РАССКАЗЫ о Жизни
Малышев Андрей Валентинович
Постовой
Рассказ
Одиноко маячила на перекрёстке фигура усталого человека.
И хотя в этот тёплый июльский вечер время дежурства у сержанта милиции Иванова подходило к концу, всё равно ему было как-то неуютно и тоскливо. Сержант, не торопясь, посмотрел на часы: ещё немного, и его очередная патрульно-постовая смена позади. Дома ждала ласковая жена Любаша, да трое ангелочков-сынишек, мал мала меньше.
Внезапно ожила и угрожающе зашипела его переносная радиостанция, из динамика которой послышался голос дежурного по райотделу: – Двенадцатый, двенадцатый, на связь! Серёжа, Иванов, ответь!
Привычным движением милиционер щёлкнул манипулятором радиостанции: – Да, на приёме двенадцатый!
– Сергей! – Иванов услышал знакомый голос лейтенанта Кравцова. – У ресторана «Надежда» пьяная буча, алкашня нормальным людям мешает отдыхать, хулиганят! Автопатрули я подтягиваю, но не успеют они, Серёжа… Ты поблизости, помоги людям, пожалуйста!
– Вас понял, исполняю, – привычно ответил постовой и грустно улыбнулся, – да, не было печали…
И хотя время его дежурства практически подошло к концу, сержант заторопился к увеселительному заведению, где и в самом деле гуляющей в ресторане свадьбе мешали отдыхать и приставали местные пьяные гопники – шпана, если кто не понял. Прибыв на место происшествия, благо оно было недалеко, сержант содрогнулся: у ресторана при свете редких тусклых уличных фонарей разыгралась целая баталия, драка, если проще говоря. Было видно, как на вышедших из ресторана подышать чистым воздухом жениха и невесту, которая явно была в положении, и их близких, напала местная шпана. Так бывает, слово за слово, первый удар, и вот она – первая кровь пролилась.
Но сейчас, а это сержант видел чётко, преступники избивали не только жениха и его близких, но даже невесту. Подбегая к месту происшествия, сержант Иванов увидел, как местный буян-хулиган Петухов в пьяной удали саданул ногой прямо в живот беременной невесте, облачённой в белоснежное платье, которая, охнув от его удара, плавно и медленно опустилась на асфальт.
Лихо влетев в кучу дерущихся, первым делом сержант разнял разбушевавшихся людей и пристегнул бандюгу Петухова наручниками к себе.
И вовремя: потому что преступник пытался ударить невесту чем-то блеснувшим в его руке. В ту же секунду сержант почувствовал острую резкую боль в боку и успел увидеть, как в руке у Петухова мелькнул выкидной нож. Умелым движением сержант выбил у преступника оружие.
Как-то сразу из его раны по его светло-синей милицейской рубашке тонким ручейком потекла кровь.
Такая красная-красная.
Чтоб не тревожить окружающих, сержант прикрыл рукой свою рану. После чего попросил унести невесту, до сих пор не пришедшую в себя, в ресторан, и вызвать «Скорую помощь».
Двери ресторана широко раскрылись, и оттуда выскочила разъярённая толпа пьяных гостей свадьбы. С воплями «Наших бьют!» они подскочили к сержанту и, не видя даже его раны, а видя, что из злодеев на месте преступления остался только один, тот, что был скован с сержантом браслетами наручников, толпа захмелевших людей требовала милиционера немедленно отдать им на расправу нелюдя, посмевшего ударить невесту.
– Спаси меня! – загнусавил в хмельном плаче протрезвевший вмиг бандюган. – Не отдавай меня им!
Потные, пахнущие алкоголем и дышащие злобой люди стеной обступили сержанта, не замечая, как кровь с его рубашки стекала уже на асфальт. Пытались бить и плевать в преступника.
Правда, вот их удары и плевки почему-то доставались бедному сержанту, но что поделаешь, есть такой долг у милиции – Родине служить!
Почувствовав, что у него плавно начинает отключаться сознание, сержант рванул из кармана своё спецсредство – десятую «Черёмуху», круговым движением создал облако слезоточивого газа вокруг себя и крикнул, теряя силы: – Всем назад!
Толпа дрогнула.
– Назад, я сказал! – едва ли не плакал в отчаянии постовой сержант. – Люди ли вы?!!
Вконец озверевшие люди отступили.
Победной музыкой послышались звуки милицейских сирен, и к месту происшествия подскочило четыре патрульных УАЗА. На троих красовалась надпись «Патрульно-Постовая Служба Милиции», на четвёртом грозно блестел «ОМОН». Вслед за ними с включёнными маячками и сиреной подъехала «Скорая помощь».
Только сейчас толпа заметила кровь на работнике милиции и стыдливо замолчала.
Упавшего на руки своих товарищей и потерявшего сознание сержанта Иванова положили в «Скорую», где на него с тихой любовью и каким-то сожалением, роняя свои слёзы на пол машины, смотрела спасённая им невеста, ласково поглаживая рукой не рождённого ещё Человека.
Пристав
Рассказ
Не светило солнышко через зарешечённые окна мирового суда, что в городе Копейске Вологодской области. Вздохнув, судебный пристав Ваняткин разочарованно отошёл от окна: ну не желает светило заглянуть к ним в гости и обходит их стороной! Что ж тут поделать. Да и должность у Ваняткина Ивана Сергеевича, сорока лет от роду, была не просто пристав, а аж целый судебный пристав по обеспечению установленного порядка деятельности судов УФССП по Вологодской области. С утра от домашних хлопот и болезни сынишки болела у Ивана Сергеевича голова, то одно, то другое, наш читатель поймёт, что не просто, ой как не просто быть приставом в наш суматошный двадцать первый век!
Впрочем, жаловаться Ваняткину особо было не на что, жизнь текла и, как говорят, била ключом и иногда даже по голове. На слушание по бракоразводному процессу подтягивались его первые участники: вечно обиженная своим мужем-пьяницей и драчуном разбитная девка Ирка Клевакина, пришедшая зачем-то со своими маленькими детьми и несколькими своими подругами в качестве боевого подкрепления. Чуть позже подошёл и сам Васька Клевакин с какой-то опухшей от постоянной пьянки физиономией, на которой выделялись хитро и блудливо бегающие серые глазки.
Пристав Ваняткин мысленно вздохнул: «Вот и ещё один рабочий день наступил, такой же серый и унылый, как и все предыдущие».
Из своего кабинета выглянул мировой судья Стафеев и приветливо глянул на Ваняткина: – Приглашайте, Иван Сергеевич, на слушание дела супругов Клевакиных.
Кивнув головой в знак согласия судье, дисциплинированный пристав пригласил в судебный зал заседаний разводящихся супругов Клевакиных. В зал прошли Клевакина с детьми и своими свидетелями-подругами, а также грозно улыбающийся пьяница Васька Клевакин, после чего двери зала заседаний плавно закрылись за вошедшими. Пристав Ваняткин сел за свой рабочий стол, что находился неподалёку от входных дверей в здание суда, и полностью ушёл в грустные думы. Да, дел невпроворот, доставляли беспокойство болезнь сына, извечная нехватка денег вследствие маленькой зарплаты и невозможности подрабатывать, да и кредит висел на нём, точно дамоклов меч, и не успокаивалась пилящая его день и ночь стервоза-жена. Короче, всё было как у всех, хоть и понятно, что у кого-то лучше, а у кого-то наоборот. К тому же его начальник по работе требовал с него, с Ваняткина, показатели и протокола на нарушителей, а какие у него могут быть показатели и протокола, чай не патрульно-постовая служба! Пристав презрительно усмехнулся и задумался.
Внезапно внимание Ваняткина привлёк какой-то гул и шум, доносившийся из зала заседаний. Так и есть, опять этот Васька Клевакин номера откалывает! А ведь был мужик ничего: и непьющий, и работящий, одно слово – перворазрядник-боксёр. Его наш пристав помнил ещё по горячей точке, когда вместе служили, хоть и в разных, но в десантных подразделениях доблестной Армии. Был такой период в жизни и у нашего героя. Правда вот, потом женился десантник Клевакин, дети пошли, казалось бы, живи да радуйся, но нет! Попалась Ваську жёнка в тыщи раз хуже его Зинки, и пилила, и низводила мужика так, что он и подсел в итоге на стакан. А мог бы и не подсесть, если любила бы его Ирина, правда вот где она, любовь-то?! В зале продолжали шуметь. Из открывшихся дверей зала выглянул раскрасневшийся судья Стафеев: – Иван Сергеевич! Угомоните хоть вы этого хулигана Клевакина!
Пристав вместе с судьёй зашёл в зал суда.
Это надо было видеть: на судейском столе, грозно притоптывая ногами, стоял не протрезвевший ещё буян Васька Клевакин и кричал жене: – Ты послушай, я же любил тебя, и как ты смогла сделать из меня чудовище, законченного и не просыхающего алкаша?! Пилишь, пилишь «работы нет у нищеброда», а тебе интересно, что нищеброда сократили на работе и выкинули на улицу?! Тебе интересно, что я стал такой вечно пьяной мразью из-за тебя?!! А ведь когда-то…
По грязным и небритым щекам Васьки Клевакина текли гневные слёзы боли и отчаяния.
Выдохнув коротко как-то: – Да пропадите вы все! – Клевакин дрожащими руками достал из кармана ручную гранату и, зло выдернув чеку, бросил её на пол в аккурат на середину зала суда.
В зале повисла изумлённая в своём ужасе тишина.
Словно бы решив для себя что-то очень важное, посмотрев перед этим на детей Клевакиных, пристав Ваняткин оттолкнул в сторону опешившего судью, бросился на гранату и закрыл её своим телом.
Ахнул гулкий взрыв.
Тело Ваняткина вздрогнуло: казалось бы воспарило к небу, но тут же, повинуясь законам гравитации, опустилось на пол, заливая его кровью.
Испуганно и тревожно заплакали дети, словно бы проснувшись от какого-то дурманящего сна, заверещали бабы.
Солнышко, обходящее их судебный участок, заглянуло-таки в зал суда, одаряя его и светом, и теплом своей любви.
ДУРАК
Рассказ
Вот и темнело ночное летнее небо над вологодским городом Сокол, что на
Русском Севере нашей великой Матушки — России.
Большой, почти пятидесяти тысячный город спал безмятежным сном, но не
спали его правоохранители.
На окраине города неприметно стояли три оперативных патрульных «УАЗа» и
желтый милицейский мотоцикл «Урал» городского отдела внутренних дел.
И весьма весело было в машинах тех, ибо вино и водка рекой лились в среде
правоохранителей этих и их временных хмельных подруг.
Пили и гуляли все, кроме одного, который в отличие от них, знал, что такое
Долг, и поэтому впоследствии так и не ставший ни полковником, ни
генералом.
— Пей же! — настаивали хмельные и веселые сослуживцы его, — Ты что,
дурак?! Будь как все, плыви по течению, и люди к тебе потянутся и полюбят
тебя!
Но не был подобен им наш герой, и отказавшись от протянутых к нему
стаканов с алкогольной заразой, решительно вышел из патрульного «УАЗа»,
говоря, –Как замечательно все устроились! С девками бухаем и анекдоты
травим! Все закоснели, словно умерли в равнодушии и пофигизме своем! Еще
немного, и как жвачный скот станем, и поведет всех на убой любой, вставший
над толпой, очередной, злой, наглый и циничный, вороватый вождь! Что?!
Забыли, что мы на страже города нашего и людей его! И кому мы подобны,
предавая их всех?!
Недоуменное и презрительно молчание было ему в ответ.
— Ну ты и дурак! — откровенно смеялись над ним его коллеги-милиционеры,
— Поди генералом станешь! Кому нужны твои старания! Блин, сияющий
рыцарь без страха и упрека! Супермент, мать твою!! Ночью в одиночку город
охранять!!! Кто ты этим людишкам?! Никто!!! Впрочем, как и они тебе! Эх!
Так ты ничего и не понял в службе!!!
Но ничего не ответил им наш герой, ибо понимал, что не поймут они ничего!
Сев за патрульный «Урал», он плавно отъехал от места пиршества и гуляния
оперативного отряда ночной милиции.
…Его он заметил сразу: в темноте ночи, подсвеченной городскими
электрофонарями, наш герой заметил человека, едущего на мопеде с каким-
то большим контейнером на багажнике.
Вспыхнул синим и красным проблесковыми маячками милицейский «Урал»,
озаряя черноту ночи, как гром с небес победоносно запела милицейская
сирена, и наш отважный милиционер, что называется, в «два прыжка» догнал
подозрительного мопедиста.
И не зря!
Ибо в ходе задержания было установлено, что неизвестный, кстати, бывший
на учёте у психиатра, ранее похитил радиоактивный контейнер, абсолютно
опасный, и несущий смерть всему живому, и планировал этот нелюдь бросить
свой страшный груз в водоочистные сооружения городского водозабора, с
тем, чтобы вместо воды, людям из кранов текла смерть.
Спас в тот час свой мирный и спящий город наш герой, спас, правда
генералом и героем наш земляк так и не стал, ибо не любили за Правду его
чиновные начальники, но цель Жизни своей, которая в Любви есть, он
достиг, ибо верно сказано, что Бог ЕСТЬ Любовь, и спасая даже одного, ты
спасаешь весь мир !
Мириады звезд в бездонном Небе рождали новые миры, гасли и вспыхивали,
вновь и вновь обновляя Вселенную, полную нот страсти, радости и любви, и
этот прекрасный безграничный мир искрился радугой Вселенского Абсолюта
и отражался в глазах малыша, подобного Ангелу, и мир этот стоило бы
сберечь и сохранить, ибо в глазах Маленького Ангела отразилась Истина —
Любовь !