Падение популярности образования, самый ненужный предмет и обучение на предприятиях
1. Педагоги бьют тревогу: за последние 10 лет и высшее, и даже полное среднее образование резко потеряли свою привлекательность в глазах подрастающего поколения. Вот несколько фрагментов из тревожной статьи учительницы-публициста Марины Ярдаевой (за наводку спасибо Сергею Цветкову):
https://m.gazeta.ru/column/yardaeva/13901156.shtml
Многие дети сегодня не видят смысла учиться после девятого класса вообще. А кто и после восьмого. Даже в ПТУ рядом с домом не идут. Таких подростков особенно много в республиках Северного Кавказа, Тыве, Краснодарском крае и Оренбургской области – в самых бедных регионах России. В Тыве доля заканчивающих образование после 8 и 9 классов составляет 63%. А это, как известно, самый экономически неблагополучный регион страны – в нищете там живет 34,7 % (в 2017 году – 41,5%). В этой республике огромный уровень безработицы – более 18%, больше всего безработных среди людей 35-40 лет. Сколько среди них родителей подростков 14-15 лет? Думается, большинство. И вот на этих безработных, изможденных безденежьем и страхом перед будущим матерей и отцов смотрят их дети, смотрят и не понимают, зачем им учиться. Чтобы повторить их судьбу? Они ее повторят и так, к чему терять 2-3 «лишних» года? И тогда, какая разница, как они сдадут ОГЭ, какая разница с чем они закончат школу: с аттестатом или со справкой?
Такие печальные картины разворачиваются сегодня не только в Тыве, Пермском крае, в Оренбурге и где-нибудь под Сольвычегодском. Тенденция расслоения общества по уровню образования характерна и для столиц. Знаете, например, что такое ШНОР? Это школа с низкими образовательными результатами. Школа получает такой статус (или лучше сказать, клеймо), если дети не самым блестящим образом сдали ОГЭ и ЕГЭ или получили слишком много двоек за ВПР. Таким школам урезают финансирование (хотя логично же его увеличить, если обнаруживаются проблемы, требующие решения). В таких школах учащаются проверки. От таких школ требуют еще больше отчетов, мероприятий для галочки. И такие школы становятся аутсайдерами в районном рейтинге. Место в рейтинге – сигнал для родителей. Хорошие семьи в такую школу детей уже не отведут, зато по разнарядке сюда пришлют еще два десятка двоечников и хулиганов со всего района. В итоге контингент учащихся все проблемнее, денег все меньше, выгорание педагогов все стремительнее, текучка кадров – все выше (доходит до того, что математику ведет физрук или не ведет никто), а результаты, естественно, – все ниже. Обычная такая образовательная сегрегация.
Конечно, эти дети надеются ухватить удачу за хвост, они тоже рассчитывают на дерзость юности. Девчонки метят в самозанятые маникюрщицы и бьюти-блогерки – им бы только накопить на инструменты и рекламу странички в инстаграме. Им невдомек, что быстрее дешевые наборы для маникюра купят все их потенциальные клиентки. Парни мечтают открыть шиномонтажку или купить «ГАЗель» – дождаться бы только совершеннолетия, чтоб оформить кредит. И парней этих не смущает, что сетевики организуют перевозку мебели по ценам, уже не отбивающим даже траты на бензин. В девяти случаях из десяти эти ребята так и останутся курьерами и автомойщиками или превратятся в получателей пособий. И это в лучшем случае – уровень подростковой преступности тоже растет в последние несколько лет. А дети этих детей, если ничего не изменится, вероятнее всего, проживут еще более грустную жизнь. В этом смысле наше общество вновь становится сословным.
Весной этого года в вузы собирались только 43% одиннадцатиклассников, годом ранее их было 48%, а в 2010-м – 80%. Сколько из нынешних 43% воплотят свою мечту в жизнь и пройдут строгий университетский отбор? Хорошо, если хотя бы две трети или 70% (примерная статистика прошлых лет). Много ли это, если учесть, что больше половины отказываются от борьбы за высшее образование еще в девятом классе? Точной статистики за 2021 год найти не удалось, но, по данным разных регионов, можно предположить что этим летом после девяти лет обучения школы покинули от 55 до 60% детей. Какое-то число детей перестают быть школьниками уже после 8 класса. Если прикинуть грубо, то из 100 школьников в десятый идут только 40, из этих 40 только 17 (43%) решили поступать в вуз, из этих 17 поступит человек 12 (70%). А кто-то еще сойдет с дистанции после очередной сессии, кто-то не сможет платить – округлим число счастливчиков до 10.
10 человек из 100 смогут в ближайшие годы получить в России высшее образование. И далеко не все из них – хорошее. А большинство – еще и не бесплатное. Десять из ста! Число тинейджеров, не понимающих, как найти площадь треугольника, как минимум вдвое, а то и втрое больше. И кто больше повлияет на будущее нашей страны?
В отдельных регионах Россия ситуация действительно проблемная. Но в целом, полагаю, автор сгустила краски (а возможно, где-то и напутала с цифрами). Согласно официальным данным, в 2021 году в российские вузы поступило учиться даже большее число студентов, чем годом ранее:
https://ria.ru/20210824/obrazovanie-1746966849.html
Порядка 1,2 миллиона первокурсников поступили в российские вузы в этом году, заявил вице-премьер РФ Дмитрий Чернышенко.
"Всего к учебе приступит около 4 миллионов 220 тысяч студентов. Из них около 1,2 миллиона человек – первокурсники. В прошлом году эта цифра была меньше – 1 миллион 125 тысяч поступивших", – цитирует Чернышенко аппарат вице-премьера.
Для понимания: 18 лет назад, в 2003 году, в России родились всего 1,5 миллиона детей (и примерно столько же в 2004 и 2005 годах). То есть, на первый взгляд, обеспеченность молодёжи вузовскими местами у нас невероятно высокая – хватает чуть ли не на 80% достигающих совершеннолетия молодых людей.
Однако из цифры в 1,2 миллиона мест нужно вычесть иностранных студентов (их общее число составляет почти 300 тысяч, из которых, вероятно, около 80 тысяч первокурсников). Также нужно учесть получающих высшее образование в более взрослом возрасте и учащихся повторно (со второй-третьей попытки или ради второго-третьего диплома). Но даже со всеми этими поправками, мест в вузах хватает для более чем половины выпускников российских школ (скорее даже для двух третей).
Но если упомянутые выше опросы верно отражают реальность, учиться в вузах хотели бы куда менее половины 11-классников. Это значит, что огромная часть абитуриентов поступает в вузы вопреки своим желаниям, под давлением родителей или общества в целом. Или просто потому, что поступить во многие вузы сейчас стало исключительно легко, а получать стипендию и пользоваться студенческими льготами минимум один-два семестра (до отчисления) – весёлое приключение.
Большая часть таких вынужденных или случайных студентов по профилю работать не будет, а если будет, то плохо. Вместе с тем, не торопитесь ругать молодёжь за слабый интерес к высшему образованию: в половине случаев оно действительно оказывается бесполезным. Студенты получают диплом, но устроиться работать по специальности не могут — во всяком случае, на нормальную зарплату.
Теперь сравните. На одной чаше весов – долгие 4-6 лет обучения в вузе, после которых молодой человек с вероятностью в 50% пойдёт работать курьером, официантом, продавцом и так далее – для чего столь длительное обучение со всей очевидностью не нужно. Если же вычесть студентов с гарантированным трудоустройством, вроде атомщиков и пилотов, то для остальных вероятность бесполезности диплома будет куда выше 50%.
На другой чаше весов – обнуление шансов получить работу по многим специальностям, для которых высшее образование действительно необходимо (врачи, преподаватели и так далее), зато вы сможете сразу пойти полноценно работать, сразу начать зарабатывать и набираться опыта. Даже если спустя 4-6 лет вы будете всё тем же курьером, продавцом или маникюрщиком, у вас будет большое преимущество перед теми, кто впустую потратил эти годы в вузе (в особенности, если это ненужное обучение было ещё и платным).
Молодые россияне не дураки. Они прекрасно видят, что высшее образование у нас обесценилось, сильно оторвавшись от реальных требований рынка труда. Неудивительно, что всё больше школьников задумываются о том, чтобы не тратить лучшие годы своей жизни на бесполезные вузы или даже на 10-11 классы.
Тем более, что давно уже исчезла советская дихотомия выбора между вузом и ПТУ: современные молодые люди могут легко устроиться на работу в сфере услуг, пройти короткие обучающие курсы, накопить немного опыта и открыть собственный бизнес. По времени и по деньгам это несёт куда меньшие риски, чем многолетнее протирание штанов за партами.
Впрочем, в ближайшие несколько лет российские вузы едва ли растеряют свой контингент. Во-первых, потенциальных студентов в России станет больше на несколько сотен тысяч в год – подрастает поколение детей, рождённых во время путинского бэби-бума конца 2000-х – начала 2010-х годов. Во-вторых, число иностранных студентов к 2024-му должно будет возрасти с 300 до 400 тысяч, а впоследствии и ещё сильнее. В-третьих, в крайнем случае всегда можно снизить планку для поступления (от дальнейшей девальвации высшего образования это не спасёт, но позволит системе протянуть ещё немного).
2. Опросы детей с целью выявить, что в школьной программе полезно, а что нет, иногда всё же проводятся. И они полностью подтверждают то, о чём все и так давным-давно говорят. Самым бесполезным предметом в школе являются основы безопасности жизнедеятельности:
https://lenta.ru/news/2020/09/06/no_polza/
Российские школьники считают ОБЖ самым бесполезным школьным предметом. Об этом свидетельствуют данные опроса, проведенного Институтом прогрессивного образования, передает РИА Новости.
Данный предмет хотят исключить из программы 70 процентов опрошенных. Ученики пояснили, что ОБЖ не дает практических навыков по выживанию, а сами уроки зачастую являются формальными. Также почти 60 процентов респондентов считают ненужной технологию, а около 40 процентов убрали бы из школьной программы астрономию.
Дети подчеркнули, что хотели бы добавить в школьную программу уроки психологии и финансовой грамотности. 30 процентов респондентов хотели бы видеть в расписании программирование и половое воспитание. Также школьники внесли бы в свое обучение йогу и танцы.
Как видно, школьникам не хватает предметов, которые развивают навыки общения, помогают поддерживать здоровье и физическую форму, учат обращению с деньгами и информацией. Если пытаться объединять всё это в один предмет (что далеко не обязательно), то его можно было бы назвать «Основы жизнедеятельности», и это стало бы отличной заменой нынешнему ОБЖ (хотя кое-что из курса ОБЖ, разумеется, надо оставить):
https://olegmakarenko.ru/2201952.html
Показательно и приятно, что школьники хотят больше программирования, и печально, что они считают предмет «технология» вторым по бесполезности после ОБЖ. Впрочем, по-видимому, это скорее говорит о текущем уровне преподавания этого предмета, равно как и об уровне преподавания информатики.
3. Блогер Ирина Горелова объясняет, почему в современных условиях не имеет смысла обучать рабочих так, как это делали в советских ПТУ:
https://olegmakarenko.ru/2200305.html?thread=815245297#t815245297
Невозможно готовить дрессурой для неизвестного оборудования.
В СССР станки на всех заводах были практически одинаковые, и они же предоставлялись в ПТУ. Завод в качестве шефской помощи мог подогнать старое оборудование, которые ещё использовалось.
Сейчас оборудование обновляется с бешеной скоростью настолько, что по нему бесполезно организовывать централизованное обучение. Пока программу утвердят и инструкторов найдут — на предприятиях оно уже не используется.
Поэтому оптимальный вариант ПТУ-обучения — на самих предприятиях. Только вот предприятиям заморачиваться не хочется. Но приходится.