажегся, сам папу попросил научить играть. Момент, когда что-то не получается, наверное, до сих пор для меня переломный. И каждый раз папа стоял рядом. В итоге я с гитарой не расстаюсь до сих пор. Недавно даже дал концерт на телевидении. Это я-то.
Наверное, у экологичных родителей дети чемпионами не становятся.
Видимо, да. Я, конечно, за то, чтобы чутко прислушиваться к своим детям. Внимательно следить за тем, потухли у них глаза или нет, но не отпускать совсем это на самотек. И мой папа — великий герой нашей семьи. Благодаря ему у меня есть и футбол, и хоккей, и всё что угодно.
Я знаю, что ты хотел бы сыграть хоккеиста. А тебе дают роль фигуриста в «Родниной». Да и в «Ледниковом». Это примерно, как посвятить жизнь балету, а потом раз — и пойти танцевать хип-хоп.
Вот если наоборот, то было бы труднее (Смеется.). С хип-хопом я еще как-то справился бы, но как вдруг в 25 лет начать дотягивать стопы, держать спину и красивые руки?.. Мечтаю сыграть хоккеиста, не скрою. Но в конечном итоге всё будет зависеть от сценария. Если пойму, что сценарий слабый, найду в себе силы отказаться от соблазна выйти с клюшкой на лед в этом фильме. Стараюсь всё время так делать. Я был бы рад сыграть что-то далекое от себя, мне было бы интересно изучить какой-то новый вид спорта. Вот для «Левши», например, изучал боевое самбо.
Вот только хотела сказать, там же всё по-честному.
Когда заканчивались эти выматывающие трехчасовые тренировки с каскадерами и борцами по боевому самбо, я, выдыхал, убеждая себя, что делаю сейчас что-то очень важное. Страшно хочется спать, всё растянуто, болит, всё надорвалось, но да, сейчас так надо. Зато потом выхожу в кадр и могу сделать сам то, что пришлось бы оператору снимать с каскадером и ухищрениями... К слову, я бы с большим удовольствием сыграл в фильме про большой теннис. Очень его люблю, и как представлю себе, что перед съемками буду месяца два тренироваться… Ну, видите, со мной бесполезно разговаривать про искусство, я только про спорт могу говорить. (Смеется.)
Насколько тебе важно все трюки выполнять самому? Да, это выход из зоны комфорта, новые навыки, и это действительно интересно и для тебя, и для профессии. Но ты же понимаешь, что, если, не дай бог, что-то случится, ты просто вылетаешь из рабочего процесса. Насколько ты рисковый?
Всё менее и менее рисковый. Антоним к этому, как я уже понял, — «опытный». Во время съемок одной из сцен «Левши» мы с Юрой Колокольниковым (а он большой человек) вдвоем сели на лошадь, мостовая была скользкой, и мы благополучно упали. Благополучно в том смысле, что в этот момент, видимо, были за руку взяты Богом оба. Удачно сгруппировались. Меня, правда, всё равно увезли в больницу. Но в итоге никаких травм серьезных не получили ни я, ни Юра, ни лошадь.
Что-то изменил этот случай в твоем сознании?
Это один из щелчков по носу, которых на самом деле было много. И сейчас я уже иногда студентам, молодым артистам, которые обращаются за какими- то советами, говорю: «Ребята, представьте, что вы пришли в театр. Реквизиторы не только реквизит на сцену вам вынесли, но еще сказали текст за вас, получили цветы на поклонах, сели в ваши машины и поехали домой в ваши дома. Дайте людям делать свою работу. Они жизнь посвящают этому». Герои любой площадки экшен-фильма — это каскадеры. Это мои самые главные герои, мои друзья, мое вдохновение.
Я подумала, а может быть, тебе каскадера сыграть?
Очень люблю фильм «Каскадер». Восхищаюсь Райаном Гослингом, стремлюсь быть в чем-то похожим на него, и я бы с большим удовольствием сыграл в таком кино. Для меня это самая самоотверженная, благородная профессия. И отнимать у ребят-каскадеров хлеб — неправильно. К тому же я просто не могу сделать то, что приходится делать им, мне страшно. Трюки в «Серебряных коньках» не считаются. (Улыбается.)
Ты в «Левше» играешь супергероя. Кто-то вырос на вселенной Marvel, а кто-то — на «Тимуре и его команде», но все всегда болеют за тех, кто сражается со злом. У тебя есть любимый супергерой? Ты согласен с теми, кто утверждает, что это прям вот твои роли и ты в них великолепен?
Насчет «великолепен» не знаю, но мой главный супергерой — это Бэтмен, он мне ближе всех. И в детстве любимой была игрушка с черным развевающимся плащом и черной маской. Такой вот дворянин, скрывающийся под маской... Причем очень противоречивый. Вот такую роль я хотел бы к себе притянуть. Потому что мой «голубоглазый период», начавшийся с положительного героя «Серебряных коньков», постепенно проходит. Постепенно. Я долго в этом купался. Перекупался. Сейчас, после тридцати, интересны более разноплановые и непредсказуемые вещи. Захотелось сыграть героя — я сыграл. Захотелось злодея — тоже сыграл. В театре у меня был и Тибальт, и Меннерс-младший в «Алых парусах» в петербургском ТЮЗе. И был сериал «Мир! Дружба! Жвачка!», где я — редкостная сволочь, и сериал «Хирург», где я — еще более редкостная сволочь. Вот дальше хочу просто удивляться и стараться при всей своей застенчивости смело отзываться на все интересное и неожиданное, что будет предложено.
Учитывая твой военный опыт, мне кажется, что ты бы классно сыграл какого-нибудь военного командира, я даже видела комментарий об этом.
Армейский опыт мне однажды уже пригодился. После «Коньков» было затишье — и вдруг утвердили в короткий метр, назывался «Любушка». По сюжету молодой лейтенант находит полуразбитый батальон и привозит депешу о том, что нужно стоять до конца на этом рубеже, ни шагу назад. Ищет командира. Командира нет. Ищет старшего. Старшего нет. Он сам становится командиром и под песню «Любушка» боевым строем выводит батальон на верную смерть... Привезли ребят, актеров массовых сцен, они реконструкторы, любители всех этих историй. Прекрасно всё это делают, но, естественно, не умеют маршировать. А я в армии был замкомвзвода и регулярно этим занимался. Режиссер хватается за голову. У нас один съемочный день! Я беру этих 40 человек, вывожу их на дорогу и провожу строевую подготовку в течение получаса...
Действительно, пригодилось.
Всё зачем-то нужно, так или иначе. Вот поэтому и роль мне в «Любушке» понравилась, одна из самых любимых ролей моего папы.
Скажи, а в обычной жизни тебе часто приходится выступать супергероем?
Скорее стараюсь быть супергероем, который не носит плащ... Я веду дневник, и достаточно давно, с 2012 года, как поступил в театральный институт. Заглядывая в этот дневник, иногда вижу заметки супергероя. Себя я, конечно, так не ощущаю, но в то же время нет ничего приятнее иногда сказать себе искренне: «Какой я умный, какой сильный. А может, я еще и талантливый?» Это важные вещи, которые иногда себе стоит говорить.
А для дочки ты супергерой?
Для дочки я обязан быть супергероем. Это единственное, что стоит всерьез считать жизненной задачей. Конечно, когда родилась Ульяна, я очень повзрослел. Пересмотрел отношение ко многим вещам. Она такая моя гордость, такой клад, сокровище, смысл… Это ни с чем не сравнимо. Она мой учитель. Мой супергерой. Человек родился в очень непростое время. И, конечно, до конца не может понять, что и кто она для семьи. Рефлексирующие питерские интеллигенты, мы сошли бы, наверное, с ума в этом во всем, если бы не было конкретного дела — воспитания ребенка. Когда тебя хватает маленькая ручка, ты сразу становишься таким большим-большим, не нужны никакие роли, никакие вообще супергерои, ничего не нужно.
Мне кажется, что ты еще супергерой для Тины Стойилкович. Она пришла поддержать тебя на премьеру «Левши». Я не нашла ни одного негативного отзыва под вашим постом в соцсетях, все только пишут (и это правда): «У нас появилась еще одна красивая актерская пара».
Тина — абсолютная легенда. Приехала за мечтой в огромную страну, зная 50 слов. Поступила в театральный институт с этим скромным словарем. Столкнулась с реалиями наших общежитий, наших нравов, наших методов в образовании и даже погоды нашей. Через всё это прошла с высоко поднятой головой и расправленными крыльями. Летит всё выше и выше, добивается невероятных высот. Смелый, отважный, бескомпромиссный человек. Для меня Тина — птица. Птица, летящая очень красиво. Эти крылья точно ни ее не подведут, ни всех тех, кто под это крыло попадает. Я благословлен встречей с Тиной, для меня она супергерой, стараюсь быть достойным ее. И мне было очень важно, что наконец-то она стала моей невестой. Я сделал ей предложение в Белграде, ее родном городе, который она так любит, обожает семейный очаг, родителей… В этом мы с Тиной похожи. Я тоже влюбился в Белград, открыл его для себя, выучил сербский, познакомился с семьей Тины... У нас с ней обо всем живой диалог, и я всю жизнь о таком мечтал: когда ты не просто существуешь рядом, а живешь и разговариваешь. Если вы в диалоге, то можно обсудить всё что угодно, даже очередной сериал. Даже…
…футбольный матч!
Это бесконечно. Говорю же, она идеальная — Тина любит спорт, она сумасшедший фанат, абсолютный. Я теперь болельщик сербского «Партизана», а она — моей любимой «Барселоны». Причем как она реагирует!.. И хохочет, и плачет. Мы с ней ездили в Барселону на матч, она там так орала! (Смеется.)
В разное время в «Ледниковом периоде» твоими партнершами были сама Татьяна Волосожар, сама Евгения Медведева... Как тебе сейчас выступать с самой Татьяной Тотьмяниной? Спортивное партнерство схоже по задачам с актерским?
И схоже, и отличается. Конечно, очень важно, как два человека, поставленные в пару, друг к другу относятся и как они вообще друг друга встретили. Мы с Таней встретились давно, еще в первом моем сезоне в «Ледниковом периоде»: предполагалось, что я буду кататься с ней, но тогда не срослось по графикам.
Третий лед для тебя особенный?
В этом году специфика такая, что все мужчины — непрофессионалы, а девушки — наоборот. Я захожу в раздевалку уже в роли старшего.
И что, учишь маршировать?
Да, маршировать и дотягивать носочек в фигурных коньках. (Смеется.) Большое счастье именно в этот раз встретиться с Татьяной Тотьмяниной — имея тот опыт, который у меня есть. В Тане, такой с виду хрупкой, — мощнейшая внутренняя энергия.
Скажи, ты уже кайфуешь от выступлений или борьба и конкуренция всё еще мотивируют больше?
Тяжело рассуждать, когда ты уже был однажды первым, а потом — вторым. Самое неблагодарное дело на этом проекте — заняться конкуренцией с кем-нибудь. И вот как раз в этом наше шоу очень близко к тому, как устроены театр и кино. Самое глупое, что можно сделать, — это направить энергию на соперничество. Я очень люблю в театре после спектакля смотреть на пустой зал и пустую сцену: только что, пять минут назад, была смерть, любовь, аплодисменты, овации, кому больше цветов, кому больше любви, зрители сидели нарядные... Только что это было, а сейчас пустота, тишина, одна лампочка горит техническая, она гаснет, ты уходишь домой, и нет ничего. Так же на льду: только что здесь было шоу, все дрались за первое место, а сейчас — тишина, заливщик спокойно смывает все следы. Соперничество быстро выветривается, буквально после первого шоу: ребята понимают, что нужно просто выйти на лед, не упасть, не уронить свою любимую партнершу, откатать с ней номер, получить свои оценки, которые основаны на том, какое настроение в эти пять минут у судей, сказать им огромное спасибо и пойти домой. Потому что это шоу. Это не для нас, это для вас. Кто-то в итоге победит, но на самом деле побеждает каждый после каждого своего удачного проката.
Когда ты понял, что, всякий раз, выходя, ты побеждаешь себя?
В первом же сезоне Татьяна Волосожар, человек с двумя золотыми олимпийскими медалями, объяснила мне, что мы ни за кем не гонимся, на льду никого, кроме нас нет, шайба не летает, ни с кем не надо толкаться. Мы — вдвоем, поехали, делаем то, что должны делать, а члены жюри пусть ставят свои оценки. Понять бы это еще в жизни, потому что я порой убегаю на лед от всех проблем. Полтора часа на льду ни о чем не думаю. Коньки, конечно, делают со мной что-то важное, я им очень благодарен.
Про коньки я поняла, а театр? Расскажи про театр. Он спасает?
Конечно! Я много в театре работаю. Восемь лет прослужил в ТЮЗе, сейчас играю в Театре имени Ленсовета. Кроме того, десять лет назад мы с моими однокурсниками, выпустившись из Театральной академии, решили создать собственный театр, потому что поняли, что расходиться не холим и не можем. Я, так или иначе, был командиром этого курса, хотя был самый младший.
Ну да, ты же учишь людей маршировать.
Это раз за разом повторяется: я был капитаном хоккейной и капитаном футбольной команды, капитаном курса четыре года и командиром отделения в армии, причем меня как-то всегда назначают на должность. Только режиссером я сам себя провозгласил, а ребята мне поверили, спасибо им. Вчера сыграли очередной спектакль «Дракон Шварца» по великой сказке. Играем его полтора года, к нам трудно попасть, билеты улетают за пять-шесть часов. Такой хит. Мы не отмечены никакими наградами. Просто делаем что-то настоящее. Я полтора года готовился к этому спектаклю, потом собрал друзей, востребованных артистов, показал им результат своей работы, и через полгода у нас родился «Дракон Шварца». Я сделал его за свой счет: свои деньги, силы, энергия, но в итоге это такое счастье — видеть друзей на сцене вместе в нашем общем деле. Они купаются в этом, растут в этом, их обожают зрители. Кроме спектаклей, мы еще и ведем социальную работу.
Какую?
Наш театр сразу был задуман как социально-художественный театр, он так и называется, и мы начинали с того, что проводили актерские тренинги с бывшими алкоголиками, наркозависимыми, с людьми, попавшими в сложную ситуацию. В итоге сделали с ними спектакль, результаты были колоссальные — многие из них остались в театральной среде, многие обрели семьи и, естественно, отказались от всех зависимостей, кого-то я потом встречал на съемках. Работаем с детьми из детских домов и неблагополучных семей. У нас есть и детская студия, и взрослая. Несколько лет назад не стало нашего мастера — Ларисы Вячеславовны Грачёвой, и теперь мы несем ее знания. Мой спектакль посвящен ее памяти в том числе.
Вам не предлагают какую-то поддержку? Или ты принципиально бы не хотел этого?
К сожалению, как только получаешь помощь, сразу из независимого театра превращаешься в зависимый.
Вы просто делаете, что хотите, и это кайф! Деньги это приносит?
Пока нет, зато приносит столько всего другого важного…. Меня спрашивают: «Как вам удалось не зазвездиться при вашей успешной кинокарьере?» Да, я приехал сюда в вагоне бизнес-класса, даю интервью журналу ОK! — а шесть часов назад мы с пацанами (хотя у всех уже дети) грузили декорации в газель и везли на холодный склад на окраине Питера...