Там прусский дух. Как пал Кёнигсберг — «нерушимая крепость» рейха

«Кёнигсберг пал. Пал главный город Восточной Пруссии, стратегически важный узел обороны немцев на Балтийском море. Ещё вчера утром германское радио вопило: "Защитники Кёнигсберга нерушимо держат оборону!" А к вечеру всё было кончено — "нерушимая" оборона немцев рухнула».

Этот фрагмент статьи, вышедшей в газете «Красная звезда» 10 апреля 1945 года, даёт понять, насколько стремительным был штурм Кёнигсберга. Да, утром 9 апреля многим казалось, что «цитадель арийского духа» может устоять. Но в 21.30 того же дня комендант города и крепости генерал Отто Ляш дал согласие капитулировать. Так закончился штурм Кёнигсберга, начавшийся 80 лет назад, 6 апреля 1945 года.

Неравные равные силы

За несколько дней до штурма состоялась своего рода дуэль. Член Военного совета 43-й армии 3-го Белорусского фронта Сергей Шабалов проводил беседу с бойцами 33-й гвардейской Севастопольской дивизии. В частности, обсуждался вопрос пропаганды — немецкие громкоговорители переднего края внушали гитлеровцам следующее: «Русские, опираясь на слабые сухопутные укрепления Севастополя, защищали город 250 дней. Солдаты фюрера обязаны столько же продержаться на мощных укреплениях Кёнигсберга!» Шабалов услышал, как один из бойцов сказал: «Защищали мы Севастополь двести пятьдесят дней, а освободили за четыре!» Вечером 1 апреля 1945 года эту фразу, ставшую пророческой, советские радиоустановки переднего края передали на немецком языке. Штурм Кёнигсберга длился 81 час, то есть менее 3,5 суток.

Теоретически «солдаты фюрера» могли защищать Кёнигсберг достаточно долго. В конце концов, 6-я полевая армия Паулюса попала под Сталинградом в окружение 30 ноября 1942 года, а капитулировала 31 января 1943 года. То есть оборонялась и даже пыталась контратаковать целых два месяца — зимой, в разрушенном городе, с минимумом продовольствия и ничтожным подвозом боеприпасов. В Кёнигсберге тёплой весной 1945-го были и продовольствие, и боеприпасы, и водопровод, и электричество, и несколько линий обороны, которые превратили город в неприступную цитадель. А ещё в Кёнигсберге было сосредоточено... Вот тут данные расходятся. На первом допросе капитулировавший Отто Ляш показал, что под его началом было более 100 тысяч человек. А после войны, выпустив мемуары, он заявил, что никак не больше 35 тысяч.

К реальности, конечно, ближе первое, что подтверждается и ходом дела — перед штурмом советская разведка оценивала численность гарнизона в пределах 60 тысяч. Но потом выяснилось, что силы противника были существенно недооценены.

Согласно всем правилам, тот, кто атакует укрепрайон, должен иметь как минимум трёхкратный перевес в силе. Долгое время считалось, что Кёнигсберг атаковали 137 тысяч человек. То есть преимущество у РККА было, но уж точно не трёхкратное. Однако новейшие исследования показали, что в четырёх армиях 3-го Белорусского фронта в апреле

1945-го насчитывалось чуть больше 106 тысяч человек. А это значит, что силы были примерно равными. А обороняющиеся, ко всему прочему, имели ещё и высочайшую мотивацию.

«Удар по пруссачеству»

Известно, что было учреждено семь медалей за взятие или освобождение европейских городов — Берлин, Будапешт, Белград, Варшава, Вена, Прага. Седьмым в этом ряду стоит

Кёнигсберг, которому такая честь вроде как не полагается — столичный статус он утратил уже давно.

Формально — да. Фактически же здесь уместно вспомнить слова Наполеона при вторжении в нашу страну: «Если я займу Киев, то этим я возьму Россию за ноги, если Петербург, то за голову, а если Москву, то поражу Россию в сердце». Для нацистской Германии таким «сердцем» был Кёнигсберг, историческая столица Пруссии — государства, которое объединило разрозненные немецкие княжества в Германскую империю, то есть в рейх. Чтобы разъяснить важность взятия Кёнигсберга, советская пресса привлекла самого именитого историка Евгения Тарле. Уже 10 апреля 1945 года вышла его статья «Смертельный удар по хищному пруссачеству»: «Вся роковая неизбежность нынешней участи Германии именно в том, что ею овладела прусская военщина. Шантаж и грабёж — таковы были никогда не менявшиеся "принципы" государственной жизни Германии под эгидой хищной Пруссии. Вся германская культура была отброшена как устарелый ненужный хлам, и прусский фельдфебель был признан правящими классами германского народа истинным вождём».

Так что с мотивацией у гарнизона Кёнигсберга было всё в порядке. Этим людям внушали их превосходство над всеми остальными задолго до Гитлера и его расовой политики, а тезис «Германия без Пруссии уже не будет Германией» они впитали с молоком матери. И были готовы сражаться до последнего.

То, что это «последнее» наступило спустя несколько дней, при всём желании нельзя объяснить набившим оскомину «трупами завалили». Не было у РККА такой возможности. Тут надо взглянуть глазами противника — Отто Ляш в мемуарах приводит слова некоего командира полка: «После пленения нас провели через русские позиции. Моему удивлению не было предела. Такого сосредоточения артиллерии мне ещё не приходилось видеть. Одно орудие рядом с другим, батарея за батареей всевозможных калибров».

Штабной секрет

Да, всё верно. Но в основе такой концентрации лежит не банальное наращивание мощности залпа, а нечто другое. Калининградский историк профессор Геннадий Кретинин приводит любопытные данные, которые позволяют говорить о чём-то вроде «административного манёвра».

Бои в Восточной Пруссии были тяжёлыми, и к апрелю 1945-го численность стрелковых дивизий составляла около 3 тысяч человек, тогда как по штату полагалось 9,5 тысяч. Обычно такой расклад ведёт к катастрофе, но штаб 3-го Белорусского фронта сумел обратить слабость в силу. Личный состав дивизии втрое меньше, чем положено? Ну и пусть. Мы разработаем новую штатную структуру, где численность дивизии будет 3 тысячи человек, и одновременно подкрутим ей нормативы — втрое сузим и ширину полосы наступления, и ширину участка прорыва. А вот количество артиллерии крупного калибра оставим прежним, как на старый полнокровный штат. Миномёты и сорокапятки сократим. Взамен попросим пушек калибра 76 мм, чтобы их было в 2,5 раза больше, чем раньше... Если добавить к этому действия авиации, то получим то, что так поразило немецкое командование: «Мы полностью потеряли управление войсками. Выходя из укрепления на улицу, чтобы связаться со штабами частей, мы не знали, куда идти, совершенно теряя ориентировку, настолько разрушенный и пылающий город изменил свой вид...»

Вместо эпилога

Кто «убил» Кёнигсберг?

Если кто-то захочет обвинить «русских варваров» в разрушении города, спешить не стоит. К историческому центру Кёнигсберга наши не притронулись. Это сделали британские ВВС в августе 1944-го. Бомбили на удивление точно — вокзалы, казармы, портовые сооружения и военные укрепления оказались нетронутыми, а вот королевский замок, ратуша, кафедральный собор и Валленродская библиотека при нём, старое здание университета, оперный театр, исторический музей с ценнейшими экспонатами — всё это погибло в огненном смерче.