Стремительная контратака Лаврова в секунду снесла оборону ЕС

Российская дипломатия в ходе последних визитов высокопоставленных европейских чиновников в Москву дала чётко понять, что отныне готова от диалога с Брюсселем переходить к переговорам с ключевыми, на своё усмотрение, государствами ЕС. Об этом в эфире YouTube-канала «Капитал» заявил российский политический обозреватель, журналист Максим Юсин, передаёт корреспондент «ПолитНавигатора». «Боррель был принят подчеркнуто враждебно, именно как представитель ЕС – как институции. То есть, в Москве не видят никакого смысла продолжать диалог с ЕС как таковым, со всем нынешним руководством. Что касается европейской дипломатии, то она вынуждена действовать в условиях консенсуса, поэтому тот же Боррель, прежде чем ехать в Россию, выслушал жесткие напутствия от эстонцев, от литовцев, от латышей, поляков и прочих недоброжелателей. В общем, они это не скрывали, они делали публичное заявление до поездки, с каким мандатом они соглашаются отпустить Барреля в Москву. Ну, Москве показалось, что ломать эту комедию бесконечно не имеет смысла. С Баррелем, по большому счёту, говорить не о чем, потому что все основные решения по санкциям уже приняты к тому времени (моим источникам уже было известно, как и что будут принимать министры 22 февраля). И, в общем, здесь, воспользовались визитом Борреля, чтобы показать, во-первых, что диалога в той тональности, в которой он шёл до сих пор, не будет. А тональность была такая, что приезжает европейский эмиссар и перечисляет сверху вниз, через губу свои претензии – вы это делаете не так, то сё, начиная от Навального – заканчивая геями в Чечне, и ещё кое-чего еще бы вспомнили бы», – напомнил Юсин. По его словам, в ЕС не ожидали такой линии поведения со стороны Москвы. «Лавров перешел в контратаку, причем контратака была настолько стремительна и неожиданная, что все оборонительные редуты были в секунду сломлены, преодолены. Едва ли Боррель ожидал, что ему будут так настойчиво говорить и убедительно демонстрировать примеры жёсткого, жесточайшего разгона демонстраций в Европе, в Голландии, во Франции, специальный фильм министерство иностранных дел России подготовило. То, что это произошло в момент визита Борреля, не оставляет никакого сомнения, что у Москвы нет никакого желания общаться на таком уровне, в таком формате – с этой конкретной институцией», – добавил эксперт. Далее он обратил внимание, что в ходе визита финского коллеги, который произошёл немного позже, российский МИД кардинально изменяет своё поведение. «Спустя несколько дней в Санкт-Петербург приезжает министр иностранных дел Финляндии, и тут всё совсем по-другому. Финн делает гораздо более заявления, чем Боррель, он не занимается такой излишней дипломатией, которая была в исполнении Борреля – не поздравляет нас с вакциной, не говорит о каких-то позитивных моментах в наших отношениях. Он сразу переходит к претензиям, и здесь всё по самой жесткой программе, всё было перечислено, вплоть до геев в Чечне. Но Лавров на удивление отвечал ему очень спокойно, отвечал ему абсолютно не конфронтационно», – подчеркнул политолог. По его словам, здесь есть два объяснения. «Мои европейские источники, с которыми я общался за пару дней до визита финна, говорили, что это самый последний шанс, чтобы Европа, с помощью финского министра, прояснила намерения Москвы. Действительно она хочет рвать диалог по всем направлениям и идет на обострение, либо же это было только в отношении Борреля, а вот здесь Москва готова проявить умеренность? Лавров был вполне себе умеренным, вежливым и дипломатичным. Это одно объяснение. То есть, полного разрыва, всё-таки, Москва не хочет, она продемонстрировала, где проходят красные линии, но не стала эти красные линии ещё больше в сторону Хельсинки, Берлина и так далее, не дай Бог Варшавы, сдвигать – первое. А, второе, – это что Москва предпочитает и предпочитала до сих пор (а теперь мне кажется, это будет чуть ли не единственным направлением нашей дипломатии в европейском направлении) – вести диалог с ключевыми, с её точки зрения, государствами ЕС. Это, конечно, в первую очередь, Германия, это Франция, это Италия, когда у неё, дай Бог, какое-то дееспособное правительство появится, и это те нейтральные государства, с которыми традиционно мы находили общий язык. В первую очередь, Финляндия и во вторую – Австрия», – пояснил Максим Юсин. Владимир Гладков