Добро и зло в человеке. Право выбора
Мы свободны творить добро и зло
Земная жизнь человека, является для него своего рода испытанием на верность. Что это значит?
Бог в акте творения дал человеку Свой образ, который предполагает в человеке такую свободу, над которой Бог не властен, которой Он Сам не может коснуться. (Если бы это было не так, то Он был бы виновен во всех человеческих грехах и страданиях). Потому Бог, будучи абсолютным смирением и любовью, ожидает свободной ответной любви, а не рабской покорности — той, которой, вопреки Богу, так часто требуют в нашем мире (говорится не о дисциплине, без которой не может существовать ни одно человеческое общество, в том числе и Церковь, а именно о рабской покорности).
Так вот, Бог никому не угрожает наказанием, тем более, адом, но Своими заповедями предупреждает человека, что совершая грех, он нарушает законы своего естества, наносит себе раны.
Бог призывает к правильной (праведной) жизни, которая соответствует нашей природе, чтобы мы не вредили себе ни делом (к примеру, пьянством, блудом, наркотиками…), ни мыслью и чувством (самомнением, завистью, лицемерием, ненавистью…), ни словом (ложью, оскорблением, лестью …)
У меня в детстве был случай, который очень помог понять смысл заповедей. Как-то раз зимой, выходя на улицу, моя мама строго настрого предупредила меня, чтобы я ни в коем случае не вздумал своим язычком дотронуться до дверной железной ручки. Конечно же, этого хватило, чтобы как только мама отвернулась, я уже прилип к этой злополучной ручке. Был, естественно, вопль боли. Но зато после того случая я знаю, что такое заповеди.
Они, оказывается, не приказ Бога, как некого свирепого начальника, за неисполнение которого от Него последует наказание, вплоть до вечных мук, а предупреждение человека об опасности совершения неверных поступков, ранящих и тело, и душу и потому влекущих за собой различные страдания. Не Бога мы гневим своими грехами, а себя калечим.
Бог же, будучи любовью, своими заповедями указывает нам, с одной стороны, на опасности причинения себе грехом страданий и смерти (духовной), с другой — на правильный путь жизни, ведущий к благу в жизни земной и вечной. Потому спасение это свободное, по любви к истине, святости и правде избрание Бога, а не покорность Ему по причине страха наказания или ожидания от Него небесных наслаждений. Христианин — не раб и не наемник у домоправителя, а бескорыстный сын Отца и наследник Царства.
Почему Бог смирился до креста, а не явился миру всевластным, мудрейшим, непобедимым царем? Почему Христос пришел к людям не императором, не патриархом, не архиереем, не богословом, не философом, не фарисеем, а нищим, бездомным, с земной точки зрения последним человеком, у которого не было ни одного внешнего преимущества ни перед кем? Причина этого все та же: власть, могущество, внешний блеск, слава, безусловно, увлекли бы весь мир, он рабски поклонился бы Ему и «принял» Его в надежде получить как можно больше справедливости, «хлеба и зрелищ», то есть благ сиюминутных, скоропреходящих. Христос же пришел так, чтобы ничто кроме истины не привлекало к Нему человека, ничто внешнее не подменяло ее, не стояло на пути вечной жизни.
Не случайно Он произнес такие многозначительные слова: «Царство Мое не от мира сего» (Ин. 18,36), «Я на то родился и на то пришел в мир, чтобы свидетельствовать об истине; всякий, кто от истины, слушает гласа Моего» (Ин.18,37).
Внешние эффекты — это идолы, которыми всю историю человечество подменяет Бога.
К сожалению, по пути внешнего, так называемого «церковного» благолепия, а точней, чисто мирского блеска пошла во многом и уже достаточно давно и церковная жизнь во всем мире. Так и вспоминаются слова одного американца-протестанта, который не только не стесняясь, но, наоборот, с гордостью делился: «У нас в церкви все должно развлекать, чтобы привлечь народ». А закон духовный, наоборот, говорит: чем больше снаружи, тем меньше внутри. И, нет сомнений, что при антихристе будет такой блеск религиозного культа, которого еще никогда не было в истории, и все ринутся на… зрелище (по-славянски, позорище).
И в истории нашей Церкви это печальное явление имеет очень многих церковных защитников. Еще в начале XVI столетия преподобный Нил Сорский выступил против роскоши, богатства и имений церковных, в особенности в монастырях, как унижающих Церковь и противоестественных ей, пытался защитить нестяжательность, но его голос не был принят — процесс обмирщения христианского сознания уже тогда оказался необратим.
Так вот, Господь Своей жизнью и Своим Крестом показал, что Он не может оказать никакого, даже малейшего давления на человеческую свободу, потому спасение открыто только тому, кто сам добровольно его избирает. По этой причине так ценна земная жизнь. Только находясь в теле, человек может творить добро или зло, грешить или вести правильную жизнь — на земле осуществляется его свобода, его выбор (право выбора).
После смерти этого уже нет, там душа бессильна изменить себя — она лишь пожинает плоды земной жизни и естественно погружается в сродную ее духовному состоянию среду вечности — правда, не окончательно, не бесконечно. Это состояние может быть изменено по молитвам Церкви.