Как мне удалось отплатить добром одной очень хорошей женщине
В конце июня 1983 года я сидел с мамой в аэропорту города Баку и ждал самолета в тогда еще Ленинград. Летел я поступать в институт. До этого никогда не был и не знал никого в этом городе, о чем мама с расстройством поведала какой-то пожилой женщине, которая случайно оказалась рядом на скамеечке в зале ожидания.
Выяснилось, что эта женщина тоже летит в Ленинград, и почему-то она не только стала утешать мою маму, но и пообещала ей, что присмотрит за мной в самолете, да и в городе не даст пропасть.
Так я познакомился с Грибановой Марией Андреевной. Это был единственный человек, которого я знал по приезду в Питер, да и то всего три часа в самолете. И она действительно опекала меня все годы, пока я учился в институте.
Работала Мария Андреевна в продуктовом магазине, причем директором. И то мне ящик тушенки достанет, то консервов каких-нибудь редких, то кусок мяса отвалит без костей, то картошку отборную попросит мне в мешок накидать. Те, кто жил в 1980-90-х годах в нашей стране, прекрасно помнят, что такое было для того времени ящик тушенки! За такое можно было родину продать. А если в мешке картошки нет половины гнилой, то можно было с ума сойти от счастья.
Одна из ее сотрудниц сдала мне комнату и даже готовила мне еду первое время, а когда грянули морозы минус 30 (в те времена это была не редкость, сейчас зимы куда теплее), Мария Андреевна у какой-то своей знакомой сшила для меня шубу, в которой я проходил несколько лет. Только так и выжил. Ибо проведя детство в городе Баку, о морозах я слышал, но снег за всю предыдущую жизнь видел один-два раза, да и то он сразу таял при нуле градусов. Причем школы, когда был ноль, у нас закрывали, отопления в них предусмотрено не было.
В общем, абсолютно ни за что (что ей мог дать взамен бедный студент?) эта замечательная женщина кормила и опекала меня всю мою студенческую жизнь. После института я уже стал более или менее прилично зарабатывать, но магазином ее пользовался еще долгое время, т.к. в девяностые годы даже с деньгами приходилось «доставать» любой продукт круче хлеба.
И вот лет через 20-25, когда Мария Андреевна уже давно не работала и сидела дома, т.к. двигалась с большим трудом, прихожу я как-то в пятницу домой, а жена мне говорит: «Что-то Мария Андреевна уже несколько дней не звонит и трубку не берет, я волнуюсь». Мы действительно созванивались каждые 2-3 дня. Хоть на минутку, но поздороваться и спросить, как дела. Было уже поздно, поэтому решили утром позвонить еще раз, и если не ответит, то я съезжу к ней домой, благо утром на работу не нужно было идти.
Прямо с утра я поехал на проспект Металлистов. Там долго стучал в двери, но никто не открыл. Другой бы ушел несолоно хлебавши, но не я. Если у меня есть задача, то я ее буду решать до последнего. Постучал к соседям — они открыли, потом к другим, через минут пятнадцать на лестничной клетке уже собралось немало народу.
В старых хрущевках есть такая особенность — вентиляционные шахты в ванных комнатах разных квартир общие и разделены только небольшими решетками. Через них было слышно абсолютно все, что происходит в другой квартире.
Залез я на ванную у соседей и приложил ухо к решетке. Саму ванную было не видно, но свет в ней горел. Позвал несколько раз — никто не ответил. Это меня еще больше укрепило в мысли, что она никуда не ушла, ибо была очень бережливой и свет бы обязательно выключила.
Звонки в разные службы ничего не дали. Там, где вскрывают двери, заявили, что если у меня нет прописки в этой квартире, то дверь ломать они не имеют права, а милиция, как всегда, отбоярилась тем, что если нет крови, запаха трупа и не слышны выстрелы с криками, то никто никуда не поедет. Стандартное «когда убьют, тогда и приедем» мы иногда слышим и по сей день.
Оставался только один вариант — лезть по балконам. Я, конечно, не эквилибрист, но задача поставлена и никто ее не отменял. Этаж третий, внизу мягкая земля, авось не сильно покалечусь в случае чего. На балконе прямо под нужным мне стоял мужик, курил и с интересом наблюдал, как я пытаюсь залезть.
Видимо, мои навыки ему не понравились, и он, будучи уже в курсе происходящего, со словами «Брось, убьешься! Я сам» вдруг залез на свои перила, подтянулся, перекинул руки на балконные прутья верхнего балкона, с обезьяньей ловкостью перелез через бортик, надавил как-то хитро на оконную раму, засунул руку в форточку и спокойно открыл окно.
К тому моменту, как я взбежал по лестнице на третий этаж, он уже открыл дверь квартиры изнутри и вышел. «Дальше сам, я мертвяков боюсь», — сказал он и быстро удалился. Как выяснилось позже (соседи рассказали), был он какой-то серьезный домушник и встречаться с милицией в его планы совсем не входило. Он и так поступил достаточно благородно, за что я ему по сей день благодарен.
Дальше мы взломали дверь в ванную соседским ломиком и обнаружили сидящую в ванне Марию Андреевну. Залезть она в нее смогла, но там у нее, судя по всему, случился инсульт, и вылезти ей уже не удалось. Так она и сидела в ванной два дня подряд, даже кричать не могла.
Соседи помчались вызывать скорую, а я сидел с ней рядом, держал за руку, гладил по спине и успокаивал, что сейчас приедут врачи и все будет хорошо. Говорить она не могла, но меня явно узнала и медленно кивала.
В общем, из-за того, что она двое суток провела в сидячем положении, у нее, конечно, все ниже пояса омертвело совершенно. Когда мы ее вынули из ванной и отнесли на кровать, все скопившиеся в нижней части организма токсины хлынули в кровоток и через полчаса Мария Андреевна отошла в мир иной, но уже под присмотром врачей и со мной рядом.
И вот с тех пор я много думаю о том, как часто в этом мире все идет по какому-то своему, неведомому нам сценарию. Иногда только в конце жизни можно понять, как были связаны разные события в вашей жизни, да и то далеко не всегда нам дано постигнуть все тонкости этого заковыристого пути.
Кто мог знать, что через четверть века тот незнакомый мальчик, которого она пожалела когда-то в аэропорту, будет единственным, кто позаботится о ней в последний час и даст ей умереть спокойно в своей кровати в окружении врачей, а не скончаться в одиночестве, сидя в ванной, чтобы быть обнаруженной только тогда, когда появится запах и милиция соизволит дать добро на вскрытие дверей.
Представьте, как одиноко и страшно было ей эти последние два дня и с каким облегчением она увидела, что ее нашли и теперь можно выдохнуть — о ней позаботятся.
Так мне удалось отдать долг человеку, который совершенно бескорыстно помог мне когда-то. И по сей день я всегда ставлю свечку за нее, когда захожу в церковь.