Горы, море и чёрнопятнистый иглобрюх: почему надо ехать в Израиль прямо сейчас
Израиль снова ждёт туристов из России: здесь говорят по-русски, хорошо помнят «своих» и готовы предложить больше, чем просто пляжи и экскурсии.
Вечер пятницы. На пляже Mosh’s в Эйлате, известном своей растафарианской атмосферой, празднуют начало шаббата. Заняты все столики под навесом, официанты снуют с подносами, на которых дымятся сковородки с шакшукой и звякают друг об друга бесчисленные бокалы. У воды сидят компании и семьи с детьми — так близко друг к другу, словно это рок-концерт, и это тот же случай, когда минимальная дистанция никого не смущает. Всем хорошо.
Приближается закат, и горы за Акабой — именно её видно через пролив — загораются оранжево-алым. Музыка играет громче, кое-где начинаются танцы. Отдельные смельчаки заходят в воду, но для израильтян Красное море в ноябре прохладное — хотя его температура колеблется на уровне 22-24°. «А для русских в самый раз! — смеётся Итамар Элицур, генеральный директор Ассоциации отелей Мёртвого моря и Эйлата. — Если вы видите зимой в Эйлате купающихся в море, это точно люди из России! Мы очень хотим лицезреть эту картину снова».
Прямиком в Эйлат
Эйлатский аэропорт Рамон открылся в январе 2019 года, и уже в марте туда выполнялось 62 рейса в неделю из 17 аэропортов Европы и России. Сейчас он задействован только в локальном авиасообщении, Туристическая корпорация Эйлата очень старается эту ситуацию изменить. В феврале в Рамон начнёт выполняться прямой рейс из Москвы, билеты уже в продаже.
«Эйлат — круглогодичный курорт. Но зима — случай особый. Если в другие сезоны по выходным наши отели заполнены местными, да и в будни загрузка не ниже 70%, то зимой израильтяне предпочитают оставаться дома, или отправляются на север, или выбирают для путешествий Тель-Авив и Иерусалим. Поэтому нам очень нужны иностранные туристы. В Эйлате каждый год отдыхает 2,8 миллиона израильтян. Мы хотим ещё 400 тысяч иностранцев — конечно, не сразу, в течение ближайших десяти лет», — говорит Йосси Хен, глава Туристической корпорации Эйлата.
Аргументы у него простые: в Эйлате есть море и горы, фестивали и спортивные события, дельфины и подводная обсерватория. Есть очень вкусная еда. В общем-то, есть всё, что нужно.
Ночь пятницы. Джазовый фестиваль Red Sea Jazz в порту Эйлата. На нескольких сценах, изобретательно собранных из контейнеров, звучит музыка — вовсе не обязательно джаз. Но хедлайнер, чей сет закрывает программу первого дня, конечно, джазмен — ударник Дэн Пугач, в 2025 году выигравший с коллективом «Грэмми» за лучший альбом большого джазового ансамбля. Весь ансамбль перед нами — саксофонисты, кларнетисты, трубачи, тромбонисты, клавишник и басист. Гитарист Пит Маккенн, как подчёркивает Дэн, приехал из Нью-Джерси — и тот выдаёт такое соло, что даже звёзды как будто начинают сиять ярче.
Ночь под звёздами
Но, конечно, за настоящим звёздным шоу надо отправляться в пустыню. Например, в парк Тимна в пустыне Арава в получасе езды от Эйлата. Днём жизнь здесь кипит, и гости парка всё время в движении — осматривают огромный каменный гриб и храм богини Хатхор, преодолевают километры троп пешком или на велосипеде или просто фотографируются на фоне марсианских пейзажей, параллельно слушая историю о том, почему копи царя Соломона находились именно здесь (ключевой артефакт доказательной базы — найденный за Соломоновыми столбами кусочек пурпурной ткани).
Если вам интересны подробности — а русским они обычно интересны, и за это их тоже здесь любят, — объяснение такое. Пурпурный цвет в древности ассоциировался со знатью, а возраст этой ткани — 3000 лет — совпадает со временем правления царя Давида и его сына Соломона.
Но, как только наступает ночь, стратегия поведения в парке меняется. Здесь есть несколько видов туров. Либо группа с фонариками перемещается на машине между освещёнными достопримечательностями парка, либо, наоборот, рассматривает звёздное небо в темноте, в том числе в телескоп. А можно просто забронировать себе ночёвку и изучать звёзды по собственному расписанию. Вокруг искусственного озера расположено множество мест для ночёвки — от гостевых комнат до глэмпинга. Озеро в пустыне появилось благодаря американскому миллионеру из Милуоки Авруму Чуднову, для которого развитие Тимны стало делом жизни — а когда он умер, эстафету подхватили члены семьи.
На полную катушку
Утро субботы. Подводная обсерватория Coral World: за окнами видно коралловый риф, в тени которого прячутся рыбки. Обсерватория и весь эйлатский океанариум построены на деньги другого мецената — Морриса Кана, родившегося в Южной Африке, но разбогатевшего уже после переезда в Израиль. Среди его бизнесов — компания по разработке программного обеспечения Amdocs, а ещё на деньги Кана на Луну отправился первый частный луноход: долетел, но разбился при посадке. Идея строить океанариумы пришла бизнесмену в голову, когда он из-за лопнувшей во время погружения барабанной перепонки на время потерял возможность заниматься дайвингом. И задумался о людях, которым в принципе недоступны морские глубины.
Научную концепцию разработал морской биолог Давид Фридман. Это он придумал, как погрузить построенную на суше обсерваторию в море, не навредив окружающей среде. Кораллы убрали, поставили её на дно, а потом вернули обратно: 15 морских биологов в 1975 году буквально руками переносили их с места на место. С тех пор кораллы ещё разрослись и выглядят привлекательно для рыб и других морских обитателей. Хочется верить, что посетители обсерватории рыбам тоже хоть сколько-нибудь интересны.
Среди доступных для разглядывания завсегдатаев рифа есть, например, маленькие чёрно-белые рыбки, которые называются chocolate-dip chromis. Они не хищные, очень милые и действительно выглядят так, будто их макнули в шоколад. Ещё к окнам часто подплывают жёлтые нитепёрые рыбы-бабочки с фальшивым глазом у хвоста — что называется, для отвода глаз. Обращают на себя внимание маленькие фиолетовые рыбки — pseudochromis fridmani, названные в честь того самого Давида Фридмана. Этот вид — эндемик Красного моря. Однако самая впечатляющая история у чёрнопятнистого иглобрюха: завидев опасность, он начинает глотать воду и раздувается, а потом постепенно выпускает её обратно.
Но для рыбы это большой стресс, и часто так делать она не может.
«А мы, израильтяне, занимаемся этим постоянно, — шутит гид по Израилю Лена Чернова за ланчем в ресторане Indigo. Стол тем временем уставляют тарелками с брускеттами с севиче, марокканскими рыбными сигарами и тартаром из тунца. — Жизнь у нас в стране часто бывает непредсказуемой. Поэтому израильтяне живут сегодняшним днём. Если уж отдыхают, то на полную катушку, не экономя ни на чём. В этом мы с россиянами очень похожи».
Счастье между людьми
До пандемии Россия была вторым по объёму рынком въездного туризма для Израиля, говорит Михаэль Ицхаков, генеральный директор Министерства туризма Израиля. И даже в трудные для обеих стран времена отношения сохранялись, в частности, никогда не прерывалось авиасообщение. И сейчас Израиль настроен сделать российский рынок приоритетным. Этому способствует география полётов. Сейчас в Тель-Авив летают из пяти городов: Москвы, Санкт-Петербурга, Сочи, Минеральных Вод и Краснодара. Рейсы выполняют три авиакомпании: El Al, «Азимут» и Red Wings. На прямой рейс в Эйлат тоже возлагают много надежд.
Вечер субботы. Процессия из внедорожников RZR в клубах пыли мчится по старой английской дороге на вершину горы Цфахот. До заката надо успеть подняться, а главное, спуститься — ночью на серпантине делать нечего. Возглавляет процессию Одед, инструктор Верблюжьего ранчо (Camel Ranch). Оглядывая горы и Эйлатский залив вдалеке, он задумчиво произносит: «Вот мой офис. Люблю свою работу. Там вдалеке Синай, видите? А эти белые домики — саудовский город Хакль. Я приезжаю сюда несколько раз в день, но мне не надоедает. Я мог бы стать мануальным терапевтом, зарабатывать много денег, но счастье — между людьми».
Верблюжье ранчо от Эйлата всего в 20 минутах езды, но это параллельная Вселенная. «Нам нравится открывать Израиль и пустыню людям, для которых это новый и непривычный мир. В этом — самая приятная часть нашей работы, — говорит управляющий Томер Нево. — Последние два года у нас совсем не было иностранных туристов, и мы очень ждём их возвращения. Мы даже цены не меняли с 2022 года. Раньше зимой 90% наших клиентов были из-за рубежа. Нам есть что им предложить: прогулки на верблюдах, катание по горам на электровелосипедах, туры на EZ Rider — всё то, чего не хватает жителям больших городов».
Растущие обороты
Впрочем, и в Эйлате жителям больших городов есть где получить заряд адреналина. Для этого отлично подойдёт парк приключений и аттракционов Top 94. Кто бы мог подумать, что простая прогулка в верёвочном парке может быть такой страшной, но, когда доски подвешены на высоте 19 метров, простой взгляд под ноги словно прошибает током. На этом фоне куда менее экстремальным кажется картинг, трасса для которого здесь тоже есть. Даже те, у кого нет опыта вождения машины, быстро входят во вкус и наматывают круги со всё увеличивающейся скоростью.
Примерно так же, надеются в Эйлате, будет набирать обороты въездной туризм, особенно когда появится прямой рейс. «Наши цены мы оставили на уровне 2023 года, — говорит Людмила Кушнир, представитель Dan Eilat Hotel. — Русскоязычные туристы зимой ехали к нам всегда, потому что, когда у вас холодно, у нас просто кайф. Эйлат — оазис счастья».
Dan — местный бренд, история которого началась ещё до становления государства Израиль с аренды небольшого пансионата, а сейчас у него 17 отелей: 16 в Израиле и один в индийском Бангалоре. Два из них, Dan Tel Aviv и King David Jerusalem, входят в цепочку The Leading Hotels of the World.
Помощь рядом
Бренд всё делает для поддержания мировых стандартов гостеприимства, но при этом если в Израиле что-то случается, то приоритетом становится помощь соотечественникам. Когда началась война, Dan сразу начал селить у себя израильтян, эвакуированных из пострадавших районов страны. Например, отель Dan Accadia в Герцлии полностью отдали жителям одного из разрушенных кибуцей. Они жили там больше года. «Всё, что могли, мы делали для них. Когда прощались, плакали так, как будто отправляли обратно домой родных. Это было потрясающе, очень трогательно», — вспоминает Людмила.
И это происходило повсеместно. В отеле Nevo на Мёртвом море для детей эвакуированных открыли школу и детский сад, а взрослые помогали готовить еду на кухне. «Год мы прожили вместе как семья, и это был особенный опыт», — говорит Шай Дадош, генеральный менеджер отеля. Туриндустрия смогла справиться с такой большой нагрузкой, потому что за проживание платило государство. После того как отели освободились, их реконструировали.
Новые гостиницы тоже начали открываться сразу после войны — так, на Мёртвом море появился роскошный бутик-отель Kayma, принадлежащий к цепочке Isrotel. Его менеджмент говорит, что отеля такого уровня на Мёртвом море ещё не было. Просторные номера (некоторые с панорамным видом на Мёртвое море), инфинити-пул, спа, ресторан, а главное, высочайший уровень сервиса: отель на 44 номера обслуживает 120 человек персонала.
Пуд соли
Утро воскресенья. Берег Мёртвого моря, на нём разложены каяки компании Dead Sea Kayaks. Если в воде здесь нельзя проводить больше 15 минут подряд, то на каяке — хоть два часа. Главное — взять с собой воду и головной убор. Важная часть программы — встать посреди моря на растущий со дна соляной кристалл и принять красивую позу для фото.
Но если уж говорить о красивом всерьёз, нельзя не вспомнить художницу Сигалит Ландау, которая использует Мёртвое море как соавтора. В разные годы она погружала туда колючую проволоку, балетную пачку и виолончель, плавала там с пятьюстами арбузами (часть из них были взрезаны и выглядели окровавленными), а в 2014 году задумала проект «Свадебное платье из кристаллов соли». Художница погрузила на три месяца в солёную воду чёрное платье (отсылка к пьесе Семёна Ан-ского «Диббук»), регулярно его фотографируя.
Добраться до места ей помогал каякер Офер Шмуэльфельд. На обратном пути поднялся сильный ветер, Сигалит пересела в лодку, а Офер сумел добраться до берега сам — как он говорит, играя с волнами. И получил предложение начать бизнес на Мёртвом море — катать туристов на каяках. Сначала желающие появлялись раз в месяц, потом всё чаще и чаще. Сейчас, после войны, Офер надеется, что клиенты к нему вернутся. Цены тоже не поднимает, чтобы туристам не пришлось выбирать между ужином и плаванием на каяке.
Люди мира
Вечер воскресенья. Ужин в доме Михаль Лузон в мошаве Неот-ха-Кикар в долине Арава. Гостеприимная хозяйка с утра стоит у плиты — и стол ломится сначала от закусок (цветную капусту, к которой подаётся зелёный соус из тхины, не узнать!), потом от горячего (тажин с курицей и овощами разлетается по тарелкам за секунду). Даже булочки, просто посыпанные солью, хочется съесть все разом, ни с кем не поделившись. А на десерт уже несут самодельный шоколад…
«Я вкладываю много любви в то, что я делаю», — говорит Михаль. Она и оказалась здесь по любви — вышла замуж за жителя этого мошава. К себе домой она пускает не всех — обычно готовит и развозит еду туристам, которые приезжают на одну или пару ночей. Зимой, когда нет сильной жары, а солнечных дней хватает, приятно проводить время на свежем воздухе.
Израильтяне вообще очень привязаны не только к морю, но и к своим пустыням — а в регионе Тамар, где находится мошав Неот-ха-Кикар, пустынного ландшафта предостаточно. По нему ходят пешком (есть так называемая «грибная тропа»), ездят на велосипедах и на джипах. А ещё творят с ним чудеса. Именно таким кажется парк Nahal Amatziahu с рукотворными бассейнами, напоминающими небольшие озёра. Воду меняют каждый день, и в них очень приятно купаться.
«И это далеко не всё, чем может удивить Израиль, — говорит Ротем Охайон, представитель регионального совета Тамар (он расположен к юго-западу от Мёртвого моря). — Сейчас — идеальное время приехать. Пока ещё нет привычной суеты, но мы уже чувствуем, что жизнь возвращается: людей становится больше, поток гостей растёт. Мне кажется, в Израиле сейчас особенно ждут туристов. Нам важно снова чувствовать связь с другими странами. Мы хотим показать, что мы доброжелательны, гостеприимны, что мы люди мира. И я уверен: каждый, кто приедет сюда сейчас, будет счастлив — его встретят с теплом».
Автор: Полина Сурнина