«Рано или поздно за все свои злодеяния человек наступит на свою мину» — интервью с Кареном Оганесяном, режиссером фильма «Прямой эфир»
Несмотря на то, что фильм был запущен в разработку пару лет назад, его тема, на мой взгляд, сегодня стала ещё более актуальной. Правильно ли я понял, что по вашей задумке мина, на которую встал герой Кирилла Кяро является неким символом ошибок прошлого, оставленных нашими предками, а бездушное и бездумное поколение блогеров как потенциальная угроза ошибок будущего?
– Да, все верно. В чем смысл нашей картины в рамках притчи – за все в жизни нужно отвечать. У плохого поступка нет срока годности. Будь то созданная нами мина или поколение блогеров, это все нам вернётся в любом раскладе. И я хотел показать, что любой плохой поступок может сразу здесь и сейчас вернуться. Или спустя много лет, вне зависимости от того, как бы ты не старался избежать своего бумеранга или искупить свою вину. Мы часто задаёмся вопросом, почему, например, как персонаж Кяро, ребенок болеет? Почему бог это допускает? А все дело в том, что ты когда-то был тем самым человеком, совершившим , что-то плохое. Испортив чью-то карму. И, допустим, назвать своего ребенка именем жертвы в надежде искупить свою вину — недостаточно. Потому, что в жизни у всего есть баланс равновесия. Даже у поступков. И потом это все нам возвращается чаще всего через наших детей или внуков. Так же и с этими блогерами, которые готовы пойти на самые безрассудные и холоднокровные поступки ради хорошего хайпа. Что может ждать поколение людей, которые снимают то, как они испражняются на иконы, приговаривая при этом "боженька помоги"? Какое поколение мы готовим для будущего? Разрушительный эффект от которого может быть куда более масштабнее противопехотной мины. О каких моральных ценностях или духовности тут может быть речь? Они знают эти слова, но ведь не понимают их значения.
Соглашусь, в погоне за хайпом многое обесценилось. Мне и понравилась эта задумка в твоём фильме, когда блогер Егор толкает свой монолог, узнав, что звезда его эфира – бывший нацист. Когда он говорит, что он толерантен к ЛГБТ, Навальному и т.д., но нацики даже для него «to match». А ведь мы, зрители, понимаем, что он просто знает, что нацики — это плохо и относиться к ним положительно — это "зашквар". Но он не понимает, насколько это в масштабе разрушительное направление.
– Конечно, об этом и речь. Никто из таких блогеров как Егор, за всю свою жизнь толком ничего не прочитал, дай бог полторы книжки. Они никогда не сидели и не изучали этого вопроса.
Учитывая, что эти люди живут прямыми эфирами, им попросту некогда читать.
– Верно, это люди существующие в рамках тридцати секунд, как правило, тупых видео и кроме хайпа для них ничего не существует.
Пугает, какое-то немыслимое количество представителей данной субкультуры. Их же там целые грядки: все эти тикток-хаусы, дрим-хаусы и т.д.
– Ничего удивительного. Зачем учиться, зачем себя развивать и что-то создавать и толкать вперёд прогресс, когда можно красиво и богато жить, снимая хайповый контент. И чем тупее и безбашеннее он будет, тем больше можно заработать. Но вот это и пугает, что это потерянное поколение, у которого отними интернет, и они себе элементарно подтереть не смогут, не говоря уже о добычи пропитания.
Как ты думаешь, наступит ли конец этому затянувшемуся тренду блогерства?
– Я тебе скажу так, за них уже взялись. Больше всего раздражает, что какая-то блогерша в купальнике с изображением доллара говорит, что так выглядит человек, заработавший 140 млн долларов за час. А хочется видеть таких врачей, учителей, пожарных – людей, которые по-настоящему вносят вклад в развитие общества, в помощь людям и т. д. Но я все же верю, о чем и говорю в своем фильме, в то, что все всегда всем возвращается. И рано или поздно за все свои злодеяния человек наступит на свою мину.
Кстати, о мине. Правильно ли я понимаю, что герой Кяро видит в блогере Егоре отражение себя в молодости. Такой же моральный урод с мнимыми постулатами. И все, что сейчас Егор делает с ним — это тот самый личный бумеранг для персонажа Кяро?
– Конечно, в этом и смысл нашей притчи. Каждый на нее может смотреть с разных углов, но суть останется прежней. Главное, что бы заработал этот механизм понимания и осознания всего происходящего сегодня тикток-безумия.
Кстати, хочу отдать должное исполнителю роли Егора Павлу Чернышёву, очень убедительный получился засранец. Хотелось самому проникнуть на обратную сторону экрана и навалять ему.
– Паша в жизни очень милый парень, добрый. А образ, действительно, вышел очень по-настоящему пугающий и отторгающий. Когда мы показывали «Прямой эфир» в Сочи, ко мне подошли и сказали, что безумно хотят набить ему морду. Его персонажу, конечно же.
Я обратил внимание на одну такую любопытную деталь в никнейме блогера и дрифтера Егора для соцсетей «Egor Car_Go» – твоя кинокомпания называется Kargo. Совпадение или пасхалочка?
– Да, все верно. Я люблю такие разные пасхалки оставлять в своих работах, если это уместно.
Не мог не задать этот вопрос. В некоторых пабликах о кино уже стали появляться мемы, что у Оганесяна появился пунктик на красную шапочку в кадре. Верник во втором сезоне «Игры на выживание» ходит в красной шапке, персонаж Чернышёва у тебя в «Прямом эфире» в красной шапке. Ещё одна пасхалочка?
– Ты серьезно? Они оба в красных шапках? Я если честно даже не думал об этом. Это реально вышло случайно. Учитывая, что «Прямой эфир» мы сняли раньше второго сезона «Игры на выживание». У Егора разве не оранжевая шапка? Блин. Хорошо, намек понял. Теперь буду использовать это как фишку в следующем фильме.
Съемки проходили в Северной Осетии в Даргавсе, который находится под защитой ЮНЕСКО. Не было ли сложностей с получением разрешения на съёмку в данных местах?
– Даргавс посоветовал Беник Аракелян (продюсер картины). Почему мы выбрали именно «мертвый город»? Потому, что нужно было место, где уже лежат люди, героически погибшие. Что-то магическое нужно было. Магическая сила самого места была важна. И не зря герой Кяро именно там в реке отмылся. Там же он видит в небе орла и понимает, что это знак. Касаемо проблем, да, они были. Поскольку это туристическое место, там постоянно все перекрывали. Ещё погода там меняется с такой скоростью, что не успеваешь за ней: сейчас солнечно, через минуту идёт снег, потом ливень, затем туман. Нам пришлось снимать в несколько заходов. Улетать и возвращаться два-три раза.
Касаемо реки, в ней Кяро лежит абсолютно голый. А если верить словам его героя, температура там всего +5 градусов. Это был монтаж или Кяро, действительно, лежал в этой ледяной горной реке?
– Кирилл Кяро реально лежал голый в этой реке. Когда я ему об этом сказал, он думал, что я шучу. Но с ним все хорошо. Мы же не варвары. У нас были специальные палатки, банька. Его грели и оберегали.
К финалу твоего фильма каждый из героев получает по заслугам, не оставшись безнаказанным. Кроме персонажа Сослана Фидарова, от немногословной роли которого невозможно было оторваться. Сыграл он пронизывающе.
— О, да, Сослан не только потрясающий актер, у которого получилось передать эмоции своего персонажа так пронизывающе, но и нужно учитывать, что он и сам из тех мест, и ему даже не нужно было играть. Можно сказать, Сослан жил в кадре. Однако, не соглашусь, что он остался безнаказанным. В «Прямом эфире» наказание работает не только задним числом или по факту, но и работает на опережение. Герой Фидарова получил свое наказание авансом. Он мучился многие годы, что не смог спасти сестру, отстоять ее честь и от тяжести мысли о мести. Считайте, что свой крест он уже относил.
Душераздирающая история Нины — сестры героя Сослана Фидарова, о которой он вспоминает во флэшбэках – это придуманная история, или же трагедия была взята из реальной жизни?
– Да, эта история частично была взята из жизни. Мой брат в 1998 году приехал из Армении и пошел на кавказские танцы. Туда ворвались скинхэды и начали все крушить и всех жестоко избивать. Брат мне позвонил уже из больницы и сказал, что тридцать нациков избило их группу из десяти человек. Благо все остались живы. А что касается девушки Нины, история которой появилась в «Прямом эфире», то меня на нее вдохновил один случай: когда я был на кладбище в Армении, где были захоронены жертвы землетрясения (Спитакское землетрясение 1988 года), там все могилы были просто с датами и именами. Но на одной могиле молодой девушки, были написаны слова «я не успела спеть». И меня это так зацепило. Поэтому я решил, что в конце моего фильма зритель услышит, как она поёт, таким образом почтив память всех, кто не успел сделать, что-то при жизни, которая оборвалась, таким вот жестоким и несправедливым образом.