Ключ разжигания. Почему в СССР не было столько беспощадных пожаров?

Только за четыре майских дня в 38 регионах ликвидировано более шести сотен лесных пожаров. Самая тяжёлая обстановка – в Свердлов­ской, Тюменской и Курганской областях. А ведь лето ещё и не начиналось...

Кандидат экономических наук, ведущий программы «Сельский час» Игорь Абакумов рассказывает «АиФ», почему полыхает страна и что с этим делать.

Дело рук человеческих

Дмитрий Писаренко, aif.ru: Во времена СССР не было столько пожаров, сколько сейчас. Хотя лесов было не меньше. За счёт чего удавалось их сдерживать?

Игорь Абакумов: В Советском Союзе была создана многоплановая система, предотвращающая лесные пожары. Речь шла не о борьбе с ними, а об уходе за землёй. Для этого в лесном ведомстве работали егеря и лесники – они обходили свои участки и боролись с сушняком и валежником – распиливали его, пускали на дрова и т. п. Кварталы, на которые делился лес, всегда были расчищены.

Но люди стали уезжать из деревни, и земля опустынивалась. Это началось ещё при Хрущёве, а в постсовет­ское время случился период оптимизации, когда сокращали всё и вся, в том числе сельские школы и больницы, и это ­ускорило процесс. Сейчас, если лететь ночью не то что до Хабаровска, а хотя бы до Барнаула, вы почти не увидите внизу огней. Там, где раньше были городки, посёлки, деревеньки, теперь угасающая страна.

В итоге земля и лес остались без пригляда. А количество праздношатающейся публики при этом возросло. Например, появился спрос на так называемый сельский или экологический туризм: люди лезут в самую глухомань, а там потом возникает пожар. Вообще, 90% лесных пожаров руко­творны – действует человеческий фактор. Ходят разговоры, что это именно поджоги. Одна из версий – злоумышленники мстят власти за то, что она запретила экспорт круглого леса. Но эти утверждения надо проверять.

– Мало поджечь лес или траву. Надо, чтобы огонь смог распространиться. Крестьяне траву выжигали столетиями, а таких пожаров не было. Сейчас так сказывается развал аграрной отрасли в 90-е гг.?

– Конечно. Когда площади, отведённые под сельхозкультуры, выкашивались, огонь по ним не мог распространяться. Если пожары и случались, они носили локальный характер.

У нас с 1991 г. были выведены из оборота десятки миллионов гектаров. Это значит, что сейчас они не обрабатываются, за их состоянием никто не следит. Трава на них высыхает и становится основой для огня. Сельхозземля – это особый, стратегический ресурс. За ней дозор нужен постоянный. На ней может распространяться всё что угодно, в том числе пожары. А если ты пожар во­время не увидел, считай, что ты его уже проиграл.

По плану Сталина

– Может, имеет смысл спускать в те регионы, где часто горят леса и поля, госзаказ на производство зерна и молока? Это вынудит их развивать аграрный сектор, приглядывать за сельхоз­угодьями и тем самым предотвращать у себя пожары.

– Это хорошая идея, но, чтобы её осуществить, нужно составить зерновой баланс. Условно говоря, если мы хотим в регионах Сибири произвести 10–20 млн т зерна, надо подсчитать, сколько там придётся построить элеваторов, поставить туда тракторов и другой сельхозтехники. Кроме того, нужно создать механизм, чтобы крестьяне могли это всё купить. Да и самих крестьян где-то надо взять.

– Сталинский план преобразования природы предусматривал создание лесополос, которые меняли ландшафт и в том числе защищали от природных пожаров. Эта мера сейчас продолжает действовать?

– Сталин провозгласил Великий план преобразования природы в 1948 г., после страшной засухи, приведшей к неурожаю и голоду. Он лично беседовал с учёными, и они убедили его в том, что в стране нужно построить систему лесных полос, которая защитила бы регионы Урала, Поволжья, Центральной России от суховея казахских степей.

В те годы вдоль берегов рек (Урала, Волги, Камы, Дона, Кубани и пр.) сажались полосы деревьев, которые защищали почву от выветривания. Кроме того, земля делилась на квадратные километры, по границам которых тоже высаживались деревья. Была создана целая индустрия, в питомниках выращивались саженцы для разных климатических зон. Например, в Крыму полезащитные полосы состояли из тополей и акаций. В Татарстане – из берёз, рябин, яблонь.

Что это дало? Деревья своими корнями подтягивают влагу и тем самым поднимают водные подземные горизонты. Влага поступает в том числе сельскохозяйственным растениям. Снег задерживается, что позволяет регулировать паводковые воды и насыщать ими почву полей. А когда земля увлажнена, то и трава не сохнет и не горит.

Сейчас эти лесополосы сохранились и по-прежнему приносят пользу. Правда, они давно уже не стоят на балансе лесного хозяйства. Они могут содержаться агрохозяй­ствами, иногда региональные центры помогают деньгами. Но многие лесополосы остались без надзора – их вырубают на дрова, поджигают и распахивают. Пытаясь укрупнить поле, сносят промежуточные лесополосы. Поле становится больше, но страдает от засухи и в итоге становится источником ­пожара.