«Америка Америкой, но я родился в России, люблю свою страну». Призер Олимпиады Скобрев о «Ледниковом» и жизни в США
Поговорили с Иваном о его настоящем.
Иван Скобрев — российский конькобежец, серебряный и бронзовый призер Олимпиады-2010 — уже в третий раз участвует в «Ледниковом периоде». В 2014 году, после Игр в Сочи, он победил в проекте с Оксаной Домниной. Позже, в 2022 году, он выступал с Викторией Синициной, но сделать победный дубль не удалось. В 2026-м Иван снова оказался на льду «Ледникового», но уже с действующей фигуристкой Александрой Степановой.
Корреспондент Sport24 Анна Афонская пообщалась с Иваном после съемок и узнала, за что он так любит этот проект, когда ему было тяжелее всего в «Ледниковом». Также обсудили прошедшие Олимпийские игры, жизнь в США и спортивную карьеру его детей.
— Чем вас так зацепил проект, что решили в нем снова поучаствовать?
— Ильей Авербухом (смеется). На самом деле, мы все — давние друзья, конькобежцы и фигуристы. Конечно, при поддержке Первого канала. И тот опыт, который у меня был в моем первом сезоне после окончания Олимпийских игр в Сочи, незабываем. Удалось не только поучаствовать в «Ледниковом периоде», но и проехать с Ильей Авербухом по многим городам России в паре с Оксаной Домниной. Поэтому это, конечно, один из знаковых этапов моей жизни.
Когда потом были другие предложения (с Викторией Синициной, сейчас с Александрой Степановой), то очень трудно отказать Илье, всей этой команде, которая собирается. Это дополнительные эмоции, дополнительное желание держать себя в форме, доказывать себе, родным, близким, телезрителям, что еще умею кататься, еще умею делать сложные поддержки, ставить номера, которые достойны 12 баллов.
— Три сезона в «Ледниковом»: когда было сложнее всего?
— Мы часто обсуждаем и с Сашей, и с ребятами, с кем комфортнее, тем более когда за плечами три «Ледниковых периода». Первый с точки зрения понимания, наверное, самый тяжелый, потому что я не знал, как кататься на фигурных коньках. Я до этого катался на них только в три годика, когда маленький был, только вставал на лед. Потом у меня были хоккейные коньки, конькобежные, шорт-трек, но вот фигурные появились впервые в 31 год, и все это веселье началось у меня. Честно говоря, благодаря Оксане [Домниной] он дался мне непросто, но уверенно, она вела все наши номера, вела все наши тренировки: как правильно сделать шаги, как правильно войти в поддержку. В принципе, мы осмеливались на очень серьезные вещи.
Я понимаю, что спустя 12 лет я на такое уже не готов пойти, на что шел с Оксаной. Но при этом Александра Степанова по-своему уникальна. Она действующая спортсменка. Понятно, что многого она не понимает в шоу «Ледниковый период», но при этом очень старается соответствовать этому духу — не просто фигурного катания, а элементам шоу. Мы шли на разные эксперименты, ставили практически каждую неделю свежий образ, новый номер, у нас новая музыка, новые поддержки, элементы. И, на мой взгляд, неплохо получалось у нас.
— Вы предлагали какие-то идеи для номеров?
— В основном идеи исходят от нашей команды, будь то команда Жулина или Ильи Авербуха. Но при этом я могу предложить какие-то поддержки, которые у меня уже есть за плечами, какой-то набор шагов, который я умею делать. Где-то, может быть, расставить акценты во время начала номера, что, я считаю, смотрелось бы лучше. Но опять же, есть люди, которые смотрят со стороны во время прогона.
— Александра сразу смогла довериться вам во время опасных, сложных поддержек? Страх присутствовал?
— Да, конечно, присутствовал. Но, во-первых, Саша ни разу не каталась с «чайниками» вроде меня. С Ваней Букиным, ее постоянным партнером, она чувствует себя уверенно и комфортно. Так получилось, что до последнего она была занята на шоу в Питере, поэтому буквально за пять дней до начала проекта мы встретились. Первые два дня она присматривалась, понимала, что я умею, как я умею, уверенно ли стою на коньках. В принципе, мы быстро нашли общий язык, мы, правда, провели около 10 часов на льду за те два дня. Думаю, оттуда и родилось доверие.
— Были какие-то ожидания по местам, результатам?
— Понятно, что в этом проекте удовольствие ради удовольствия, но хочется все равно соответствовать уровню всех тех ребят, которые собрались. Я не слукавлю, если скажу, что это самый катающийся проект. Буквально все мальчишки хорошо и уверенно чувствуют себя на льду. Соответственно, нюансы в деталях, и эти детали надо, конечно, отыграть, будь это шуточный номер или задушевный. Поэтому приходится все прорабатывать, соответствовать тренерскому штабу, постановщикам.
Конечно, хочется получать все 12 и бороться за самые высокие места. Это в крови у спортсменов: будь то девчонки, наши профессионалки, или ребята, которые имеют отношение к актерскому мастерству, к спорту, к хоккею, фигурному катанию — все хотят получить максимум. Это работа. Ты тратишь по пять часов в день на льду и потом говоришь: «А какая разница? Поставят мне 5.8». Нет, конечно. Все равно надеешься, что тебя оценят по достоинству, потому что проводишь очень много времени на льду. Стараешься, падаешь, потеешь, потому что прокаты не всегда просто даются. Разучивание всех этих элементов — непростой труд.
— Если бы в четвертый раз позвали, пошли бы?
— Я не знаю, буду ли жив еще. Да не, я с огромным удовольствием соглашаюсь на «Ледниковый период». Если меня не обременяет работа, есть возможность приехать и отработать в «Ледниковом периоде», я с удовольствием приму участие в этих мероприятиях, потому что мне они реально по душе. Ты чувствуешь себя здесь спортсменом, обратно возвращаешься в ту стезю, в которой я провел почти всю свою жизнь.
— Сейчас прошли Олимпийские игры. Следили за какими-то видами спорта?
— Я смотрел хоккей, потому что сейчас моя работа связана с ним. Мои двое сыновей играют в хоккей. Мы вместе просматривали фигурное катание с ребятами, с Аллой Михеевой встречались по этому поводу. Смотрел полностью короткую и произвольную программы у женщин. И все. В конькобежцах там довольно-таки слабый состав, смотреть не на что особо было.
Смотрел, читал в новостях. Понятно, что при отсутствии топовых наших спортсменов на Олимпиаде теряется интерес.
— Выступление Ксении Коржовой (российская участница Олимпиады-2026. — Sport24) как оцените?
— Кто такая Ксения Коржова? Я не знаю Ксению Коржову. Я знаю, что поехали две девочки на Олимпиаду, но они, видимо, настолько молоды, настолько еще ничего не добились. К сожалению, я настолько сейчас не вникаю в конькобежный спорт.
Здорово, что они отобрались, что у них был такой опыт. Я не знаю, сколько им лет, но опять же, на моей первой Олимпиаде мне было 24 года. Соответственно, там ближайшее место у меня было 5-е или 6-е. На следующей Олимпиаде уже удалось выиграть медали. Поэтому это колоссальный опыт: поехать на Олимпийские игры, почувствовать дух олимпизма, получить экипировку, провести время в олимпийской деревне. Это очень знаково. То, что сейчас происходит… К сожалению, у наших спортсменов это все как-то обособленно. Раньше мы ехали одной огромной семьей, у нас был Русский дом. У нас была своя коммуна, где собирались все спортсмены — будь то хоккеисты, фигуристы, конькобежцы, лыжники. Это, конечно, все по-другому, когда едет целая национальная команда, а не отдельно взятые два-три человека.
— Вы работали тренером в хоккее и фигурном катании. Где больше понравилось?
— У меня был опыт работы с Женей Плющенко в его академии. Мы с Женей живем друг от друга недалеко, и так получилось, что играли в одной команде, которую он же и создал — «Союз чемпионов». Было свободное время, как раз я помогал своим детям в тренировках. Мы с Женей переговорили, я сказал: «Давай попробую, в зале помогу твоим ребятам. Может, что-то новое привнесу». Был такой опыт, где-то на протяжении полугода мы сотрудничали. И все бы ничего, начался «Ледниковый период», где я выступал с Викторией Синициной, и просто физически не находилось времени уже помогать Жене. А так, конечно, интересный опыт: совершенно по-другому все это, все-таки более индивидуальный вид спорта. Колоссальный труд девчонок и мальчишек, которые занимаются фигурным катанием.
Хоккей все-таки более-менее командный, и ты можешь положиться на команду: они все вместе, тренируются определенное количество времени. Эти же готовы тренироваться с утра до вечера, будь то лед, зал, ОФП. Везде родители, и тут же ребята делают уроки по дистанционному обучению. 12 часов минимум они уделяют тому, чтобы держать себя в форме, чтобы совершенствоваться и становиться лучше. Это незабываемый опыт.
— В 2024 году вы переехали в США, чтобы работать с хоккеистами. Поделитесь, какие у вас успехи за два года работы в Америке?
— Хорошие успехи. Мы выиграли с командой U-20 (Коннектикут Джуниор Рейнджерс. — Sport24) Премьер-чемпионат Америки (USPHL Premier. — Sport24). Только я переехал, мне дали юниорскую команду, с которой я работал полностью в зале. Был интересный сезон, мы были лидерами по сезону-2023/24. Потом мы дошли до финала. Напряженный финал был: мы проигрывали 1:4, потом сравняли, в овертайме выиграли 5:4. Это такой незабываемый был для меня момент. Первый год в американском клубе — вот такой успех.
Потом больше концентрировался на более младших возрастах, потому что две юниорские команды. Не разрывался, чтобы не было обид. Сын у меня играл в команде 2010 года, будучи 2011 года. Я был тренером-ассистентом у этого года. Плюс мы открыли академию, где по утрам надо было заниматься. Там 150 детей, которые приезжают к нам из разных регионов Америки, из разных стран, в том числе из Казахстана мальчишки есть, из России, из Европы. И вот с ними приходится мне работать по утрам: на льду делать пауэр скейтинг (силовое катание), плюс работа в зале. И уже у меня нет времени, чтобы чисто фокусироваться на юниорских командах.
У нас классная организация, 600 детей, и я рад быть частью этого механизма. Мне доверяет руководство, у нас неплохо складываются отношения. Плюс мои двое пацанов под присмотром, они там играют.
— До отъезда вы говорили, что у вас есть амбиции, но не называли их. Сейчас можете их раскрыть?
— Одна из ключевых идей была, что мы будем жить все вместе. Потому что даже те предложения, которые были у меня в КХЛ, это не были московские клубы. А у мальчишек такой возраст: сейчас одному 14, другому 12 лет. Все-таки супруге не всегда удается усмирить их пыл, они же хоккеисты, и здесь нужен отец, который будет заниматься, будет работать. Так получилось, что поступило предложение из хоккейной серьезной организации, где мои дети могут заниматься и быть под присмотром, поэтому мы приняли это решение.
Мы не обрываем ни с кем связи, поэтому всегда при возможности готовы приехать и посотрудничать с нашими хоккеистами, фигуристами, да и со всеми видами спорта. Потому что все равно Америка Америкой, но я родился здесь, я люблю свою страну, поэтому всегда с удовольствием приезжаю и принимаю участие в разных мероприятиях.
— Вы уже два года живете в Америке. Чего не хватает там, что есть в России?
— Мне такой вопрос часто задают. Понятно, что ты скучаешь по определенным местам. Но честно: по зимней Москве я не скучаю, вообще не скучаю. «Ледниковый период»? По «Ледниковому периоду» — да, скучаю, конечно. Мы вот собрались, но опять же, все равно есть уже приоритеты. Я говорю, что семья превыше всего и до тех пор, пока моей семье комфортно, моим детям комфортно. Сейчас ставка, конечно, на мальчишек, чтобы они получили достойное образование. Они учат и российскую школьную программу, мы ни в коем случае не специализируемся только на американской школе. Мы продолжаем нанимать репетиторов, которые работают дистанционно с мальчишками: математика, русский язык. По математике намного сильнее программа, которую Филипп проходит по российской школе дистанционно. Поэтому это все интересно. Это просто желание дать чуть больше возможностей своим детям, чем было у нас.
Но при этом я говорю, что мы с огромным уважением относимся и к Хабаровску, в котором я родился, и к Москве, где мы прожили безумное количество времени, и к Санкт-Петербургу, который воспитал меня с 14 лет, и к тренеру моему, который привел меня в сборную, и к Череповцу, который помогал мне на протяжении всей моей профессиональной карьеры. Очень много знаковых мест в нашей стране, которые я люблю, ценю и обязательно при первой возможности пытаюсь посетить. Америка… Да, там есть возможности. Опять же, это, наверное, необходимый опыт: понять, как устроен американский спорт, выучить язык, попробовать свои силы на уровне юниорских лиг, если мы говорим про детей сейчас. И мне перенять тоже что-то такое: почему, допустим, те же канадцы и американцы считаются одними из лучших атлетов не только в хоккее, но и вообще в мире. Поэтому все это интересно и просто идет в копилку.
— Вы говорили, что хотели бы вывести английский на новый уровень, в бытовом плане он вам легко дается, а в профессиональном есть какие-то сложности. Удалось?
— Конечно, удалось. Поначалу — да, была немножко специфика своеобразная, особенно в хоккее. Сейчас уже прошло два года. Когда ты с утра до вечера на катке и общаешься с англоговорящими, то все эти барьеры стираются. Даже у детей: первые два месяца было очень тяжело, но потом уже не остановить их. Наоборот, пытаюсь, чтобы они не забывали русский, особенно младший. Вот он прям плотно занимается с нашим репетитором. Он в седьмом классе, а проходит программу второго.
— Какие успехи у детей в хоккее?
— Молодцы. Младший становился уже не раз лучшим вратарем лиги по своему году. Даже нет, не по своему году, а на год старше, потому что он 2013 года, а играет за 2012-й. Филипп тоже, в принципе, доминирует: набирал большое количество очков по своей лиге. Сейчас он со мной здесь, потому что супруге было тяжело оставаться с двумя. Поэтому мы договорились, что он поехал со мной на этот период времени. Сезон будет заканчивать здесь, на Кубке Москвы, потом будет плей-офф, возможно, еще чемпионат России. Пока он поиграет здесь, но следующий сезон с большой вероятностью начнет уже опять за океаном.
— Есть желание, чтобы дети превзошли вас в спорте?
— Я думаю, у каждого родителя есть такие желания. Будь-то в спорте или, допустим, если родители — учителя или бизнесмены. У всех есть желание, чтобы дети стали успешнее. Но главное, чтобы они были здоровыми и любили родителей. А там уж как получится. Понятно, что спорт спортом, в принципе, все данные генетические у них есть. Мне кажется, мы достаточно правильно воспитали детей: они не разбалованы, но при этом и не замкнуты. Так что все в их руках. Те возможности, которые есть у них, нам о них только было мечтать.