Зачем в советские ученые поселили обезьян на необитаемом острове в 1972 году
Зачем в советские ученые поселили обезьян на необитаемом острове в 1972 году
Ни для кого не секрет, что в Советском Союзе проводилось немало уникальных, а главное успешных научных экспериментов. Ярким примером тому может послужить помещение обезьян, ранее проживавших в зоопарке, на один из необитаемых островов Псковской области. Несмотря на то, что животные могли погибнуть, исследователи решились на этот рискованный шаг.
Рисковые ученые
Как писал Леонид Фирсов в своей книге «Поведение антропоидов в природных условиях», в 1972 году советский Институт физиологии имени И. П. Павлова и Йерксовский приматологический центр Соединенных Штатов, практически одновременно и независимо один от другого, предприняли высадку юных антропоидов (шимпанзе), которым на тот момент не исполнилось и года, в условия, приближенные к естественным. Примечательно, что эксперимент американцев закончился неудачей: обе обезьяны, высаженные на необитаемом острове теплого штата Джорджия, погибли.
Однако этот факт не остановил отечественных исследователей. Тем более, что, как отмечал Фирсов, гибель американских приматов была обусловлена «случайным стечением обстоятельств». Между тем советские шимпанзе оказались в более суровых условиях по сравнению с американскими: обитатели Ленинградского зоопарка были высажены на безлюдном острове Ущо Псковской области. Обезьянам предстояло столкнуться с множеством трудностей: от сравнительно сурового климата до самостоятельного добывания пищи. Ведь среди растений могли оказаться и ядовитые экземпляры.
Быстрая адаптация
Для чего же отечественные ученые решились на такой риск? По словам Василия Пескова («Полное собрание сочинений», том 12, «Ключи от Волги»), первый вопрос, который стоял перед исследователями: выживут ли обезьяны из зоопарка в природных условиях? Ответ был найден практически сразу. В то время, как сами наблюдатели мучились в своем лагере от насморка, радикулита и прочих заболеваний, у шимпанзе за 4-5 суток пребывания на острове затянулись все царапины, а шерсть залоснилась. Фирсов связывал этот факт с воздействием свежего воздуха, движениями и обилием растительной пищи.
Кстати, с пищей дела обстояли еще проще. Специалисты, опасаясь отравлений, захватили продукты для питомцев с собой, но те вскоре отказались от привычной прежде еды в пользу того, что росло и обитало на острове. Обезьяны ели улиток и муравьев. Последних животные выуживали с помощью смоченной в слюне палочки, чему их, естественно, никто не учил. Они додумались до этого самостоятельно. Питались бывшие жители Ленинградского зоопарка и ягодами: малиной, земляникой, рябиной, шиповником. Однако ядовитых ягод и грибов шимпанзе упорно избегали. И это обстоятельство навсегда осталось для ученых загадкой.
Исследования продолжаются
В общем опасения сотрудников Института физиологии оказались напрасными: обезьяны довольно быстро освоились на острове и чувствовали себя великолепно. Поэтому неудивительно, что Леонид Фирсов вместе со своими коллегами продолжил уникальный эксперимент. Как пишут авторы издания «Формирование поведения животных в норме и патологии» (составители И. И. Полетаева и З. А. Зорина), на острова Псковской области шимпанзе высаживали еще не раз. Серия опытов продолжалась до 1986 года. Ученые исследовали аспекты физиологии и поведения подопечных, способность к решению различных задач. Ранее многие из этих вопросов изучались исключительно в лабораторных условиях.
Работа с «островитянами» оказалась прервана благодаря доносу, написанному одним из аспирантов на Леонида Фирсова. Фирсов был уволен из института и лишен возможности продолжать свои многолетние наблюдения. Однако впоследствии Леонид Михайлович, который по-прежнему не желал довольствоваться лабораторными исследованиями, все же возобновил программу «Обезьяний остров». С 1994 по 2004 годы он выпускал шимпанзе на месяц на остров, расположенный в Ленинградском парке культуры и отдыха. По мнению Василия Пескова, результаты экспериментов Фирсова можно применить и к человеку. Так, в раннем возрасте людям все дается гораздо легче, чем тогда, когда «поезд уже ушел».