На последнем издыхании. Репортаж из «красной зоны»
Текст, фото: Георгий Чентемиров
...Женщина начала задыхаться, когда ее везли из кабинета СКТ обратно в палату реанимации. Она совершила распространенную ошибку – инстинктивно стянула кислородную маску, чтобы вдохнуть свежего воздуха. Разумеется, ни к чему хорошему это не привело: в обычном воздухе кислорода гораздо меньше, чем в кислородном баллоне.
Губы женщины посинели, лицо стало серым. Пациентка натужно сипела. В широко открытых глазах плескался страх смерти. «Быстрее, быстрее!» – скомандовал один из санитаров. Каталка запрыгала по неровному асфальту. Затем носилки схватили и поволокли в палату вручную. Ступеньки, узкий коридорчик, в который почти невозможно протиснуться, и женщина уже лежит на кушетке в реанимации. Над нею склоняется врач; жизнь пациентки вне опасности – по крайней мере, на ближайшие минуты.
В Петрозаводске два основных учреждения, которые занимаются лечением коронавирусных больных. Это ковидный центр на базе Госпиталя для ветеранов войн и Республиканская инфекционная больница. Про РИБ знающие люди говорят, что там «самая жесть». В ней больше пациентов, а само здание старое и неприспособленное для работы в условиях пандемии.
Например, томограф, который появился здесь лишь в 2020 году, установлен в кабинете, где когда-то была лаборатория. Ко входу подведен пандус, но заносить пациентов приходится через узкие двери и изогнутый коридор. А до того их везут по улице, причем в любую погоду. В день, когда журналист портала «Петрозаводск говорит» посетил «красную зону» РИБ, на улице шел дождь.
Возле реанимационных боксов нет и пандусов, так что пациентов таскают вручную по разбитым ступеням. В самой больнице нет лифта для пациентов, и с этажа на этаж их носят опять-таки на руках. К весу больного добавляется вес кислородного баллона, его кладут пациенту между ног.
Впрочем, многим пациентам «инфекционки» абсолютно плевать и на погоду, и на комфорт при транспортировке. Их главный интерес – не умереть.
Основное требование, предъявляемое пациентам, – правильно лежать: либо на боку, либо на животе. Многим надоедает, они переворачиваются на спину, и их за это ругают.
– У вас нет другого выхода, иначе вы уйдете отсюда с поражением половины легких. А легкие не восстановятся. Перевернулись на бок! – командует начмед Наталья Зборовская.
Возле коек стоят переносные туалеты, ведь дойти до нормального туалета многие не в состоянии. Нужду приходится справлять при соседях по палате. Некоторые, впрочем, и до горшка добраться не могут, поэтому лежат в подгузниках.
– Если кто-то из них встанет, то умрет, – коротко говорит врач, назвавший себя Александром. Даже ворочаться на кровати лишний раз нельзя – это физическая нагрузка, которой организм может не выдержать.
С некоторыми больными врачи разговаривают, как с детьми: «Больше не было крови? Умничка!» – обращается медик к одной из пациенток. Повернувшись к журналисту, объясняет: у женщины полгода назад здесь же умерла мать, и отношение к ней особое.
Много людей молодых или средних лет. 39-летний мужчина свое попадание в больницу объясняет коротко: «В Крым съездил». В другой палате лежит женщина, приехавшая из Анапы; в инфекционку она отправилась сразу после того, как прибыла в Петрозаводск.
– У нас половина стационара – Крым, Сочи, Краснодарский край, – говорят врачи.
– Когда я услышал про индийский штамм, про рост заболеваемости, я подумал: ну вот, опять… Конечно, мы ждали затишья. Но мы видим, что пациенты поступают моложе и в более тяжелом состоянии, – говорит врач Александр.
Дежурство Александра длится полтора суток. Он приходит в больницу в 8 часов утра и уходит домой в 8 часов вечера следующего дня. Таких смен у него набирается от восьми до десяти за месяц. Нетрудно посчитать, что рабочий график выходит за все разумные рамки. Виной тому – подъем заболеваемости.
Врач подтверждает то, о чем говорят чиновники: вирус стал более агрессивным.
– За два дня у людей развивается большое поражение легких. И мы все рекомендации выполняем, а состояние пациента ухудшается. Занимаемся реанимацией постоянно, даже во время обходов, – говорит мужчина.
По словам врачей, даже в «обычном», не реанимационном отделении, люди умирают почти каждый день. Официальная статистика смертей по региону, однако, выглядит относительно оптимистично: 3-4 смерти в день, и так на протяжение месяцев. Это вызывает подозрения.
– На официальное установление причины смерти есть от 30 до 45 суток. Иногда патологи не могут точно назвать причину смерти, потому что есть комбинированные заболевания. У людей может быть и ожирение, и диабет, и сосудистые заболевания, и рак. Так отчего он умер? Однако вирус в любом случае выступает триггером, – объясняет главный врач РИБ Юлия Кононенко.
– Но чем больше заболевших, тем больше должно быть смертей собственно от коронавируса, разве нет?
– Нет. Смерти попадают в статистику, просто с другой кодировкой. Коронавирус очень часто идет вторым диагнозом, – утверждает Кононенко.
По коридору медленно бредет пожилая женщина. Ее лицо бледно, движения заторможены. В Инфекционной больнице она провела четыре недели, побывала в ИТАР. Несколько раз видела, как люди, лежавшие рядом, умирали.
– Даже не хочу вспоминать. Это были ошеломляющие ощущения, – говорит пенсионерка. – Никогда в жизни мне не было так страшно. Я была в полной уверенности, что я не выйду.
Выписка из красной зоны не означает возврат к нормальной жизни.
– Люди должны уметь дышать самостоятельно, переносить нагрузки, – называет Александр условия для выписки. – Под нагрузками имеется в виду, что пациент может самостоятельно ходить в туалет, не более. Про огороды и какую-либо активность придется забыть на месяцы.
Сейчас в Инфекционной больнице есть свободные койки. Правда, это потребовало глобальной перепланировки. Так, одна из палат расположена в кабинете главного врача. Дверь менять не стали, и она сильно выделяется на фоне других больничных дверей. В палатах слышится постоянное шипение, это кислород идет по трубам. Спустя несколько минут шипение начинает действовать на нервы, но деваться некуда.
– Сейчас почти каждый пациент у нас на кислороде, и это еще одно отличие между второй и третьей волной эпидемии коронавируса, – объясняет Юлия Кононенко. – Очень много пациентов, которым нужен кислород.
Третья волна – та, которая идет сейчас. Вместе с ней пришел рост респираторных заболеваний и пневмоний. И это – в разгар лета. Главный врач «инфекционки» говорит, что вирус не сезонный, и теперь это ясно окончательно.
– Все рассчитывали, что летом выше температура, больше ультрафиолета. Но вирус очень хорошо себя чувствует в любых условиях. Вирус пришел надолго. Победить его может только повальная вакцинация.
Вопрос вакцинации для медиков РИБ болезненный. Да, сюда попадают и привитые. Но, как утверждают врачи, в целом после вакцинации люди справляются с заболеванием легче, иногда даже обходясь без кислородной маски. Юлия Кононенко неоднократно участвовала в «прямых линиях» губернатора, где убеждала людей в необходимости прививаться. Однако в разговоре с журналистом ПТЗ внезапно сорвалась.
– Я не буду больше ни одного человека уговаривать. Есть два варианта. Вы можете вакцинироваться; никто не гарантирует на сто процентов, что вы не заболеете, но если заболеете, вы не умрете. Второй вариант: вы можете ничего не делать, не носить маски, и если вам повезет, если у вас сильный иммунитет, вы не заболеете. Но если не повезет, вы попадете к нам. Мы будем вас лечить, и держать за руку, и гладить по голове. Ведь мы – последний рубеж между миром, где есть солнце, и миром, где есть что-то, чего никто не знает и о чем никто не расскажет. Возможно, там и лучше.