Русские Туруханского края в начале XX века. Анучин Василий Иванович

Анучин Василий Иванович (1875—1941) — профессор Казанского университета. В 1897 году поступил окончил археологический институт в Санкт-Петербурге, впоследствии работал в МАЭ. Занимался изучением народов Сибири. В 1905—1909 гг. участвовал в экспедициях к Енисейским кетам. ... Как известно, в своем завоевательном движении русские проникли в Сибирь по следам тех безвестных, предприимчивых людей, которые доставили сведения о богатствах края, и завоевание началось с северных, приморских областей. Несколько позднее, но почти одновременно, русские проникли в Туруханский край и в южной его части, а именно из современного Нарымского края (Томской губ.) по реке Кети и вышли на приток Енисея, реку Кас, т. е. по тому месту, где в настоящее время проложен Обь-Енисейский канал. Как этот последний путь в Туруханский край, так и еще два по волокам из реки Тыма в реку Сым и из реки Ваха в реку Елогуй были открыты промышленниками, которые, во избежание платы довольно крупных налогов, искали путей, не имеющих таможенных застав. Не имея возможности поспевать за движением промышленников, московское правительство просто запрещало, под страхом казни, проезжать по новым путям, несмотря на то, что далеко не редко эти пути были и удобнее и короче. Если отношения к туземцам со стороны промышленников и торговцев были дурными, то все же страх одиночек, живущих среди туземных масс, не позволял им слишком ярко проявлять недобросовестность и злую волю,— с появлением же официальных представителей Московского государства положение сильно изменилось к худшему. Опираясь на силу незнакомого туземцам огнестрельного оружия, воеводы, подъячие и простые казаки совершенно терроризовали край поборами, открытыми грабежами и жестокими расправами. Имея власть собирать ясак (дань, подать), власти собирали с туземцев во много раз больше, чем было предписано из Москвы, занимались, кроме того, хищнической торговлей, брали, в случае несостоятельности, в кабалу детей и женщин, вводя, таким образом, несуществовавшее до тех пор в крае рабовладельчество. Несмотря на прямое запрещение, местная администрация допускала открытую торговлю людьми; были даже задокументированы цены: женщина (туземка) продавалась тогда по цене от 40 к. до 50 руб., в зависимости от возраста, внешности и трудоспособности. Среди русских полу-официально, но очень широко, было распространено незнакомое также туземцам многоженство. Как одно из средств коммерческого успеха, русские принесли с собою водку, а если к этому прибавить, что они же впервые принесли в край сифилис и оспу, от которых туземцы стали вымирать целыми родами, то будет вполне понятно, что отношения туземцев к пришельцам не могли быть хорошими. Несмотря на крайнюю миролюбивость населения, оно не могло вынести порядков новой жизни и вот в 1607--10 г.г. вспыхивает ряд частичных, неорганизованных восстаний, которым предшествовали многие, но бесплодные жалобы в Москву. Конечно, стрелы туземцев не могли бороться с пулями и картечью: восстания были быстро подавлены и не повторялись уже никогда. В дальнейшем и вплоть до настоящих дней для Туруханского края настала серая, бессобытная жизнь далекой, всеми забытой окраины и только время от времени — то эпидемия черной оспы, то олений мор, то голод отмечают этапы в жизни Туруханского края, да иногда проскользнут жалобы на поборы и бесчинства местной администрации. Заняв Туруханский край, русские застали там следующие племена: самоеды, юраки, долгане, якуты, тунгусы и енисейские остяки. Вся эта разноплеменная и разноязычная масса туземцев жила тихою, мирною жизнью звероловов и рыболовов. В силу географического положения края, население находилось в стороне от тех войн и междоусобий, от которых так страдали народы остальной Сибири. Крайне малочисленное население края, разбросанное по его огромной площади, не имело причин к внутренним раздорам и по той же причине здесь не возникло организованного царства: здесь никогда не было ни царей, ни князей, ни военачальников, не было и сильных представителей какой-либо духовной власти — люди жили родовыми общинами, с выборными на срок (от 1 до 3 лет) старшинами. Повидимому, ни одно из перечисленных племен не было аборигеном страны; все они в своих сказаниях и легендах говорят о первоначальной родине, откуда они пришли в Туруханский край, и эта родина либо на юге, либо на востоке, либо на западе. В настоящее время наука располагает многими данными, подтверждающими предания туземцев о их далеком происхождении. Отсутствие общественной организованности у туземцев было в интересах русских завоевателей и они не стали ломать уклада местной жизни, предоставив туземцам жить и управляться, как те хотят, единственное условие; уплата ясака — было безропотно принято всеми обитателями края, и страна перестала интересовать московское правительство. Столь же мало интересовалось правительство и русским населением, и если в крае вводились какие-либо учреждения, то только в том случае, когда они были необходимы самому правительству и его представителям. Так, например, все существующие поселения русских были основаны по особому приказу, в виде "станков" (станции), необходимых при проездах правительственных чиновников, и уже в последствии развились они в поселки. Если центральное правительство, то под влиянием смутного времени, воцарившегося на Руси вскоре после завоевания Туруханского края, а потом будучи занято новыми богатыми землями, открываемыми на востоке, забыло про страну черных дней и белых ночей, то и местная администрация не проявляла почти никакой инициативы в деле усовершенствования управления края, введения реформ. Население края не было приобщено даже к тем небольшим, но существенно необходимым для развития, благам государственности, которыми располагала тогдашняя Россия. Общий уклад жизни населения Туруханского края определяется основными местными промыслами: рыбопромышленностью и звероловством. Если к этому прибавить, что в Туруханском краю не произрастают хлебные злаки и не существует иных видов добывающей и обрабатывающей промышленности, то роль рыболовства и звероловства ясна. Можно решительно сказать, что, не будь этих двух промыслов, и Туруханский край оставался бы безлюдною пустыней. Рыба для Туруханского края — это то же, что хлеб для российского крестьянина; как там, так и здесь все благополучие человека зависит от урожая, но при этом есть существенная разница не в пользу туруханцев. Крестьянин средней России, в случае неурожая хлебов имеет подспорный заработок от скотоводства, огородничества и прочего, туруханцы этого не имеют. Российский крестьянин может пойти в отхожий промысел, туруханец лишен и этого. Крестьянин как обыкновенно, может рассчитывать хоть на какую-либо продовольственную помощь правительства и земства — туруханец не имеет и этого. Одним словом, в борьбе за существование обитатель Туруханского края предоставлен исключительно самому себе и находится в крайне неблагоприятных условиях. Поэтому здесь последствия "неурожая" (плохой улов) рыбы сказывается особенно сильно, и история сохранила нам несколько ужасных преданий о случаях, когда люди от голода пожирали трупы своих родных. Имея возможность добывать только рыбу и звериные шкуры, обитатель Туруханского края обменивает их на все остальное, необходимое для существования, и все это привозится сюда из весьма отдаленных мест, поэтому все привозимые товары здесь очень дороги. Отправка товаров в Туруханский край производится только один раз в год летом в количестве, необходимом на целый год. При таких условиях, торговлю можно вести только с большим капиталом, который делает один оборот в год; в силу этого вся торговля сосредоточена в руках нескольких богатых людей, которые, пользуясь отсутствием конкуренции, могут устанавливать произвольно высокие цены на товары — и туруханские купцы нередко и очень сильно злоупотребляют своим положением. Денежное обращение в крае развито весьма слабо, преобладает обмен продуктов. Все туземное население края вынуждено вести этот обмен в крайне неблагоприятных для них условиях, ибо как цену на товары, ими приобретаемые, так и цену на продукты их промысла устанавливают купцы. Кроме того, туземцы забирают товары в кредит раз в год осенью под свой будущий заработок. Такой порядок привел к тому, что все туземцы не имеют никаких сбережений, всегда живут в кредит и, тем самым, попадают в кабальное состояние к местным купцам. Те же самые неблагоприятные условия доставки товаров в край, когда каждому жителю приходится все необходимое запасать в размере годовой потребности, эти условия ставят в зависимое от купцов положение и большую часть русского населения. Таким образом, вся экономическая жизнь края складывается под исключительным влиянием местного капитала, а так как торговый капитал всегда и всюду не отличается местною заинтересованностью, то и в Туруханском крае он далеко не чужд вредных краю хищнических приемов. ... Как уже сказано выше, основным промыслом Туруханского края является рыбопромышленность. Трудно сказать, когда этот промысел получил здесь начало. На берегах Енисейского залива до настоящего времени сохранились развалины древних (не туземных) поселений, занимавшихся очевидно рыбным (и пушным) промыслом, и, судя по остаткам костей дельфинов, промысел велся тогда в более широких размерах, чем в наши дни, когда дельфинов здесь не промышляют. Может быть, что эти поселения принадлежали первым завоевателям края, но возможно, что это были фактории архангельских поморов, которые приходили сюда морем и не углублялись внутрь страны. Впоследствии, когда русская колонизация стала продвигаться на юг Сибири, в район городов Енисейска и Красноярска, северная часть Туруханского края была оставлена русскими совершенно до 1863 г. рыбопромышленники не решались спускаться по Енисею ниже поселка Карасинскаго. Это объясняется тем, что пароходов на Енисее в то время не было, грузы, а в том числе и рыбу приходилось тащить из края на лодках силою людской или собачьей тяги. Такой способ перевозки грузов требовал много времени, и промышленники едва успевали "ходить до Карасинского" и не могли, вследствие всего этого, идти дальше на север. Все земли Туруханского края составляют государственную собственность, доступную для общего пользования. Туземцы, вопреки закона, не наделены землями, и это привело к тому, что установилось захватное право, право сильного. Русские бесцеремонно согнали туземцев с тех угодий, где они промышляли рыбу, но и сами доходят до кровавых побоищ из-за права ловли на том или ином месте. Так было до самого последнего времени, и только теперь Управление государственными имуществами пытается урегулировать отношения. В значительном большинстве мелкие рыбопромышленники работают не на свои средства, а получив "обстановку" (то есть все нужное для промысла: орудия лова, материалы, пищу и т. д.) от богатого купца в долг. Официальное обследование Управления государственными имуществами Енисейской губернии установило, что на каждую семью (туземца), занимающуюся ловом рыбы — в первый год приходится долгу — 10 руб. При занятии рыболовством до пяти лет долг достигает до 94 руб. 20 коп. От пяти до десяти лет — 163 руб. А те, которые работают свыше десяти лет, имеют долгу 359 руб. 94 коп., то есть, иными словами, через десять лет тяжкого труда человек оказывается в неоплатных долгах, которые падут на сыновей и внуков. ... Вторым по важности для края промыслом служит звероловство или пушной промысел. "Пушниною" называются меха зверей — отсюда и название самого промысла. Если рыболовством занимаются. главным образом, русские, то звероловство — это промысел туземцев по преимуществу, и он составляет основу их хозяйства. Летом все звери линяют, и их шкуры в это время не имеют почти никакой ценности, а потому звероловством занимаются, главным образом, зимою. Промысел трудный, тяжелый, связанный со многими лишениями и притом не всегда верный, потомучто здесь многое зависит от случайностей, которые трудно предусмотреть. Звери не живут постоянно в одном и том же месте; они бродят по тайге, а белка, например, совершает очень большие переходы. Охотник может натыкаться на пустое место, может попасть в район, где уже побывали другие охотники, и тогда он рискует остаться без добычи. Промышляют, главным образом, ружьем (без собаки) и по преимуществу белку в южной части края и песца в северной. Ружья доставляются в Туруханский край почему-то только самые дешевые и недоброкачественные, что очень понижает успехи охоты. Кроме ружей, употребляются всякого рода ловушки. В течение долгой зимы, переживая всяческие невзгоды и лишения, туземец добывает пушнину, а весною доставляет ее русским купцам в уплату за долги. ... Дело в том, что, не обладая запасом денежных средств, туземец осенью забирает в долг, под будущую добычу, у купца все необходимое ему (платье, пища, порох и так далее) — расценка на товары при этом, конечно, очень высокая: если вещь в Енисейске стоит один рубль, то здесь два рубля и дороже. Когда туземец привозит для уплаты пушнину, то цену на нее назначает купец-заимодавец и, естественно, ставит на этот раз низкие цены. Если принять во внимание, что в большинстве случаев, плохо говорящий по-русски туземец не знает ни счета, ни веса, то мы увидим, что для купца открывается широкая возможность обмана — и туземцы состоят в неоплатном долгу и опять, как и в рыбном промысле, попадают в кабалу. Не имея никакой общественной организации, туземцы лишены какой бы то ни было возможности найти другого покупателя на его пушнину, а сдавая добычу местным купцам по пониженной цене, туземцы тем самым обречены на постоянное полуголодное состояние. Купцы действуют как бы по взаимному согласию; они поделили между собою туземцев, и для последних невозможен даже переход от одного "злого" хозяина к другому, менее злому. Созданию такой рабской зависимости туземцев не мало способствует и то, что хозяин охотно берет на себя уплату податей за "своих азиатцев", становясь, таким образом, посредником между администрацией и туземцем. В 1913 году пушнины в крае было добыто на сумму 301.030 рублей — это средняя по размерам добыча. ... Но самое главное это то, что казенные магазины, при своих небольших операциях, не успевают идти за рыночными ценами и не редко отпускают хлеб по цене, бывшей пять лет тому назад. Если магазин купил себе хлеб в неурожайный год, то и в следующий урожайный у него тоже высокая цена. Купцы в сношениях с туземцами пользуются этим обстоятельством. Когда цены у купцов на хлеб, благодаря урожаю, значительно ниже казенных, они заявляют туземцам, что у них хлеба больше нет. Якобы не желая оставлять в безвыходном положении, они предлагают туземцам взять, за их поручительством, хлеб из казенного магазина. Те берут; купец записывает им долг по казенной цене (скажем: по 1 р. 20 к. за пуд), а сам вносит в казенный магазин свой дешевый (по 80 коп. пуд) хлеб и получает на каждый пуд чистых сорок копеек, помимо обычной прибыли. Этот способ наживы применяется очень широко, и таким образом, попытка казны услужить населению дает как раз обратные результаты и казенные магазины, с одной стороны, служат постоянным регулятором высоких цен на хлеб, а с другой — они открывают еще одну возможность к беззастенчивому обиранию туземцев. Читать полностью - В стране черных дней и белых ночей (Туруханский край) : очерк В. И. Анучина : с 31 рисунком в тексте, 6 картинами в красках и картой Туруханского края: http://az.lib.ru/a/anuchin_w_i/text_1916_v_strane_chernyh_dney_oldorfo.shtml Фельдшер И.Г.Козырев с семьей. Русские. Красноярский край, Туруханский р-он, Верхне-Имбатск д. Начало XX века Мебель и утварь. Русские. Красноярский край, Туруханский р-он. Начало XX века Морда (веша) и садок. Русские. Красноярский край, Туруханский р-он. Начало XX века Портрет Анны Дмитриевны Калуцкой, жены купца. Русские. Красноярский край, Туруханский р-он. Начало XX века Купец Михаил Калуцкий. Русские. Красноярский край, Туруханский р-он, Верхне-Имбатск д. Начало XX века Священник о. Михаил Прозоровский с женой. Русские. Красноярский край, Туруханский р-он, Сумароково д. Начало XX века Священник о. Михаил Прозоровский с женой. Русские. Красноярский край, Туруханский р-он, Сумароково д. Начало XX века Портрет Анны Дмитриевны Калуцкой с сестрами. Русские. Красноярский край, Туруханский р-он, с. Черноречинское. Начало XX века Фельдшер И.Г. Козырев. Русские. Красноярский край, Туруханский р-он. Начало XX века Дом фельдшера И.Г. Козырева. Русские. Красноярский край, Туруханский р-он, Верхне-Имбатск д. Начало XX века Групповой портрет семьи Калуцких. Русские. Красноярский край, Туруханский р-он, Сумароково д. Начало XX века Калуцкие. Русские. Красноярский край, Туруханский р-он, Сумароково д. Начало XX века Дети о. Кирилла. Русские. Красноярский край, Туруханский р-он, г. Туруханск. Начало XX века Политические ссыльные у шалаша. Русские. Красноярский край, Туруханский р-он, Верхне-Имбатск д. Начало XX века Промысловая рыбачья избушка. Урочище Калягино. Русские. Красноярский край, Туруханский р-он. Начало XX века "Рундук" - крыльцо. Русские. Красноярский край, Туруханский р-он, Сумароково д. Начало XX века Дом бедняка из барочного леса. Русские. Красноярский край, Туруханский р-он, с. Имбацкое. Начало XX века Дом бедняка. Русские. Красноярский край, Туруханский р-он, Сумароково д. Начало XX века Дом крестьянина средней зажиточности. Русские. Красноярский край, Туруханский р-он, Верхне-Имбатск д. Начало XX века Дом "кулака". Русские. Красноярский край, Туруханский р-он, Верхне-Имбатск д. Начало XX века Дом "кулака". Русские. Красноярский край, Туруханский р-он, Верхне-Имбатск д. Начало XX века Дом "кулака". Русские. Красноярский край, Туруханский р-он, Верхне-Имбатск д. Начало XX века Дом крестьянина средней зажиточности. Русские. Красноярский край, Туруханский р-он, Верхне-Имбатск д. Начало XX века Амбар с предамбарьем. Русские. Красноярский край, Туруханский р-он, с. Имбацкое. Начало XX века "Новая" улица. Русские. Красноярский край, Туруханский р-он, Верхне-Имбатск д. Начало XX века Зимовье (кухня и помещение для работников). Русские. Красноярский край, Туруханский р-он, с. Имбацкое. Начало XX века Вид на ст. Сумароково. Русские. Красноярский край, Туруханский р-он, Сумароково д. Начало XX века Общий вид на поселок Алинское. Русские. Красноярский край, Туруханский р-он, пос. Алинское. Начало XX века Остров Кораблик. Русские. Красноярский край, Туруханский р-он. Начало XX века Вид на реку Енисей. Русские. Красноярский край, Туруханский р-он. Начало XX века Амбар, погреб, кладбище, лабаз для сена. Русские. Красноярский край, Туруханский р-он, Верхне-Имбатск д. Начало XX века Вид на реку Енисей. Русские. Красноярский край, Туруханский р-он. Начало XX века Общий вид на поселок Алинское. Русские. Красноярский край, Туруханский р-он, пос. Алинское. Начало XX века Загон для лошадей. Русские. Красноярский край, Туруханский р-он, Верхне-Имбатск д. Начало XX века Амбары. Русские. Красноярский край, Туруханский р-он, Верхне-Имбатск д. Начало XX века Кедровник в окрестностях села Имбатск. Русские. Красноярский край, Туруханский р-он, Верхне-Имбатск д. Начало XX века Баня "по черному" Русские. Красноярский край, Туруханский р-он, Бахта д. Начало XX века Мощеная улица в с. Верхне-Имбатское. Русские. Красноярский край, Туруханский р-он, Верхне-Имбатск д. Начало XX века Лабаз для хранения сена. Русские. Красноярский край, Туруханский р-он, Верхне-Имбатск д. Начало XX века Амбар с предамбарьем. Русские. Красноярский край, Туруханский р-он, Сумароково д. Начало XX века "Огород" для просушивания самоловов. Русские. Красноярский край, Туруханский р-он, с. Ворогово. Начало XX века Вид на главную улицу с.Верхне-Имбатск. Русские. Красноярский край, Туруханский р-он, Верхне-Имбатск д. Начало XX века Просушивание самоловов. Русские. Красноярский край, Туруханский р-он. Начало XX века Перевозка дров летом на санях. Русские. Красноярский край, Туруханский р-он. Начало XX века Вид на берег р. Енисей у ст. Сумароково. Русские. Красноярский край, Туруханский р-он, Сумароково д. Начало XX века