Владислав Демченко: «Счастлив, что занимаюсь этой профессией»
31 января по случаю своего шестидесятилетия заслуженный артист России Владислав Демченко встретится с друзьями и коллегами в рамках своего юбилейного вечера в арт-кафе Вахтанговского театра. Накануне знаменательной даты театральный обозреватель «Московской правды» беседует с артистом.
– Владислав, с каким настроением вы приближаетесь к своему юбилею?
– Если честно, то совершенно не могу себя ассоциировать с этим возрастом. Пока, по крайней мере. Я буду делать вечер в Театре Вахтангова, который назвал «Мои драгоценности». Потому что люди, которых я туда приглашаю, – и есть мои главные драгоценности в жизни. Я хочу поблагодарить своих дорогих партнеров, режиссеров, друзей – всех, с кем работал много лет подряд. А во втором отделении вечера я для них сыграю спектакль «Жизнь, как сон» режиссера Лейлы Абу-аль-Кишек, который очень люблю. Тем более что моему герою в этой постановке тоже 60 лет. Надеюсь, что мы замечательно проведем время.
– Кто в вашей биографии оказал существенное влияние на становление вас как артиста?
– Этих людей немало, и хотя всех невозможно перечислить, каждому из них я невероятно благодарен. Первым я точно должен назвать имя своего учителя Евгения Рубеновича Симонова, который что-то во мне такое увидел и «пробил» мою кандидатуру в министерстве. Хотя при поступлении в Щукинское театральное училище я завалил экзамен по русскому языку. Этот экзамен с легкой руки Евгения Рубеновича я потом «переписывал» устно в кабинете у ректора института. Я родом из Петербурга, но после окончания училища Евгений Рубенович позвал меня в свой театр в Москве. Первая роль была Подсекальников в «Самоубийце» Николая Эрдмана. Там был потрясающий монолог «Дайте мне жить…», который стал для меня камертоном на многие годы.
Я также очень благодарен режиссеру Вячеславу Анатольевичу Шалевичу, который «подхватил» наш театр после ухода из жизни Евгения Рубеновича.
Позже, уже после реорганизации симоновского театра, я попал в вахтанговскую труппу благодаря Кириллу Игоревичу Кроку и ныне покойному Римасу Туминасу.
Я очень благодарен Владимиру Александровичу Симонову. Сегодня, кстати, как раз осваиваю роль Рене, которую он блистательно играл много лет в одном из моих любимейших вахтанговских спектаклей «Ветер шумит в тополях». Мне туда довелось ввестись уже после ухода из жизни Владимира Александровича.
– В вашем театре шел много лет спектакль который пользовался громадным успехом – «Превращение» по Кафке, где у вас была главная роль. Нет ли ощущения, что тема, заявленная в «Самоубийце» спустя три десятилетия вашей жизни, закольцевалась с темой «Превращения»?
– Вы абсолютно правы, хотя я об этом раньше не задумывался. Роль Грегора в «Превращении» была первой моей работой уже в статусе артиста Вахтанговского театра, она мне очень дорога.
Знаете, есть роли, которые на самом деле больше, чем роли. Это уже какой-то кусочек твоей собственной жизни. Потому что обычно существует зазор между артистом и ролью, причем иногда этот зазор воспринимается исполнителем достаточно иронично. Но здесь было абсолютное проживание.
Случается так, что роль ставит артиста на некий иной уровень, если, конечно, он сумеет роль преодолеть. Роли Подсекальникова и Грегора были как раз из таковых.
– Между ними путь в три десятилетия. А что было в промежутке знакового?
– Для меня знаковой стала роль Шарля Бовари в спектакле «Бовари». Когда я только пришел и мне еще ничего не предлагали в Вахтанговском театре, я сам решился встретиться с режиссером Ольгой Субботиной и познакомить ее с Римасом. Так возникла история спектакля «Бовари»: мы показали материал худсовету и Туминасу, они дали «добро», и этот спектакль состоялся. Для меня он до сих пор остается важным. И там играют удивительные партнеры – Анна Дубровская, Юрий Красков, Михаил Васьков, Светлана Йозефий. Мы сыграли более ста спектаклей, зритель эту постановку любит.
Следующая, не менее знаковая для меня, работа состоялась в спектакле «Театр» Моэма, также поставленного Ольгой Субботиной. Роль Джулии Лэмберт там исполнила Лидия Вележева, Майкла Госселина – Евгений Князев, Чарлза Тэмерли -Андрей Ильин. Я там играю антрепренера Джимми Лэнгтона. Это был уже мой первый выход на большую вахтанговскую сцену.
Ну и, конечно, не могу не упомянуть роль Короля в «Обыкновенном чуде» Ивана Поповски. Так как эта постановка сделана в моем любимом жанре трагикомедии.
Последний год подарил мне встречу с уникальными партнерами Владимиром Вдовиченковым и Артуром Ивановым. «Ветер шумит в тополях» поставлен на троих еще при жизни Римаса Туминаса. Для театра было важным сохранить этот удивительный спектакль. Когда-то на его премьере побывал Валентин Гафт, написавший потом такие строфы:
«Отчего, в какой неразберихе
Ваши покачнулись тополя?
Не они ль стояли на Плющихе?
Но в спектакле в этот вечер тихий
Раскачали землю и меня».
Так вот, у меня случился сложнейший ввод в эту историю: 67 страниц текста, и я там сегодня играю роль Рене, которую играл Владимир Симонов.
– Вы работали последние тридцать лет в очень разных театрах, и там у вас были встречи не менее знаковые, чем встреча с Туминасом?
– Я всегда старался не ограничиваться одним театром, у меня возникали проекты независимые. Среди них был «Контрабас» по Зюскинду, который мы играли с известным музыкантом Толей Крупновым. Был проект «Королёв» режиссера Владимира Киммельмана на театральной сцене в здании Музея космонавтики. Я работал в Театре-студии «Человек» с Людмилой Рошкован: там была поставлена «Молитва» Фернандо Аррабаля, испанского драматурга. Я играл в «Маленьком принце» Экзюпери, который шел на сцене Театра Эстрады. В Еромловском театре играл долгое время Бальзаминова в «Женитьбе Бальзаминова» у Алексея Левинского. И даже репетировал у Юрия Любимова Маркиза де Сада… И еще много лет подряд был Дедом Морозом в Московской усадьбе деда Мороза, ездил представлять Россию на международные спортивные игры Санта-Клаусов в Норвегию.
Кроме того, с 1993 года я активно занимался продюсерской деятельностью. С проектами «Шарф Коломбины», «Контрабас», «Облом.Ок», «Предложение» гастролировал в Германии, Швейцарии, Югославии, Франции. В 1994 году я был инициатором «Международного театрального фестиваля малых форм» («Москва 21 век») в Вене. В 1994-м окончил Институт имени Гёте в Германии, получил актерский диплом европейского образца, стал тогда почетным членом Международного театрального фестиваля в Берлине. А в 1995-м выступил одним из сопродюсеров сети театральных фестивалей в Югославии (Сербия, г. Нови Сад; Черногория, г. Бар), и генеральным продюсером гастролей в городе Гамбурге.
– Вы только что в январе отыграли в рамках проекта «МЫ+» в Театре на Юго-Западе еще одну постановку, которая появилась с вашей легкой руки – спектакль «Жизнь, как сон»…
– Я счастлив, что благодаря директору театра Дмитрию Берестову и художественному руководитель Олегу Леушину этот спектакль приобрел свой дом на постоянной основе на сцене Театра на Юго-Западе. Это огромное счастье. Новое пространство, новые люди… То, что эта локальная история приобрела свой дом, всегда важно для любого независимого проекта, который выпускается вне какого-либо определенного пространства. Теперь этот спектакль будет регулярно играться на сцене арт-кафе Театра на Юго-Западе в рамках их интереснейшего проекта «МЫ+», придуманного Дмитрием Берестовым. Я убедился, что в этом театре царит особая атмосфера, там работают люди, которые очень трепетно и внимательно относятся к артистам. И симпатия эта, разумеется, превратилась во взаимную и двухстороннюю.
– Я помню, как в девяностые годы вы в качестве продюсера организовывали международные гастроли Большого и Малого театров, Театрального центра имени М. Н. Ермоловой, ансамблей «Берёзка», «Казаки России» и вывозили их за рубеж. Многие ваши независимые проекты за эти годы были успешно реализованы Демченко-продюсером. А как в вас ипостась продюсера – сосредоточенного, жесткого, выдержанного, берущего всю ответственность на себя, уживается с ипостасью артиста – эмоционального, провокационного, и порой даже капризного?
– Это как вождение автомобиля. Многие интересуются: как артисты, люди эмоциональные, могут сидеть за рулем? А просто это другая роль, одно в тебе успешно дополняет другое.
С годами я стал менее масштабен, более локален и осторожен, чтобы минимизировать риски, связанные с деньгами и логистикой. Это очень важный момент для профессионала.
Для меня продюсерство – история, которая дарит мне, как артисту, новые возможности. Потому что никто лучше, чем ты сам, не знает тебя самого. Только ты сам можешь понимать, в какую именно сторону тебе стоит развиваться. А движение в нашей профессии – главное. Потому что если останавливаешься, то останавливается все. Профессора в Щукинском училище, кстати, нам говорили: «Помните, никто никому не нужен, только вы сами можете двигать себя в ту или иную сторону». Я это хорошо запомнил. Тем более что сейчас есть уникальная возможность делать независимые проекты благодаря Президентскому фонду культурных инициатив. Каждый может создать проект и подать его на рассмотрение. Сегодня государство очень поддерживает людей, которые хотят сами реализовать себя. И это, на мой взгляд, бесценно.
– То есть идея почить с годами на лаврах вас не соблазняет?
– Каждый спектакль или проект, даже неудачный, – это движение и опыт. Ну какие лавры? Каждый раз артист все начинает с нуля, заново все осваивает. Он просто не имеет возможности в новой работе почивать на старых лаврах, он обязан двигаться дальше.
– Если бы вы родились заново, то какую профессию выбрали, учитывая полученный за жизнь опыт?
– Наверное, все равно выбрал бы профессию артиста. Не режиссера, а именно артиста. Потому что режиссер, в конце концов, реализует свой замысел именно через артиста. А артист в каждой роли ищет две вещи: тему, которая ему близка, и которую он способен донести. И, второе: чувства и эмоции, которые ему близки, связанные с той или иной ролью.
Если это найдено, то появляется документальная достоверность, что, собственно, и затрагивает зрителя. А наш зритель стал с годами гораздо тоньше, он умеет думать, и его очень сложно обмануть.
– О чем вы мечтаете и каковы компоненты вашего персонального счастья?
– Я мечтаю сейчас не о многом. Я мечтаю, чтобы были здоровы мои близкие, мои партнеры. Чтобы процветал мой театр, в котором работаю. Я действительно счастлив, что родился в России: у нас уникальная страна с уникальным количеством талантливых людей. Я счастлив, что работаю в театре, одном из лучших в России, в одной из лучших трупп, где на каждый квадратный метр – невероятное количество талантов. Это обязывает. И этому надо соответствовать.
Елена Булова.
Фото Владислава Демченко из личного архива артиста; Елены Буловой; пресс-службы Вахтанговского театра