Пастырь Петербургский и всея России 2 ноября 1995 года при загадочных обстоятельствах скончался митрополит Иоанн (Снычёв)
Феномен митрополита Иоанна (Снычёва), управлявшего петербургской епархией всего лишь пятилетку: с 1990 г. по 1995 г., по прошествии тридцати лет со дня его смерти нисколько не выцвел, а, скорее, набирает яркость и силу, особенно, на фоне переживаемых страной десятилетий, увы, предлагающих не слишком много фигур общенационального созидательного масштаба.
Тихий, болезненный старец, выдвинутый ещё в советское время из епископов скромных волжских епархий сразу в митрополиты Ленинградские и Ладожские, на место, освобождённое будущим патриархом Алексием Вторым, ни у кого из тогдашних власть предержащих не вызывал ни малейшего подозрения: «да он без врача и шагу ступить не может», «любит рыбалку», «читает только церковные книги», в общем, «объект опасности не представляет, за город «трёх революций» можно не беспокоиться»… Но вскоре, в августе 1991 года, случился переворот, логично завершивший горбачёвские «игры» в «гласность» и «перестройку», держава полетела с колёс, теряя территории, умножая людские трагедии, размахом поболее, чем утраты военных времён. Вожди и демиурги, самозванцы «демократического» замеса, заполонившие собой весь, без исключения, теле и радиоэфир, быстро мельчали и деградировали. Но, и это следует подчеркнуть, цепко фильтровали «картинку» больших и малых каналов. По свидетельству известного журналиста и депутата Верховного Совета Виктора Югина, первая же сделанная им попытка в ранге главы петербургской телекомпании предоставить эфир деятелям оппозиции закончилась его немедленным увольнением. Пресловутая цензура никуда не исчезла, разве что видоизменилась, добавив себе цинизма и лицемерия в «лошадиных» дозах.
Сопротивление «демократическим» веяниям, курсу на «либеральные» реформы, плодящим повсюду всё новые и новые кладбища, только формировалось в трагических обстоятельствах гибели огромного государства. Пожалуй, ни у кого из оппозиционных лидеров ещё не было опыта, известности, авторитета, необходимых для полновесных, на всю страну, политической борьбы и общественной работы. Меж тем, из всех вещательных «утюгов» продолжала литься какофония звуков, прославляющих новый «рыночный» порядок и его пророков. И тут …раздался голос тихого старца.
…В каких-нибудь несколько месяцев слава проповедей петербургского митрополита достигла стратосферных высот. «Отечество наше, народ наш – переживают ныне лютые, тяжелейшие времена смуты и безначалия. Святыни попраны и оплеваны, государство предано и брошено на разграбление бессовестным и алчным стяжателям, жрецам новой официальной религии – культа духовного и физического разврата, культа безудержной наживы – любой ценой…» («Тайна беззакония», 1992 год).
«Россия отброшена в своем территориальном развитии на триста пятьдесят лет назад… Страной по-прежнему правят богоборцы, космополиты и русоненавистники… Жизнь общества, государства требует осмысленности так же, как и жизнь отдельного человека. Не может материальное благополучие быть целью всех стремлений. Сытое брюхо еще не значит – чистая совесть. Критерием государственного устройства должна стать его богоугодность, соотнесенность с тысячелетними святынями веры. Нужно во всей полноте использовать богатейший опыт русской государственности. Выкинуть на свалку наглую ложь об "империи зла", "России – тюрьме народов", "гнилом царизме", сказать правду о семидесятилетнем пленении Православной Церкви и русского народа. Нужно осознать, что у Православной России есть враги, ненавидящие наш народ за его приверженность к Истине, за верность своему религиозному служению, своим христианским истокам и корням. Осознать, что если мы хотим выжить – нам надо научиться защищать себя, свою веру, свои святыни...» («Быть русским», 1992 год).
Это был стопроцентный вызов новоявленным хозяевам страны во главе с Борисом Ельциным. Пожалуй, им уже начинала мерещиться тень патриарха Гермогена, огненными словами звавшего Русь на борьбу с ненавистными захватчиками. Над грязной пеной «лихих девяностых» вдруг поднялась фигура церковного лидера (второго по значению в Русской Православной Церкви), предельно честно объясняющего соотечественникам суть событий и ставящего им задачи, это был Высокопреосвященнейший Иоанн...
…Он, конечно же, присматривался к возможным кандидатам на роль близких ему по духу вождей будущего «народного ополчения». Митрополит вообще был человеком общительным и любопытным, насколько у меня получилось его узнать. Летом 1993 года, работая в российском парламенте, мне и моему товарищу, художнику Анатолию Набатову, пришла в голову идея пригласить митрополита на встречу в Верховный Совет и сделать так, чтобы Иоанн получил официальное приглашение войти в состав создаваемого Совета деятелей культуры России. Руководитель парламента Руслан Хасбулатов идеально подходил для этой цели. Уже подъезжая вместе с владыкой к Дому Советов, я сказал: «Ваше Высокопреосвященство, а ведь это первая в истории встреча православного митрополита с Председателем Верховного Совета»… Беседа проходила в небольшом уютном зале на пятом этаже Белого Дома, именно туда ранним утром 4 октября 1993 года влетит один из первых снарядов. Помню остальных участников этой встречи: заместителя Хасбулатова Юрия Воронина, народного депутата Владимира Морокина, художника Анатолия Набатова, помощника митрополита Петра Синявского…
Разговор был откровенным и дружеским. Запомнилась фраза, сказанная Хасбулатовым: «Ельцин и его команда хотят, чтобы как можно больше людей испачкалось в грязи, тогда, на этом фоне, их собственная грязь будет не так заметна». Митрополит получил приглашение войти в Совет деятелей культуры при парламенте, были намечены совместные планы. Уже прощаясь, Председатель Верховного Совета попросил Иоанна: «Помолитесь за меня, я свой выбор сделал». Это была их первая и, увы, последняя встреча…
А с помощником и духовным сыном митрополита Иоанна, поэтом Петром Синявским позднее встретились – среди эйфории, охватившей белодомовцев вечером 3 октября, после прорыва блокады и, особенно, когда Останкино прервало передачи. «Помилосердствуйте, братцы! Помогите проводить владыку на вокзал, в Москве вся милиция попряталась, как бы худа не случилось». Никакая другая причина не смогла бы заставить уйти из Белого Дома – ни меня, ни народного артиста России Николая Бурляева, на «Москвиче» которого и поехали охранять владыку Иоанна, покидавшего Москву после заседания Синода. Действительно, столица в одночасье лишилась тогда стражей порядка, словно, по команде растворившихся в густеющем вечернем мраке. Даже на вокзале милиции не было. Невидимый режиссёр уже близкой кровавой московской бойни будто бы приглашал народ к грабежам и бесчинствам, но их не последовало…
Митрополит Иоанн не просто переживал, по выражению Руслана Хасбулатова, эту великую российскую трагедию октября 1993 года, именуемую ещё антиконституционным переворотом и «малой» гражданской войной, должно быть, она приблизила его смертный час. Снова и снова обращался он к соотечественникам: «Скорбит душа за Россию... Болезнует сердце, печалится и трепещет в предчувствии бед, грядущих на Русь, если мы не одумаемся и не очнемся от дурмана, лжи, опутавшей нас со всех сторон. Законы Божеские – законы милосердия и сострадания, любви, красоты и истины – отвергнуты и попраны. Мало того, государственная власть с откровенным цинизмом попирает уже и законы человеческие, ею же самой созданные, ее же соблюдающие. Беззаконие заразительно, и тот, кто решил "играть без правил" с другими, рано или поздно сам станет жертвой такой же жестокой игры…».
От Иоанна отшатнулись тогда те, кого называли и называют сановным сословием, весь чиновный «истэблишмент», все столоначальники вместе с челядью, вечно пирующие у бюджетного пирога. Не то, чтобы владыка сильно переживал по этому поводу, но делами-то надо было заниматься, а петербургский мэр, к примеру, годами отказывал ему во встрече, тормозя решение острейших вопросов.
…Митрополит назначал встречи в своей резиденции на Каменном острове, подальше от чужих ушей и глаз, в старинном, сильно обветшавшем особняке. И приходили к нему люди интересные… В один из зимних вечеров 1994 года, например, по колено в скрипучем снегу (мы срезали путь), к калитке особняка проследовал физик с мировым именем Вениамин Соколов, в недавнем прошлом – один из руководителей расстрелянного Верховного Совета, а на тот момент – главный кандидат от Государственной Думы и военно-промышленного комплекса на пост Председателя Правительства России. О, ему было о чём поговорить с владыкой Иоанном! Хозяина дома живо интересовали новости большой политики. Видно было, как радовался гостям митрополит, – в насквозь выстывшей столовой, за большим, человек на двадцать, столом, – Иоанн сам брался за горлышко графина, очень по-домашнему руководя скромной трапезой…
Каюсь, мы с Анатолием Набатовым злоупотребили «служебным положением»: художник написал портрет митрополита, а мне довелось сделать несколько интервью с владыкой, одно из них для газеты «Сельская жизнь». Ответственный секретарь редакции газеты Виктор Плотников, при сдаче материала, помнится, дивился спокойной силой размышлений Иоанна: «Нужно задумываться над тем, как человек находит дорогу к храму. И сколько у нас действительно верующих людей, не любопытствующих, не половинчатых… Вера это не магия. Вера свободна, если хочешь – веруй, невольник – не богомольник. Христос так говорит: «Если кто хочет идти за Мною, отвергнись себя, и возьми крест свой, и следуй за Мною». Но – возьми добровольно…». Далее, митрополит Иоанн вспоминал одного из своих любимых молитвенников – Пахомия Великого, жившего в конце IV – начале V века: «…Послал преподобный Пахомий эконома купить пшеницы для монастыря. Эконом приехал в город, градоначальник которого знал пр. Пахомия. Когда эконом рассказал градоначальнику о нуждах монастыря, тот распорядился продать пшеницу по самой низкой цене да вдобавок ещё от себя пшеницей одарил. Кто не порадовался бы такой удаче? А тут случилось обратное: привёз эконом пшеницу в монастырь, доложил пр. Пахомию как было дело, а тот возьми и скажи: вези пшеницу назад да заплати столько, сколько все платят… В те времена не в праздности, а в поте лица своего добывали хлеб, а не жили на одних пожертвованиях»…
…Иоанн скончался от сердечного приступа в недостроенном гранд-отеле «Северная Корона», где – тем, ноябрьским промозглым вечером, – веселилась городская вельможная публика, чиновники, банкиры. Банк «Санкт-Петербург», владелец гостиницы, – праздновал своё пятилетие. Президент банка, финансовый «князь» Петербурга, Львов – видимо, пожелал «украсить» митрополитом банкет и направил в епархию приглашение. Свою роль сыграло и то обстоятельство, что от резиденции владыки до гостиницы было минут десять езды. Но главное: ждали самого мэра города Собчака, в приёмной которого без движения лежали важные церковные письма, в том числе, о возвращении Александро-Невской Лавры.
Мог ли митрополит отказаться от визита? Кто знает… Какая сила заставила его согласиться на роковую поездку, при том, что от приглашения сильно «попахивало» масонскими метками, включая полное совпадение названий петербургского гранд-отеля и известной ложи «вольных каменщиков»? Не покидает ощущение заранее спланированного спектакля, сплошь пронизанного аллегориями. Судите сами: развязка наступает в момент общения митрополита с мэром и его супругой, желающими получить благословение(!). Вокруг декорации, достойные сцены бала из романа «Мастер и Маргарита» (и многие персонажи такие же). В недостроенном отеле – ледяной холод. И, пожалуй, жест, достойный самого Воланда: вся эта пятизвёздочная гостиничная громада, стоящая миллиарды (не поленитесь, найдите в интернете фото интерьеров безжизненной «Северной Короны»), с галереями, подкупольными пространствами, бассейнами, лестницами и каминами… так и не приняла ни одного постояльца, словно бы, вечером 2 ноября 1995 г. время, пробив последний час жизни митрополита, – остановилось и для неё, увело в пятое измерение. ..
…Мэра не было на похоронах, состоявшихся 5 ноября, но этому уже не удивились. Ему самому оставалось менее пяти лет, в начале 2000-го года в калининградской гостинице «Русь» Анатолий Собчак погибнет от острой сердечной недостаточности… Ну как тут могло обойтись без невидимого «режиссёра», которому почему-то так полюбилась цифра пять?.. Теперь митрополит и мэр – на одном Никольском погосте в Александро-Невской Лавре, возвращённой Церкви.
Прямая речь (из послания митрополита Иоанна «Церковь не может поддерживать беззаконие», осень 1993 года): «Братья и сестры, соотечественники, люди русские! На земле есть только одна сила, способная остановить сползание России в пропасть. Эта сила – мы сами. Вопроси каждый совесть свою – и она ответит тебе, что нельзя, недопустимо более ставить вопросы личного благополучия, покоя и комфорта выше понятий гражданского долга и ответственности за судьбы страны. Всякий должен сделать конкретный выбор на своем месте. Только помните при этом: если позволим помыкать собой, безропотно и безгласно снося раз за разом все оскорбления, издевательства и беззакония, непременным результатом такого жалкого безволия станет рабство еще более тяжкое, чем то, от которого Россия лишь недавно избавилась…».
Владимир Александрович Бельков, публицист, председатель правления общественного Комитета восстановления храма Спаса-на-Водах, Санкт-Петербург
https://ruskline.ru/news_rl/2025/10/30/pastyr_peterburgskii_...