Нет, мы не французы.
Нет, мы не французы.
Во Франции трагедия – пожар в соборе. Вся страна в шоке, горит реликвия, национальная гордость, все как один, поют гимны и молятся. Собирают деньги на реставрацию. Правительства других стран шлют соболезнования, предлагают помощь.
Президент России выразил готовность выслать реставраторов. Трогает до слёз.
Но вот в самом центре Сочи уже почти десять лет разрушается и нуждается в реставрации наш памятник, наша великая историческая память – санаторий имени Серго Орджоникидзе. И ни какой скорби по этому поводу, никаких призывов. Полное равнодушие. Такое впечатление, что и нашим руководителям, и людям безразлична его судьба. Им бы хотелось побыстрее придать его – санаторий – забвению и всё что с ним связано. Забвению нашу великую историю. Да, да, я умышленно повторюсь – великая.
Вон, французы могут чтить свою историю и гордиться ею, а ведь и у них она была всякая, с гильотинами и с королевским самодурством. Однако сколько почтения.
А вы? Те, кто сегодня, чуть ли не по каждому ничтожному случаю, объявляют себя патриотами, почему-то нашу революцию хотят умалить, называют переворотом (кликуши всех мастей загляните в словари, так вот там революция трактуется как переворот). Нет, ура-патриоты, признано всем миром: Первая социалистическая революция свершилась у нас в стране. И от того названа Великой. То было попыткой прорыва в новое неведомое всем общество. И всё, что свершила наша революция, её плоды во всём мире признаётся достижением человечества. Одним из таких достижений было доступное всенародное здравоохранение и вот такие дворцы-санатории, где отдыхала не только исключительно элита, но все труженики страны могли поправить здоровье. Величие истории определяют не только и не столько года, а значимость того или иного события, величие духа которое оно всколыхнуло.
Известно, что нет пророков в своём отечестве. Но вот вам истина, высказанная на англо-саксонском наречии. Мы познакомились как раз под сенью запущенного парка злополучного санатория. Они оказались американцами с весьма поверхностным знанием нашей советской истории (кардиологи, высшее образование, владельцы собственной клиники). Мол, дачу Сталина уже видели, хотим взглянуть на апартаменты другого советского лидера. И меня, если честно, закусило. Я потратил на них три часа, провёл везде, где можно было и где нельзя, рассказал всё, что знал про санаторий, присовокупив и сопутствующие факты. Они были потрясены и в то же время восторгались: дворец доступный всем!.. столовая похожая на ресторан где играла скрипка и виолончель!.. лечение достойное лучших спа-курортов мира!.. Вопросы, которые они задали мне в конце нечаянной экскурсии, уже поразили меня.
«Нашей стране всего лишь двести лет, но мы бережём каждый наш памятник, а вам уже тысячелетие и вот, — они недоумённо разводят руками, указывая на осыпающуюся штукатурку, — почему такое неуважение к себе? Да сегодня во всём мире неподдельный интерес ко всему советскому. На этом можно капиталы делать». Я молчу. Второе замечание вызвало во мне смешанные чувства (на фоне шоу-баталий, где либералы чуть ли не дёгтем пытаются измазать всё советское): «Из всего увиденного нами и услышанного, мы делаем один вывод: Сталин был, оказывается, великим демократом. Не от того ли у нас было уважение к вашей стране, к силе… теперь не так». И это из уст состоятельных иностранцев.
Санаторий разрушила эпоха временщиков, тех, кто живёт одним днём, стараясь взять от него всё и больше. Вначале была бездумная, и если угодно, грабительская эксплуатация последними горе-управленцами. Потом случилась и вовсе тёмная история, в которой метеоритами мелькают: администрация Президента, олигархи, АО, ООО, оффшорные счета, попытка сшить из престижного земельного участка «пять шапочек» (а больше можно). В общем, результат, как говорится, налицо.
Почему я молчал раньше и вот теперь пишу. Писал, кричал и… был уволен.
И вдруг Нотрдам де Пари, трагедия. Мы обещаем помочь с реставрацией. Что это? Значит там – память, склонённые головы перед всякой историей, но это же там! А тут, дома, равнодушие или попытка что-то скрыть, забыть поскорее, как о чём-то постыдном или, наоборот, что служит примером неудобным, на фоне которого дела настоящие тускнеют и получают иную морально-нравственную оценку.
Вот такое пространное вступление, но хотелось выговориться о наболевшем. Уж простите.
Теперь к делу. Если французы могут, мы-то почему не можем, и гимны петь, и молиться, и деньги собирать на реставрацию общенационального достояния.
Давайте бросим клич, зададим могучий импульс, против которого всякого рода прохиндеи бессильны будут творить свои откатные дела. Пускай санаторий имени Серго Орджоникидзе останется в памяти народной навсегда как доказательство, что именно народ творил и будет творить историю. Призовём всех сообща реанимировать народный дворец, собрать деньги. Посмотрим, настолько ли патриотичны наши олигархи, владельцы пароходов и газовых труб, насколько они себя выставляют в выспренних речах в подготовленных студиях. Где их сердца на самом деле: среди руин, но родных или там где оффшоры. Эти меценаты и благотворители, о которых так и хочется сказать: «Сначала сотню Сатане, потом копейку на лампады…» Привлечь общенародный фронт, блогеров, всех тех, кто любит родину не на словах – сердцем. Создать общественное попечительство за расходованием средств и сообща явить миру нашу, достойную восхищения, историю в её первозданном виде.
Не нужно создавать пятизвездочных апартаментов, этими круторогими проектами никого сейчас не удивишь.
Всё как было тогда, если угодно тематический санаторий с духом того времени, действующий музей. Это будет интересно, прежде всего, иностранцам, окунуться в ту неординарную эпоху, почувствовать её вкус. И это будет полезно нам, сказать самим себе: и мы могли, и мы можем удивлять мир.
В защиту санатория Орджоникидзе
На берегу рокочущего моря,
Над чёрной бездной стонущих веков,
Где гибли паруса стремившихся к свободе,
Вознёсся к солнцу царственный чертог!
Кругом изящная лепнина,
Колонн торжественных ряды,
Цветы заморские в куртинах,
Фонтан причудливой красы!
Но в нём другое было дивно:
Средь пышной роскоши хором
Владык не встретишь, горделиво
На мир взирающих в окно.
Презрел ничтожество сиятельств
И «благородие» богатств,
Увитых лаврами стяжательств,
С клеймом тщеславия и рабств.
И в тот же миг преображался,
Когда под сводами его
Стихией вольной любовался
Углём пропитанный шахтёр.
Да, да – народу трудовому
Был посвящён дворцовый шик,
Без этикета – по-простому
И в том был истинно велик!
Под каждым солнечным твореньем
В подвальной сумрачной тоске
Крысячье суетное бденье
С мечтой о схваченном куске.
И в час всеобщего затменья
Мечты реальность обрели,
И всё ничтожное – значенье:
В России правят братаны.
С чутьём отменным, ненасытны,
Они шныряют по стране,
«Надыбав» что-то, властным рыком
Приватизируют себе.
Дворец был тоже переварен,
Под сенью парка затхлый дух,
Воспевший труд источен камень,
Средь арок бродит праздный люд.
На солнце лысины сияют,
Владельцы с свитою своей
Обходят залы и решают,
Как откусить да пожирней…
Не повторить им тот покой
Вскормлённый горькою неволей,
Тот парус светлый над волной
В воздушных аркахвоплощённый.
Ни птиц приветливое пенье,
Ни струй сверкавших в небесах,
Лишь деловитое сопенье
Среди бесчисленных оград.
02.07.15 (Сочи)
Во Франции трагедия – пожар в соборе. Вся страна в шоке, горит реликвия, национальная гордость, все как один, поют гимны и молятся. Собирают деньги на реставрацию. Правительства других стран шлют соболезнования, предлагают помощь.
Президент России выразил готовность выслать реставраторов. Трогает до слёз.
Но вот в самом центре Сочи уже почти десять лет разрушается и нуждается в реставрации наш памятник, наша великая историческая память – санаторий имени Серго Орджоникидзе. И ни какой скорби по этому поводу, никаких призывов. Полное равнодушие. Такое впечатление, что и нашим руководителям, и людям безразлична его судьба. Им бы хотелось побыстрее придать его – санаторий – забвению и всё что с ним связано. Забвению нашу великую историю. Да, да, я умышленно повторюсь – великая.
Вон, французы могут чтить свою историю и гордиться ею, а ведь и у них она была всякая, с гильотинами и с королевским самодурством. Однако сколько почтения.
А вы? Те, кто сегодня, чуть ли не по каждому ничтожному случаю, объявляют себя патриотами, почему-то нашу революцию хотят умалить, называют переворотом (кликуши всех мастей загляните в словари, так вот там революция трактуется как переворот). Нет, ура-патриоты, признано всем миром: Первая социалистическая революция свершилась у нас в стране. И от того названа Великой. То было попыткой прорыва в новое неведомое всем общество. И всё, что свершила наша революция, её плоды во всём мире признаётся достижением человечества. Одним из таких достижений было доступное всенародное здравоохранение и вот такие дворцы-санатории, где отдыхала не только исключительно элита, но все труженики страны могли поправить здоровье. Величие истории определяют не только и не столько года, а значимость того или иного события, величие духа которое оно всколыхнуло.
Известно, что нет пророков в своём отечестве. Но вот вам истина, высказанная на англо-саксонском наречии. Мы познакомились как раз под сенью запущенного парка злополучного санатория. Они оказались американцами с весьма поверхностным знанием нашей советской истории (кардиологи, высшее образование, владельцы собственной клиники). Мол, дачу Сталина уже видели, хотим взглянуть на апартаменты другого советского лидера. И меня, если честно, закусило. Я потратил на них три часа, провёл везде, где можно было и где нельзя, рассказал всё, что знал про санаторий, присовокупив и сопутствующие факты. Они были потрясены и в то же время восторгались: дворец доступный всем!.. столовая похожая на ресторан где играла скрипка и виолончель!.. лечение достойное лучших спа-курортов мира!.. Вопросы, которые они задали мне в конце нечаянной экскурсии, уже поразили меня.
«Нашей стране всего лишь двести лет, но мы бережём каждый наш памятник, а вам уже тысячелетие и вот, — они недоумённо разводят руками, указывая на осыпающуюся штукатурку, — почему такое неуважение к себе? Да сегодня во всём мире неподдельный интерес ко всему советскому. На этом можно капиталы делать». Я молчу. Второе замечание вызвало во мне смешанные чувства (на фоне шоу-баталий, где либералы чуть ли не дёгтем пытаются измазать всё советское): «Из всего увиденного нами и услышанного, мы делаем один вывод: Сталин был, оказывается, великим демократом. Не от того ли у нас было уважение к вашей стране, к силе… теперь не так». И это из уст состоятельных иностранцев.
Санаторий разрушила эпоха временщиков, тех, кто живёт одним днём, стараясь взять от него всё и больше. Вначале была бездумная, и если угодно, грабительская эксплуатация последними горе-управленцами. Потом случилась и вовсе тёмная история, в которой метеоритами мелькают: администрация Президента, олигархи, АО, ООО, оффшорные счета, попытка сшить из престижного земельного участка «пять шапочек» (а больше можно). В общем, результат, как говорится, налицо.
Почему я молчал раньше и вот теперь пишу. Писал, кричал и… был уволен.
И вдруг Нотрдам де Пари, трагедия. Мы обещаем помочь с реставрацией. Что это? Значит там – память, склонённые головы перед всякой историей, но это же там! А тут, дома, равнодушие или попытка что-то скрыть, забыть поскорее, как о чём-то постыдном или, наоборот, что служит примером неудобным, на фоне которого дела настоящие тускнеют и получают иную морально-нравственную оценку.
Вот такое пространное вступление, но хотелось выговориться о наболевшем. Уж простите.
Теперь к делу. Если французы могут, мы-то почему не можем, и гимны петь, и молиться, и деньги собирать на реставрацию общенационального достояния.
Давайте бросим клич, зададим могучий импульс, против которого всякого рода прохиндеи бессильны будут творить свои откатные дела. Пускай санаторий имени Серго Орджоникидзе останется в памяти народной навсегда как доказательство, что именно народ творил и будет творить историю. Призовём всех сообща реанимировать народный дворец, собрать деньги. Посмотрим, настолько ли патриотичны наши олигархи, владельцы пароходов и газовых труб, насколько они себя выставляют в выспренних речах в подготовленных студиях. Где их сердца на самом деле: среди руин, но родных или там где оффшоры. Эти меценаты и благотворители, о которых так и хочется сказать: «Сначала сотню Сатане, потом копейку на лампады…» Привлечь общенародный фронт, блогеров, всех тех, кто любит родину не на словах – сердцем. Создать общественное попечительство за расходованием средств и сообща явить миру нашу, достойную восхищения, историю в её первозданном виде.
Не нужно создавать пятизвездочных апартаментов, этими круторогими проектами никого сейчас не удивишь.
Всё как было тогда, если угодно тематический санаторий с духом того времени, действующий музей. Это будет интересно, прежде всего, иностранцам, окунуться в ту неординарную эпоху, почувствовать её вкус. И это будет полезно нам, сказать самим себе: и мы могли, и мы можем удивлять мир.
В защиту санатория Орджоникидзе
На берегу рокочущего моря,
Над чёрной бездной стонущих веков,
Где гибли паруса стремившихся к свободе,
Вознёсся к солнцу царственный чертог!
Кругом изящная лепнина,
Колонн торжественных ряды,
Цветы заморские в куртинах,
Фонтан причудливой красы!
Но в нём другое было дивно:
Средь пышной роскоши хором
Владык не встретишь, горделиво
На мир взирающих в окно.
Презрел ничтожество сиятельств
И «благородие» богатств,
Увитых лаврами стяжательств,
С клеймом тщеславия и рабств.
И в тот же миг преображался,
Когда под сводами его
Стихией вольной любовался
Углём пропитанный шахтёр.
Да, да – народу трудовому
Был посвящён дворцовый шик,
Без этикета – по-простому
И в том был истинно велик!
Под каждым солнечным твореньем
В подвальной сумрачной тоске
Крысячье суетное бденье
С мечтой о схваченном куске.
И в час всеобщего затменья
Мечты реальность обрели,
И всё ничтожное – значенье:
В России правят братаны.
С чутьём отменным, ненасытны,
Они шныряют по стране,
«Надыбав» что-то, властным рыком
Приватизируют себе.
Дворец был тоже переварен,
Под сенью парка затхлый дух,
Воспевший труд источен камень,
Средь арок бродит праздный люд.
На солнце лысины сияют,
Владельцы с свитою своей
Обходят залы и решают,
Как откусить да пожирней…
Не повторить им тот покой
Вскормлённый горькою неволей,
Тот парус светлый над волной
В воздушных аркахвоплощённый.
Ни птиц приветливое пенье,
Ни струй сверкавших в небесах,
Лишь деловитое сопенье
Среди бесчисленных оград.
02.07.15 (Сочи)