Почему Папа Римский запретил книгу о славянах
Польский археолог XIX века Тадеуш (Фаддей) Воланский и представить себе не мог, что публикация его открытий может поставить под угрозу его жизнь. Польское католическое духовенство не просто разгневалось, а вознамерилось решить вопрос с археологом кардинально — сжечь его на костре из собственных книг. Поляка спас император Николай I, который оградил учёного от нападок и повелел Русской армии охранять археолога и содействовать его дальнейшим изысканиям. Чем же Воланский так разозлил Католическую церковь?
Воевал с Россией, но русофобом не стал
Тадеуш Воланский появился на свет в 1785 году в городе Шавеле (Шяуляй) в Литве. Во время войны 1812 года воевал в армии Наполеона Бонапарта против России и даже был награждён орденом Почётного легиона. После войны женился, поселился в Польше и занялся изучением рунического славянского письма, археологией и коллекционированием. Больше всего его интересовали древние монеты, амулеты, медали, надписи на памятниках (камнях и надгробных плитах), а также древности Северной Африки.
Возможно, толчок к изучению присутствия славян в Италии и на Африканском континенте дали две находки, оказавшиеся в его коллекции, — фигурка бога Осириса и ритуальная статуэтка ушебти, которую в древности египтяне клали в гроб покойнику. Статуэтки VII–IV века до нашей эры были найдены во время раскопок на берегу Балтики и говорили о торговых связях между Древним Египтом и славянскими народами.
В результате исследований памятников старины Воланский пришёл к выводу, что множество непонятных для европейцев надписей можно без особого труда прочитать с помощью славянских языков. Он предположил, что ещё до Кирилла и Мефодия у славян существовала своя очень древняя азбука, и открыл, что с помощью славянских языков можно прочитать большинство этрусских (рассенских) надписей.
Воланский предположил, что этруски не только являются ближайшими родственниками славян, но и что именно этот народ и стал настоящим основателем Рима. Учёный считал, что в древности славянские народы были известны не только по всей Европе, их влияние простиралось и на Северную Африку вплоть до Нубии.
— Разве в Италии, Индии, Персии и даже в Египте, — вопрошал он себя и других, — нет славянских памятников? Разве в книгах Зороастра, на развалинах Вавилона и Персеполиса, дворцов Дария нет надписей, понятных нам, славянам? Да, учёные Англии, Франции и Германии смотрят на эти надписи — jak kozioł na wodę. И лишь мы, славяне, можем довести эти исследования до конца.
Воланский верил, что уже сумел расшифровать большинство надписей на этрусском языке и множество непонятных надписей на разных артефактах. Свои наблюдения он излагал в письмах, которые адресовал то в Санкт-Петербург в Академию наук, то в Копенгаген в Датское королевское общество по изучению истории, то в Королевское научное общество Богемии. Но любителя старины не принимали всерьёз.
Так и не дождавшись ответа, в 1846 году за свой счёт в городе Гнезно Воланский издал книгу «Письма о славянских древностях». В ней археолог на немецком языке в пяти письмах с приложением из 12 гравюр, на которых изображалось 145 артефактов, описывал древнейшие находки, имеющиеся в его коллекции и в коллекциях его знакомых, и приходил к выводу, что история славянских народов отличается глубокой древностью, а распространение их влияния и широкое расселение по Европе замалчивается и всячески скрывается.
От Индии до Скандинавии
В книге он без труда доказывал, что множество монет, медалей и надписей на артефактах, которые ранее приписывали то датчанам, то шведам, то римлянам, принадлежат славянам — лютичам, литвинам (литовцам), которых позже ошибочно приписали к неведомым балтам, богемцам, моравцам, русским и другим народам.
Он определял индийского бога Шиву как славянского бога Сиву или Живу и предъявлял в доказательство этого брактеат (монету с чеканкой на одной стороне) с изображением этого бога и надписью на славянском ZYWIE. Воланский находил на медальонах и на амулетах имена русских князей, которые немцами считались чуть ли не вымышленными. Теперь же эти надписи свидетельствовали об историчности сказаний. Он нашёл имя Рюрика, имена князей Олега и Игоря, княгини Ольги.
Совершенно уникальна в коллекции Воланского монета VII века с портретами византийского императора Константина II и славянского князя Гостивита. Надпись на монете гласила: HOSTIVIT ЕТ CONSTANS Р. F. AVG. Этот артефакт подтверждал войны между ромеями и славянами, а также заключённый между ними мир.
Воланский отыскивал на артефактах, происхождение которых приписывали то Риму, то Персии, славянские буквы и изображения славянских богов — Радогаста, Чернобога, бога войны Яровита, бога Чура. В надписях на индийских храмах он находил имя Тур-бога и переводил написанное на этрусских надгробиях.
Воланский признавал, что в его исследованиях могут быть отдельные ошибки, обусловленные отсутствием у него специальных знаний или плохой сохранностью артефактов, но очень хотел, чтобы на его исследования обратили внимание. Спустя три года была опубликована вторая книга «Писем о славянских древностях», в которую было включено семь писем и 88 рисунков.
Ненужное внимание
В этот же год гнезненский архиепископ Польской католической церкви обратился к императору Николаю I за прошением ни больше ни меньше как «применить к Воланскому аутодафе на костре из его книги». Изрядно удивлённый злобой иезуитов император решил ознакомиться с книгой Воланского, для чего купил несколько экземпляров «Писем…» и вызвал в Санкт-Петербург из Москвы ещё одного знаменитого славянофила XIX века — преподавателя и литератора Егора Классена, чтобы тот провёл экспертизу книги.
Либеральная молодёжь того времени называла императора солдафоном и Николаем Палкиным. Однако Николай I не был ограниченным человеком и точно знал, кого приглашает. Классен тоже был сторонником идеи, что этруски — это ближайшие родственники славян и что именно они являются основателями Римской цивилизации и самого города Рима. Классен пытался доказать, что славяне осознали свою государственность одновременно с греками и финикийцами, а учёных-норманистов считал как минимум «недобросовестными».
После доклада Классена император повелел закупить «потребное» количество книг, чтобы положить их «под крепкое хранение», к автору приставить охрану из военных, которых обязал не только охранять Воланского, но и всячески содействовать проведению экспедиций археолога по собиранию древнеславянских артефактов.
Чтобы лишний раз не раздражать поляков и не доводить до конфликта, остаток тиража книги приказывалось сжечь. Этот последний приказ был с великим удовольствием выполнен иезуитами, которые не только уничтожили книгу, но и, помня, что отдельные её экземпляры сохранились в Санкт-Петербурге, внесли её в «Индекс запрещённых книг» Ватикана. Отныне каждый католик, раскрывший «Письма о славянских древностях», совершал грех. Он был обязан либо передать книгу человеку, который имел право читать подобную литературу, либо уничтожить её.
Пропавшая библиотека
Тем не менее большинство открытий Тадеуша Воланского стали известны публике: Егор Классен по повелению Николая I включил их в один из своих трудов. Правда, вошло не всё, а только то, что прошло рецензию Русской православной церкви, — уж слишком неприменимыми были изображения славянских богов и в особенности «срамного уда». Не были опубликованы и изображения язычниками Христа, которого они включали в свои пантеоны и которому пытались поклоняться так же, как и другим богам, — принося жертвы.
Книге повезло меньше, чем автору, — её сожгли. В конце XX века в библиотеке города Нью-Йорка был найден единственный экземпляр «Писем…», уцелевший чудом. По просьбе писателей-русистов Олега Гусева и Романа Перина он был переведён на русский язык и издан снова на частные средства.
В XIX веке об открытиях Воланского на какое-то время заговорили, а потом политическая обстановка изменилась, и о нём забыли на долгие годы. Известно, что археолог умер в начале 1865 года в Польше. Его уникальная коллекция древностей была передана в музей Краковского университета, где хранится до сих пор. А вот его обширная библиотека пропала, возможно, была прибрана к рукам католиками-иезуитами.
К сожалению, и сейчас труд Тадеуша Воланского игнорируется традиционной исторической наукой и используется только историками, которых почти презрительно называют альтернативщиками. А в СССР и в России выросли поколения людей, которых с младых ногтей учили тому, что до Кирилла и Мефодия письменности у славян не было.