Я стояла и пыталась прочитать эти имена вслух, повторяя их словно заклинание, но мозг отказывался понимать происходящее. Азизова Наргиз Рашадат кызы, Масимова Биллура Тельман кызы, Мусаева Фируза Гамлет кызы… Звучит как перечень сладостей на восточном рынке или имена героини «Тысячи и одной ночи». Но я пришла не за десертом — сильно болели суставы, и хотелось просто найти подходящего врача. Но, честно говоря, глядя на список медперсонала с необычными фамилиями, я поняла, что это будет непростая задача.

Молодой врач с головокружительной карьерой

Вообще, если искать среди сотрудников нашей поликлиники настоящую «звезду», то это, без сомнений, — врач-лор Халимов Бохирджон Каюмович. Его профессиональный взлёт напоминает сюжет из фильма про супергероев: всего лишь год назад он переступил порог медицинского университета в Душанбе с дипломом в руках, а сегодня уже спокойно ведёт приём в одном из самых оживлённых районов российской столицы. За столь короткий срок пройти путь от выпускника таджикского медвуза до должности оториноларинголога в Москве — это не просто скорость, а настоящая экспресс-магия карьерного роста.

Мне вот просто интересно, как молодой врач справляется с новой для него реальностью: сумел ли он за столь короткий промежуток уловить все особенности менталитета москвичей, привыкших к современной медицине, или он ставит диагнозы и выписывает рецепты по старинке, опираясь на опыт седовласых старцев? Представьте: вчера он изучал фитотерапию среди предгорий Памира, а сегодня обсуждает с пациентами насморк и боли в горле.

Посетителей поликлиники это, мягко говоря, сбивает с толку. Когда перед глазами список врачей, где привычных русских фамилий почти нет, появляется ощущение, что попал на международный семинар медработников, где разнообразие имён и культур столь велико, что поневоле ощущаешь себя не в своей тарелке. И хотя новый порядок внушает уважение к профессионализму приезжих специалистов, в глубине души невольно возникает мысль: «А мы случайно не оказались участниками большого культурного эксперимента?»

Свобода выбора: хочешь к «кызы», хочешь к «оглы»

Беготня по коридорам поликлиники превращается в этакую мини-экскурсию по закоулкам Средней Азии и Закавказья. Вот, например, гастроэнтеролог Самедова Эсмира Мамедали кызы: аккуратный белый халат, улыбка и спокойный взгляд. У вас разболелся живот, мучает диарея или запор? Наверняка она даст прекрасный совет по правильному питанию, но в голове невольно крутится мысль: а не предложит ли она вместо скучной диетической каши секретный рецепт ароматного плова или сочной самсы, который ей достался от прабабки, живущей в горах?

И таких врачей здесь пруд пруди. Вот Давудов Самир Сабир оглы — эндоскопист, уже одно только его имя звучит как описание восточного орнамента.

А в коридоре жизнь кипит... Пожилая женщина шепчет другой пациентке, ожидающей своей очереди:

— Вы к… к… Самедовой?

— Нет, к Бохирджону, — неуверенно отвечает та.

— Как это вообще выговорить? — добавляет третья, и вокруг раздаётся тихий смешок.

Всё это создаёт впечатление, что в Москве действует негласный «квотный» принцип: на каждого местного врача должно приходиться минимум несколько специалистов с «кызы» или «оглы». Ничего против иностранных специалистов не имею, но когда заходишь в кабинет и перед тобой молодой врач, который ещё совсем недавно проходил практику в Душанбе, невольно задаёшься вопросом: «А вы точно знаете, где у человека миндалины и уши?»

Теперь наши поликлиники уже не просто лечебные учреждения. Они скорее напоминают международные лаборатории обмена опытом, где пациенты выступают одновременно и слушателями, и участниками, а каждый визит превращается в маленький урок культурного многообразия.

Бирюлёво в новом восточном ритме

Бирюлёво всегда было районом с характером — суровым и прямолинейным. Но теперь его атмосфера удивляет своим колоритом, особенно в медучреждениях: кажется, что каждый кабинет заполнили выпускники вузов из Средней Азии. Чтобы попасть на приём, уже недостаточно просто записаться через ЕМИАС — полезно знать хотя бы пару слов на таджикском или азербайджанском, чтобы хоть как-то понимать врача и не потеряться в разговоре.

А вот Мамедова Ламия Джейхун кызы — одна из участковых терапевтов. Она выслушает жалобы с большим вниманием и доброжелательностью, а её фотография на стенде напоминает обложку глянцевого журнала: белоснежный халат, сияющая улыбка, безупречная причёска. Красотка, не поспоришь. Вот только меня не покидает мысль: «А стетоскопом она хотя бы пользоваться умеет?»

Поймите меня правильно — для меня проблема вовсе не в том, откуда приехали все эти специалисты. Для меня главный вопрос — а где же русские врачи? Их с каждым годом становится все меньше, как бесплатных пляжей в Сочи. Неужели все ушли в частные клиники, не выдержав конкуренции с энергичными выпускниками Таджикского медицинского университета?

Смотрю на этот бесконечный поток трудно выговариваемых фамилий — и невольно возникает впечатление, что я уже не в Бирюлёве, а на окраине Бишкека, где все друг друга знают, и каждый второй «оглы».

Новые стандарты отечественной медицины

Справедливости ради стоит отметить, что новые врачи стремятся выглядеть максимально профессионально — вежливые улыбки, белоснежные халаты, каждый жест, каждый взгляд тщательно продуман. Но как бы они не старались, сквозь этот визуал отчётливо проглядывает восточный колорит, ощущение «иной традиции», которое невозможно игнорировать.

Заходишь к инфекционисту Азизовой Наргиз Рашадат кызы — и невольно ждёшь от него что-то вроде мини-лекции о долголетии, а Бохирджон Каюмович, наш молодой лор, выглядит так, будто владеет каким-то особо секретным рецептом, способным излечить от любой хвори. Ведь в конце концов не зря же он тащился из Душанбе в Москву, не иначе как очень ценный специалист.