Чтение выходного дня: Ольга Неручева
Этой публикацией «Ваши Новости» запустили новую рубрику, в которой знакомили (и будем продолжать знакомить) вас с творчеством новгородских авторов. «Чтение выходного дня» созданы специально для того, чтобы вы могли неспешно провести свое свободное время с чашкой чая или кофе и хорошим рассказом.
Ну а если вы сами пишете, мы будем рады опубликовать ваши произведения! Присылайте их вместе с кратким рассказом о себе на адрес info@vnnews.ru.
Открыла рубрику «Чтение выходного дня» Ольга Неручева - новгородка, организатор праздников.
Знакомьтесь и приятного вам чтения!
**************************
Ольга Неручева
Несколько строк о себе...
Так получилось, что судьба развернула меня в сторону русской литературы. Случайно или нет — не знаю. В 6 лет я сочинила своё первое стихотворение, которое благополучно забыла. В третьем классе появилась тетрадочка с корявыми стихами. В восьмом сестра отвела меня в литературное объединение «Алые паруса» к знаменитой уральской поэтессе Лидии Преображенской, где семнадцатилетние мальчики казались мне мэтрами поэтического слова.
Что-то писалось, что-то печаталось. В юности много кто пишет стихи. А потом, трижды провалившись на вступительных экзаменах на факультет иностранных языков, я поступила на филфак и уехала с мужем на Дальний Восток. Тетрадочки со стихами кочевали с нами из одного гарнизона в другой.
Курица - не птица, заочник не студент, но я упорно училась, погружаясь в мир литературы и русского слова.
Теперь понимаю: это счастье — получить филологическое образование. Оно даёт совсем другой взгляд на мир, бережное отношение к языку и слову.
Однажды по дороге в Смоленск сам собой стал складываться рассказ. Я назвала его «Оно» и года через два или три отнесла в редакцию журнала «Чело». Сказала: «Я не графоман» и ушла домой ждать приговора. Через пару часов мне позвонила сама редактор: «Приносите ещё написанное. Моя секретарь прочитала ваш рассказ и плачет».
После этого я поняла, что мои рассказы кому-то всё-таки нужны. Хотя были сомнения: вот то, что я пишу, читать вообще-то будут?
И продолжала неспешно создавать новое, откладывая написанное «в стол» и выкладывая то, что нравилось самой, на портал «Проза.ру» . Сюжеты — из нашей жизни. Герои оттуда же.
Сейчас в издательстве «Зебра» готовится моя книга «Жития провинциалов», куда я отобрала тринадцать рассказов и повестей. Это та самая заветная мечта, которая ещё недавно казалась мне несбыточной.
**************************
Ёлочки-ёлки
Давным-давно, когда мир был заполнен чудесами и сказками, жила-была девочка. Так уж получилось, что жила она в старом купеческом доме, хотя купцов в её роду не было. Но в то время она ещё не задумывалась о древности своего рода. Потому ли, что была мала, или потому, что никто ей не говорил о прабабушках и прадедушках. А, может, и потому, что за многие годы родители привыкли молчать о своих дальних родственниках.
Дом был удивительный: ворота, огромные, украшенные деревянными резными цветами, почти никогда не открывались, потому что рядом была калитка, через которую и попадали во двор.
Двор по-уральски и по-купечески был основателен: деревянный настил, сараи: для дров, для скота, для сена; погреб... Всё было сделано на совесть, для себя, а не для скорой продажи и быстрой выручки.
Из двора ещё одни ворота – в огород, который зимой заносило снегом. Перед домом был палисадник с высокой старой черёмухой. Через её ветви проглядывали окна с резными ставнями и наличниками из деревянного кружева.
В дом проходили через сени. Сначала - ступеньки. В сенях – широкая резная лавка, оставшаяся от прежних хозяев. Тут же – вход в кладовую, где хранились припасы. Ох, какое замечательное слово! Припасли, позаботились, за зиму и весну всё съели, а летом и осенью знай опять запасайся!
Главное чудо в доме – печка-голландка. Она находилась в комнате, которую мама девочки называла торжественным и гордым словом «зало». Отчего слово было среднего рода, как-то не приходилось задумываться. Его величавое звучание вполне отражало богатство обстановки: по правую руку от двери стоял фанерный шифоньер со скрипучими дверцами, поближе к голландке – обитый чёрным дермантином диван с высокой прямой спинкой, полочками и длинным узеньким зеркалом.
У стены стояло пианино – гордость папы и мамы, радость старших сестёр и ужас младшей дочери.
В углу, напротив двери, стоял трельяж – три зеркала на одной тумбочке! Можно было в них разглядеть себя и в фас, и в профиль, да ещё умудриться увидеть спину. За-ме-ча-тельно!
И! Главное! Круглый стол посреди комнаты! Над столом - абажур, обтянутый оранжевым китайским шёлком с вышитыми на нём павлинами! Мягкий-мягкий-мягкий круг света падал вечером на стол.
Папа приходил с работы и читал девочке книги про железного дровосека, спящую красавицу и про Незнайку в Солнечном городе.
Счастье – это когда нет телевизора. Потому что есть время для книг. Великое счастье – это когда нет компьютера. Потому что есть время читать книги. Или не так: счастье – когда есть папа, который читает дочери книги. Большие. Красивые. С удивительными картинками.
Вот такой счастливой была девочка. У неё было всё: папа, мама, две сестры, пёс Майк, который жил во дворе и караулил хряка Борьку, кур и задиристого петуха. Был дом со скрипучими половицами, голландской печью в одной комнате и русской в другой.
А ещё у девочки был Новый год. Именно в этом доме. Такой, которого, пожалуй, теперь нигде и не встретишь.
Накануне вечером мама, папа и старшая сестра закрывали «зало» и строго-настрого запрещали до времени туда заходить. Закрывалась и дверь в комнату, где сидела девочка с ещё одной старшей сестрой. Вернее, средней. Но это для мамы с папой так. А для неё – всё равно старшей.
Комната чисто-начисто вымыта. Домотканые дорожки выбиты на снегу и ровно расстелены по центру комнаты. Выстираны и открахмалены белоснежные шторы. Ставни уже закрыты, печь натоплена. На кухне поднимается тесто.
А там, куда нельзя заглядывать, что-то необыкновенное творится. Слышно, как открываются двери, появляется аромат снежной хвои. Мама со старшей сестрой о чём-то переговариваются то выходя, то входя в таинственное «зало».
Сестрёнки знают, в чём дело. Но секрет куда интереснее. Поэтому и прислушиваются, и пытаются подглядеть. Средняя важничает: через год и она будет приобщена к таинственным шорохам и звукам, к тонкому звону разбившегося стекла. Ведь там наряжают ЁЛКУ!
Сколько волнения! Как томительно ожидание! Скорее бы распахнули двери и сказали: «Девочки…» Другого приглашения не надо!
И вот он – миг абсолютного счастья! Взявшись за руки, сёстры входят туда, где круглый стол сдвинут в сторону, а посередине комнаты стоит ёлка – в игрушках, флажках, стеклянных бусах, закреплённых ровными дугами на ветвях!
Мама улыбается. Папа тоже. Старшая сестра полна особой гордости: она приобщена к чуду. Младшие восхищённо смотрят на ёлку. Вот стеклянный космонавт присоседился к кукурузе. Чуть поодаль – самоварчик. Почти как настоящий. Чайничек сверху. Тоненький краник. Кажется: откроешь его, и польётся игрушечный чай. Клоуны, самолёты, голова негра, Красная Шапочка, баклажан и горох, самолёт с красными звёздами на крыльях, картонные золотые рыбки и петухи, распушившие хвост, Черномор в тюрбане мирно соседствуют с шарами, конфетами, золочёными шишками и орехами.
Но главное украшение – маленькие картонные коробочки, сделанные в виде книжек. На них написано: «Сказки Пушкина». Каждая коробочка – отдельная сказка: про спящую красавицу, про царя Гвидона, про золотого петушка, про рыбака и рыбку…
Там, в этих коробочках – конфеты в разноцветных фантиках. Шоколадные –новогодняя роскошь! Там розовые пряники! Но коробочки можно будет открыть только завтра! Ах, как долго ждать!
Завтра – это утро, когда по радио будут читать сказку про девочку Лёлю и трёх снежных баб. Завтра – это день, когда мама будет печь пироги, вынимая их из русской печи, смазывая маслом, в которое обмакивается гусиное перо, раскладывая под полотняное полотенце «отдыхать».
Завтра – это вечер, когда придут девочки из соседних домов. Все будут красивые и нарядные. Старшая сестра будет играть на пианино. Вместе с гостями будут водить хороводы и петь песни, разученные в школе, будут играть в фанты и «Вам барыня прислала сто рублей …» , «Я садовником родился, не на шутку рассердился…»
А потом каждой загадают по строчке из сказок Пушкина, кто первой отгадает, тот и выбирает, какую коробочку открывать…
Это было давным- давно, когда Гагарин полетел в космос, когда писали ручками с железными пёрышками, выводя под диктовку учителя: «Нажим… волосная…»; когда носили с собой в школу чернильницы-непроливайки, кассу букв и слогов.
Это было, когда девочки копили фантики, а мальчики – марки, когда двор старого дома казался огромным миром. Это было, когда зима была морозной без аномальных холодов. Просто минус сорок или двадцать пять. Это было, когда носили пуховые платки и валяную обувь, а детям лицо завязывали шарфами, чтобы они не отморозили свои носы.
25 декабря 2012 года. Много-много лет спустя…