Ответ священника Василия Ермакова Геннадию Зюганову
Ответ священника Василия Ермакова Геннадию Зюганову, приславшему ему свою книгу о "православном" коммунизме «Святая Русь и Кощеево царство»:
Уважаемый Геннадий Андреевич!
Получил вашу книгу, посвящённую проблемам возрождения нашей Святой Руси.... Хотел бы дополнить её своим взглядом на «кощеево царство», которым я считаю безуспешно строившееся вашими единомышленниками коммунистическое общество, и в котором мне довелось прожить 65 лет своей жизни.
Мне не увидеть, как Святая Русь в лице русского богатыря одним ударом прикончит коммунистического «Кощея». Мне 76 лет, и мой послужной список страданий, пережитых в коммунистическом «кощеевом царстве», таков:
Я сын участника Гражданской войны, его родителя раскулачили в 1929 году за «веялку-сеялку». А он верил словам главного в «кощеевом царстве» — маленького, картавого вождя, отнявшего кошельки у богатых, а пропитание у бедных. «Земля — крестьянам, фабрики — рабочим» и прочие словоблудные слова были обманом коммунистов.
А в реальной жизни были голод первых пяти лет советской власти, когда храмы, превращённые коммунистами в склады, были полны зерном, а люди умирали тысячами, продотряды, расстрелы тысяч заложников, ограбленные и осквернённые храмы и монастыри, кроваво подавленные кронштадтское и тамбовское восстания, «сломавшая хребет» русскому крестьянству коллективизация, организованный коммунистами голод начала 30-х годов, унесший жизни 7 миллионов.
Наконец, — уничтожение Православной Церкви, её духовенства и мирян, её святынь и мощей...
Накануне войны с фашистской Германией коммунисты гнали из разорённой ими России эшелонами продовольствие и стратегическое сырьё фашистскому «Кощею» Гитлеру.
Именно у вас проходили до войны военное обучение Гудериан и многие другие немецкие военачальники. Вспомним парад в Бресте в 1939 году советских и фашистских войск, менее чем через два года после которого «кощеев» вождь Сталин, трусливо открыв рот лишь 3 июля 1941 года, когда уже лилась кровь русского солдата, талдычил о вероломном нападении Германии.
Я видел войну во всей её жестокости. С 9 октября 1941 года и до конца войны пробыл в оккупации. Побывав в лагере и являясь несовершеннолетним узником немецких концлагерей, я испытал на себе приказ главного «кощея-генсека»: ни грамма хлеба, ни литра горючего врагу.
Мы были брошены коммунистами на верную смерть в оккупации. Что не смогли увезти при бегстве — сжигалось... И не было бы Ленинградской блокады, если бы секретари обкома при подходе немцев отдали продукты населению, а не хранили в Бадаевских складах. Это было сплошное убийство россиян, оказавшихся в оккупации по воле коммунистов.
Закончилась война, и с запада на восток пошли эшелоны пленных из немецких в советские лагеря, на новые мучения за то, что, брошенные коммунистами-командирами, оказались в плену. Я сам прошёл четыре допроса в НКВД за то, что был в оккупации. А судьба священников, бывших в оккупации — тюрьма, лагеря за то, что они поддерживали веру в Бога в русских людях.
Вы стремились обелить Сталина перед русскими людьми, вспоминая о его встрече в сентябре 1943 года с архиереями. Это была не дань любви православной вере, а боязнь той наглядной пропаганды свободы веры при немцах, когда россияне не боясь шли в храмы...
Если бы коммунисты того времени верили в Бога и стремились возродить веру в русском народе, то торжественно на Красной площади вместе с Патриархом отслужили бы благодарственный молебен Богу за победу над врагом. А вы вместо Бога принесли «Кощею мавзолееевскому» свою благодарность.
Послевоенные времена прошли под девизом «Задавить веру!»...
Более нам не надо этого счастья — жить при коммунизме, отдав за тиранию 100 миллионов жизней россиян.
Даже если бы я Вас увидел в храме молящимся, крестящимся, но остающимся коммунистом, я не поверил бы Вам. Помогите русскому человеку без идей коммунизма, а с верой в Бога, ударом русского богатыря уничтожить коммунистическое «кощеево тёмное царство».
С надеждой на Ваше за грехи коммунистов перед Церковью Христовой покаяние, протоиерей Василий Ермаков, настоятель храма прп.Серафима Саровского, Санкт-Петербург, 9 января 2003 г.