«Сейчас для них главная задача – успеть выехать из России…»
0
181
ПРАГА---По данным Федеральной таможенной службы России сегодня утром очередь россиян, пытающихся попасть в Грузию через Верхний Ларс, насчитывала 2 500 машин. По некоторым сведениям, длина очереди достигла 10 километров. По слухам, новых желающих ее пополнить стали разворачивать уже на въезде в Северную Осетию. Еще говорят, на границе появилась бронетехника. Что происходит по другую – по грузинскую сторону границы? На прямой связи Анастасия Словинская.
– В первую очередь нужно просто отметить, что с этой стороны все выглядит не совсем так, как с российской, – море людей, многокилометровая пробка. Здесь все выглядит намного более спокойно, это абсолютно размеренный поток людей, который движется, не создавая ни пробки, ни прочего.
– Что написано на усталых, но, видимо, счастливых лицах тех, кому удалось пересечь границу, что говорят эти люди?
– Я не знаю, насколько хорошо умею считывать эмоции с лиц, но, судя по тому, что я видела, первые эмоции – это облегчение, по крайней мере, у тех людей, с которыми нам удалось поговорить, которые согласились с нами поговорить. Дорога длинная, некоторые ехали по нескольку суток, вплоть до трех суток.
– Какая российская география представлена на границе?
– Очень разнообразная. Едут из Москвы, из Петербурга, из Краснодара – словом, отовсюду. Осложняется все тем, что погода не очень, и, например, людям, которые ехали на велосипедах, мотоциклах, конечно, сложнее при таких погодных условиях стоять в этих бесконечных пробках.
– Настя, а кто это, если можно, какой социальный срез? Я не говорю прямо про готовность или неготовность рисовать на багажниках букву Z, но все-таки – по впечатлениям, что это за люди?
– Очень разные. Причем есть и люди в возрасте – старше, судя по всему, тех людей, которым вроде как предстоит сейчас служить в рамках этой мобилизации (мы все ее видели). Мужчины, которые постарше, ссылаются на то, что ничему доверять нельзя, что несмотря на то, что по бумажке им, возможно, и не придется на этом этапе служить, но особо никто не верит в то, что эта бумажка их может защитить от этого.
– Какие вопросы задают на той стороне и на этой? Какие критерии пропуска?
– Большинство из тех людей, с которыми говорили, – это люди, которые прошли пограничный контроль и с российской, и с грузинской стороны, – они говорят, что не спрашивают практически ничего, просто ставят штамп и пропускают. Но я не знаю, какие вопросы задавали тем, кого в итоге не пропустили, которые не дошли до грузинской стороны.
– То есть четко обозначенных критериев пропуска они не заметили?
– Судя по всему, нет. По крайней мере, из того, что нам сказали люди, с которыми мы поговорили, не прослеживается никакая закономерность.
– Давайте послушаем, с какими впечатлениями люди проходят через границу.
– Настя, а люди делятся своими планами, что они собираются делать в Грузии, надолго ли они едут и, вообще, как они видят свое ближайшее будущее?
– Знаете, основная, мне кажется, эмоция и цель, которая сейчас движет этими людьми, – это просто успеть покинуть территорию РФ. Это задача минимум-максимум. Дальше уже все очень призрачно у всех, люди говорят, что на первые пару месяцев, полгода им может хватить каких-то сбережений, а вот что делать дальше, уже, мне кажется, особого понимания ни у кого нет – дальше уже по ситуации. Но сейчас для них главная задача – это успеть выехать из России, пока там не закрыли границу, по крайней мере, для мужчин.
– Наверное, я так перефразирую тот же вопрос, но вы, я знаю, много общались с людьми, которые приехали из России в первые дни войны. Чем они отличаются от тех, кто ждет очереди на Верхнем Ларсе?
– Да, здесь уже даже те русские, которые приехали в конце февраля – начале марта, уже тоже немного косо поглядывают на этих людей, поскольку считается, что те русские уехали по идеологическим причинам, потому что не хотели мириться с происходящим, а нынешняя волна эмигрантов из России – это якобы люди, которые уже, опасаясь непосредственно за свою жизнь, решились на отъезд, такой скорый.
– А куда они едут – в Тбилиси? Или для них Тбилиси перевалочная база?
– Поскольку планов особо ни у кого нет, был только один парень из тех, с кем мы общались, который сказал, что он отсюда собирается в Армению. Остальные пока вроде собираются задержаться в Грузии, но надолго ли, в Тбилиси либо в каких-то других городах, – они тоже пока сами не особо понимают.
– Машины сильно нагруженные? Может быть, по этому можно как-то догадаться, насколько серьезны планы?
– Помимо машин очень много людей на самокатах, велосипедах, мотоциклах и прочем, они едут вообще без ничего. Я даже спрашивала у них, «что вы везете с собой?» – ну, там буквально две майки, две пары брюк и обувь, – это все, что они берут с собой. Люди, которые едут на машинах, конечно, берут больше, но я не могу сказать, что это какие-то телевизоры, холодильники – нет.
– Настя, я попробую спросить так: по ощущениям, какому-то интуитивному восприятию – это эмигранты или беженцы?
– Да, наверное, это можно и так сказать, потому что эти люди действительно бегут от обстоятельств, от системы. Наверное, в индивидуальном порядке надо рассматривать случаи разные, но в основном, да – люди, бегущие от каких-то гнетущих обстоятельств.
Подписывайтесь на нас в соцсетях
Facebook
Telegram
Instagram
Twitter
Youtube
– В первую очередь нужно просто отметить, что с этой стороны все выглядит не совсем так, как с российской, – море людей, многокилометровая пробка. Здесь все выглядит намного более спокойно, это абсолютно размеренный поток людей, который движется, не создавая ни пробки, ни прочего.
– Что написано на усталых, но, видимо, счастливых лицах тех, кому удалось пересечь границу, что говорят эти люди?
– Я не знаю, насколько хорошо умею считывать эмоции с лиц, но, судя по тому, что я видела, первые эмоции – это облегчение, по крайней мере, у тех людей, с которыми нам удалось поговорить, которые согласились с нами поговорить. Дорога длинная, некоторые ехали по нескольку суток, вплоть до трех суток.
– Какая российская география представлена на границе?
– Очень разнообразная. Едут из Москвы, из Петербурга, из Краснодара – словом, отовсюду. Осложняется все тем, что погода не очень, и, например, людям, которые ехали на велосипедах, мотоциклах, конечно, сложнее при таких погодных условиях стоять в этих бесконечных пробках.
– Настя, а кто это, если можно, какой социальный срез? Я не говорю прямо про готовность или неготовность рисовать на багажниках букву Z, но все-таки – по впечатлениям, что это за люди?
– Очень разные. Причем есть и люди в возрасте – старше, судя по всему, тех людей, которым вроде как предстоит сейчас служить в рамках этой мобилизации (мы все ее видели). Мужчины, которые постарше, ссылаются на то, что ничему доверять нельзя, что несмотря на то, что по бумажке им, возможно, и не придется на этом этапе служить, но особо никто не верит в то, что эта бумажка их может защитить от этого.
– Какие вопросы задают на той стороне и на этой? Какие критерии пропуска?
– Большинство из тех людей, с которыми говорили, – это люди, которые прошли пограничный контроль и с российской, и с грузинской стороны, – они говорят, что не спрашивают практически ничего, просто ставят штамп и пропускают. Но я не знаю, какие вопросы задавали тем, кого в итоге не пропустили, которые не дошли до грузинской стороны.
– То есть четко обозначенных критериев пропуска они не заметили?
– Судя по всему, нет. По крайней мере, из того, что нам сказали люди, с которыми мы поговорили, не прослеживается никакая закономерность.
– Давайте послушаем, с какими впечатлениями люди проходят через границу.
– Настя, а люди делятся своими планами, что они собираются делать в Грузии, надолго ли они едут и, вообще, как они видят свое ближайшее будущее?
– Знаете, основная, мне кажется, эмоция и цель, которая сейчас движет этими людьми, – это просто успеть покинуть территорию РФ. Это задача минимум-максимум. Дальше уже все очень призрачно у всех, люди говорят, что на первые пару месяцев, полгода им может хватить каких-то сбережений, а вот что делать дальше, уже, мне кажется, особого понимания ни у кого нет – дальше уже по ситуации. Но сейчас для них главная задача – это успеть выехать из России, пока там не закрыли границу, по крайней мере, для мужчин.
– Наверное, я так перефразирую тот же вопрос, но вы, я знаю, много общались с людьми, которые приехали из России в первые дни войны. Чем они отличаются от тех, кто ждет очереди на Верхнем Ларсе?
– Да, здесь уже даже те русские, которые приехали в конце февраля – начале марта, уже тоже немного косо поглядывают на этих людей, поскольку считается, что те русские уехали по идеологическим причинам, потому что не хотели мириться с происходящим, а нынешняя волна эмигрантов из России – это якобы люди, которые уже, опасаясь непосредственно за свою жизнь, решились на отъезд, такой скорый.
– А куда они едут – в Тбилиси? Или для них Тбилиси перевалочная база?
– Поскольку планов особо ни у кого нет, был только один парень из тех, с кем мы общались, который сказал, что он отсюда собирается в Армению. Остальные пока вроде собираются задержаться в Грузии, но надолго ли, в Тбилиси либо в каких-то других городах, – они тоже пока сами не особо понимают.
– Машины сильно нагруженные? Может быть, по этому можно как-то догадаться, насколько серьезны планы?
– Помимо машин очень много людей на самокатах, велосипедах, мотоциклах и прочем, они едут вообще без ничего. Я даже спрашивала у них, «что вы везете с собой?» – ну, там буквально две майки, две пары брюк и обувь, – это все, что они берут с собой. Люди, которые едут на машинах, конечно, берут больше, но я не могу сказать, что это какие-то телевизоры, холодильники – нет.
– Настя, я попробую спросить так: по ощущениям, какому-то интуитивному восприятию – это эмигранты или беженцы?
– Да, наверное, это можно и так сказать, потому что эти люди действительно бегут от обстоятельств, от системы. Наверное, в индивидуальном порядке надо рассматривать случаи разные, но в основном, да – люди, бегущие от каких-то гнетущих обстоятельств.
Подписывайтесь на нас в соцсетях
Telegram
Youtube