«Приличное государство без вредных привычек купит Гренландию. Порядок и своевременную оплату гарантируем». Объявление такого рода в газетах, конечно, не появится. Однако действия нынешнего американского руководства, связанные с огромным островом, вполне укладываются в рамки подобной коммерческо-географической декларации. Исторический уникум? Ничуть. Случаи расширения одной страны за счет сокращения площади другой страны при помощи «золотого тельца» бывали и прежде.

Прецедентов, когда территориальные притязания суверенных государств решались товарно-денежным путем, за долгие века всемирной истории набралось много. Однако здесь упомянем лишь некоторые из подобных межгосударственных процедур, — те, которые совершались в отсутствие недавних военных действий между сторонами и не будучи их прямыми последствиями.

Так уж получается, что практически в каждом из приведенных ниже примеров покупатель один и тот же – «дядюшка Сэм» под звездно-полосатым флагом. Вот безусловный лидер в данной «дисциплине».

Манахата с краю

Без всяких натяжек можно утверждать, что благодаря операции купли-продажи земельного пространства «на государственном уровне» появился главный мегаполис США.

Еще 400 с лишним лет назад путешественники-первооткрыватели голландцы обнаружили на восточном побережье Америки в устье реки Гудзон, остров, весьма подходящий для строительства укрепления, предназначенного для защиты поселенцев. Спустя некоторое время привлекательный «пятачок» суши был выкуплен руководством заокеанских Новых Нидерландов у аборигенов – индейцев племени, которое колонизаторы называли манахата (фактически обменен на некоторое количество топоров, ножей, рулонов ткани общей стоимостью около 60 тогдашних гульденов, что в переводе на современную американскую валюту составляет, как утверждают исследователи, всего около 700 долларов). На этой земле построили форт Новый Амстердам.

Позднее голландские территории по ту сторону Атлантики перешли под английское управление, а в дальнейшем стали частью вновь созданных Североамериканских Соединенных Штатов. Населенный с 17-го столетия «бледнолицыми» островной участок площадью около 60 кв. км оказался в конце концов историческим ядром Нью-Йорка, получив название Манхэттен.

Странный бизнес Наполеона

И вновь Соединенные Штаты. Очередное весьма значительное приращение их территории на коммерческой основе случилось в самом начале XIХ века. На сей раз заокеанский «дядюшка Сэм» заключил (если использовать любимую терминологию нынешнего 47-го президента) «хорошую сделку» с французским императором Наполеоном Бонапартом.

На протяжении многих предыдущих десятилетий французы весьма активно осваивали «срединные» земли Северной Америки. Огромные просторы, которые они «приватизировали», протянулись от Великих озер на севере до Мексиканского залива на юге. Колонизаторы назвали все это пространство Луизианой – в честь своего короля Людовика (Луи) XVI. К началу 19-го столетия ситуация с заморскими владениями вроде бы «устаканилась»: французы смогли отвадить испанцев, попытавшихся переподчинить себе столь обширные площади Северной Америки (и даже установивших на некоторое время свою власть над ними). Но далее его величество Наполеон I вдруг решил отказаться от такого ценного приза и уступил его, не безвозмездно конечно, американцам.

Очень странно? Казалось бы – великий завоеватель Европы, хозяин мощной армии, стремящийся расширять свою империю, и вдруг – отдает другим огромные площади. Однако знаменитому корсиканцу не откажешь в логике. Наполеон прекрасно понимал, что далекая французская Луизиана чрезвычайно уязвима при нападении извне. Достаточных сил, чтобы защитить эти земли, у него нет, и потому противница-Англия или те же Соединенные Штаты вполне способны захватить владения Франции в Америке. А раз так, то лучше уж, чем терять даром, получить за такой «чемодан без ручки» хоть какие-то капиталы.

Как результат, Бонапарт чуть ли не уговаривал (через своих представителей, естественно) американцев приобрести у него всю «Луизианщину», хотя те изначально приценивались только к небольшой прибрежной зоне – Новому Орлеану и его окрестностям. В 1803-м стороны ударили по рукам и сделка состоялась. Огромная (свыше 2 миллионов кв. км) территория, на которой сейчас располагаются несколько штатов, в том числе Оклахома, Индиана, Канзас, Айова, Южная Дакота, Арканзас, Миссури, обошлась будущей сверхдержаве всего в 15 миллионов долларов. А в результате площадь, занимаемая США выросла тогда более, чем в два раза! Даже по меркам сегодняшних Соединенных Штатов тот прирост выглядит очень впечатляюще: приобретенные у Наполеона «земельные угодья» составляют почти четверть всей территории этого государства.

Железнодорожная «хотелка»

В 1853 году для США был актуален «эпохальный» транспортный проект – строительство так называемой трансокеанской железной дороги. Она должна была проходить с востока на запад, соединяя атлантическое побережье с тихоокеанским.

Одним из серьезных препятствий на пути реализации столь масштабного замысла оказался очень сложный рельеф местности на западном участке будущей трассы. Удобнее всего прокладывать рельсовую магистраль южнее территорий уже добытых к тому времени у Мексики – Аризоны и Нью-Мексико. Однако это была недоступная заграница. Пока недоступная!

«Продайте! Нам очень-очень нужно». Примерно так можно сформулировать суть предложения, с которым обратился к мексиканским правительственным инстанциям американский дипломат посланник США в этом соседнем государстве Джеймс Гадсден. И ведь уговорил! Находившийся тогда во главе Мексики президент Антонио Лопес де Санта-Анна согласился уступить столь необходимую штатовцам «делянку». Наверное, сыграли роль воспоминания о закончившейся 5 лет назад неудачно для его страны американо-мексиканской войне. Хотя были ведь и нарисовавшиеся золотые горизонты. За территорию площадью около 120 тысяч кв. км, главной частью которой являлась долина реки Месилья, янки обещали заплатить 10 миллионов долларов.

30 декабря 1853 года соответствующий международный документ (в историю он вошел, как договор Гадсдена) был подписан. Мексика получила десять «лимонов», но правитель «Святой Анна», уже объявивший было себя пожизненным диктатором, получил за такой свой «бизнес» массовое возмущение жителей страны, которое кончилось его отставкой и изгнанием.

Пляски вокруг Аляски

Описанная выше ситуация с французской Луизианой спустя чуть более полувека повторилась. Там же – на североамериканском материке. И этот исторический эпизод стал, безусловно, самым известным из всех подобных случаев.

Речь идет о «дружеской» уступке Российской империей Соединенным Штатам огромного полуострова Аляска. Договор об этом был подписан 30 марта 1867 года.

Кажущийся парадокс в том, что инициатором столь масштабной сделки выступила русская сторона. Впрочем понять высокопоставленных чинов из Петербурга, которые смогли убедить в необходимости данного шага и самого императора Александра II, можно. Сознательно или не осознавая того, наши правители повторили «американский ход» Бонапарта.

Аляска для России по тем временам – это не просто «далеко», это «очень-очень далеко». Чтобы добраться туда из промышленно развитых европейских районов страны, снабжая необходимыми ресурсами, оружием, приходилось совершать путешествие едва ли не полукругосветное, которое занимало многие недели, месяцы. Столь же непросто было вывозить с этого полуострова тамошние товары и сырье. А номенклатура-то их при том – весьма скудная. Фактически одни лишь меха (следует учитывать, что ни золота, ни нефти в ту пору обнаружить на полуострове еще не удалось). Но, несмотря на высокую ценность подобных предметов роскоши, выгода от торговли такой «телушкой», которая «за морем полушка», оказывалась совсем мизерной. Так что Российско-Американская компания, занимавшаяся по воле властей колонизацией Аляски, едва сводила концы с концами.

При всем том морские пути сообщения с полуостровом оказывались весьма уязвимы. Эскадры «владычицы морей» Британии могли при случае легко устроить блокаду Русской Америке. Не так давно завершившаяся война Империи против англо-французской коалиции и ее союзников в этом убеждала очень ярко. Многие в Петербурге понимали: существует реальная угроза даром лишиться земель по ту сторону Берингова пролива.

Вот с учетом такой не слишком благоприятно складывающейся для России ситуации на ее далеких восточных окраинах и нужно было принимать решение. Наиболее реальным выходом казалось избавиться от мало привлекательных активов — продать Аляску. Реальных покупателей существовало два: Великобритания и США. Из этой пары предпочтение Петербург отдал Штатам, с которыми в ту пору установились у нас теплые отношения.

Правда, сами американцы в данном случае не очень горели желанием прирастать территориями – такими сурово-северными. Пришлось сторонникам проекта уговаривать своих коллег в Сенате. По имеющимся сведениям, в ход пошли даже внушительные «подношения», затраты на которые взяла на себя Россия.

В итоге Русская Америка все-таки была продана Американской Америке. Материальная сторона этой межгосударственной коммерческой сделки такова: более полутора миллионов квадратных километров уступили за 7,2 миллиона долларов золотом. Простейший арифметический подсчет показывает, что американцы купили землю со всеми богатствами, скрытыми в ее недрах, по цене примерно 5 центов за гектар. Даже с учетом многократно выросшей с тех пор весомости «старых» долларов и центов приобретение для Штатов сверхвыгодное.

Зато в качестве своеобразного бонуса Россия получила режим наибольшего благоприятствования в отношениях с США. Быстро развивающееся заокеанское государство стало нашим надежным союзником (хотя, как впоследствии стало ясно, лишь на какое-то время).

Вырученные деньги только частично перекочевали в империю Александра II в своем натуральном виде. Значительную сумму сразу (и это было оговорено соответствующим соглашением, оформленным по результатам торговых переговоров) потратили там же, в Америке. Была закуплена техника для железных дорог, в том числе американские паровозы. Подобные приобретения для России представляли большую важность, ведь в стране как раз началось бурное строительство рельсовых магистралей.

Репетиция перед Гренландией?

По сравнению с масштабами уже упомянутых территориальных перетурбаций та, о которой далее пойдет речь, выглядит ну просто-таки из разряда «микро». Зато она напрямую «сечется» с фигурантами нынешней заварушки вокруг Гренландии. Действующие лица те же: США и Дания.

Датское королевство еще в 17-м столетии обзавелось колонией на другой стороне «шарика» — тремя Виргинскими островами в Карибском море. Эту малюсенькую территорию (всего около 350 кв. км) громко назвали Датской Вест-Индией и на протяжении долгих лет Копенгаген довольно успешно получал с нее дивиденды.

Однако ситуация кардинально изменилась после начала Первой мировой. Датчане поняли, что в условиях развернутой кайзером Вильгельмом войны на море, защитить Виргины от немецкой оккупации практически невозможно. А тут и Штаты подсуетились. Понимая, в каком затруднительном положении оказались «потомки принца Гамлета», Белый дом предложил Дании продать острова.

В королевстве решили действовать максимально демократично и провели по данному вопросу референдум. Итоги его оказались весьма убедительными: двое из каждых трех датчан (более 64% проголосовавших) высказались за то, чтобы далекие земли в Карибском море были проданы американцам (а население самих Датских Виргинских островов и вовсе почти стопроцентно было «за»). Опираясь на такое волеизъявление, Дания уступила свою Вест-Индию США, получив от Вашингтона 25 миллионов долларов (для сравнения: это примерно полугодовой государственный бюджет тогдашнего королевства Дания). Официально данная сделка была оформлена весной 1917 года.