Март 1939-го: в чем была самая большая ошибка Сталина

80 лет назад, в марте 1939 года, СССР упустил отличный шанс покончить с Гитлером и германским фашизмом

Сергей Баймухаметов, историк, публицист Президент Владимир Путин на пресс-конференции в Братиславе в феврале 2005 года объявил:«С целью обеспечения своих интересов и своей безопасности на западных рубежах Советский Союз пошел на подписание этого пакта Молотова-Риббентропа с Германией». Повторим: «С целью обеспечения своих интересов и своей безопасности на западных рубежах». На этом и предлагаю остановиться. Посмотрим с точки зрения циничной, прагматичной. А то мы все время занимаемся тем, что даем отповедь Западу. Давайте без оглядки на Запад, давайте спросим себя: выгоден был пакт Молотова – Риббентропа нам? Обеспечил безопасность или нет? Вынесем за скобки идейную составляющую советско-германских отношений тридцатых годов. То, что в названиях «Российская социал-демократическая рабочая партия» (РСДРП) и «Национал-социалистическая рабочая партия» (НСДАП) ключевые слова – «социалистическая рабочая». Вспомним, в романе Василия Гроссмана «Жизнь и судьба» начальник фашистского концлагеря в разговоре с узником, старым большевиком-ленинцем, горестно недоумевает: почему мы воюем друг с другом, ведь мы - братья! Да, начиная с песен – как отражения и выражения массовых чувств. Их революционные и боевые песни естественно перетекали друг в друга. «Смело, товарищи, в ногу» становится песней немецких коммунистов, а потом - маршем нацистских штурмовиков (!). Вся пионерия СССР с 30-х годов пела: Средь нас был юный барабанщик, В атаках он шел впереди С веселым другом барабаном, С огнем большевистским в груди, не подозревая, что это перевод на русский язык песни немецких коммунистов Derkleine Trompeter (1925). Потом нацисты переделали ее в «Песню Хорста Весселя» - гимн штурмовиков, а затем – гимн НСДАП, второй, неофициальный гимн нацистской Германии. (См. подробней книгу Владимира Фрумкина «Певцы и вожди», Оттава, 2017.) Но - вынесем за скобки идейную составляющую советско-германских отношений тридцатых годов. Остановимся на том, что обе стороны – и Англия с Францией, и СССР - интриговали. Допустим, Мюнхенское соглашение, когда Англия и Франция смирились с тем, что Гитлер аннексировал Судетскую область Чехословакии, было направлено против нас. Допустим, премьер-министр Англии Чемберлен и премьер-министр Франции Даладье хотели натравить Гитлера на СССР, а Сталин делал все, чтобы натравить Гитлера на Запад. Ключевым моментом стал март 1939 года. 15 марта Гитлер растоптал Мюнхенское соглашение и захватил Чехословакию. То есть открыто выступил против Англии и Франции. Англия и Франция кинулись к Советскому Союзу. Буквально кинулись. По международному протоколу, главы правительств посещают посольства иностранных государств только в представительских целях: поздравить, выразить соболезнование. А Чемберлен 16 марта, на следующий день после падения Чехословакии, самолично явился в наше посольство. Так и представляю, как он, придерживая котелок, бежит по улицам Лондона: срочно нужен союз с СССР! Но Сталин – проигнорировал. 21 марта Гитлер предъявил ультиматум Польше - отдать Данциг (Гданьск). С марта по август 1939 года Чемберлен и Даладье, вместе и по отдельности, буквально атаковали Сталина посланиями, предлагая заключить антигитлеровский союз и обеспечить безопасность Польши. Сталин – отказывал. Но не наотрез, а тянул время. Например, выдвинул условие – в случае агрессии Польша должна пропустить советские войска через свою территорию навстречу германским войскам. С одной стороны, вроде нормально для союзников. Но если помнить наши отношения с Польшей, неудавшийся поход на Польшу в 1920 году, то вполне понятно, что Сталин выдвигал заведомо невыполнимое требование – любое появление советских войск на своей территории Польша восприняла бы как оккупацию. Тем не менее, Англия и Франция вели переговоры до последнего. А Сталин, наверно, злорадствовал: ишь, засуетились. И не спешил с ответом. Вечером 21 августа начальник французского Генерального штаба направил французскому военному атташе в Москве генералу Думенку такую телеграмму: «По распоряжению Председателя Совета Министров генерал Думенк уполномочивается подписать в общих интересах и с согласия посла военную конвенцию». То есть Франция и Англия еще вечером 21 августа 1939 года (за 3 дня до заключения пакта Молотова-Риббентропа!) считали, что антигитлеровский союз Англия – Франция – Польша - СССР не только возможен, но и близок. И тогда они бы совместно обуздали Гитлера. И не было бы трагедии Второй мировой войны. Не было бы неисчислимых жертв. Но у Сталина был свой расчет. Он играл с ними в кошки-мышки вплоть до 23 августа! А 23 августа в Москву прилетел Риббентроп, в ночь на 24 августа был подписан советско-германский пакт и секретный протокол к нему о разделе Польши и Прибалтики. В ту ночь состоялись краткий банкет и беседа Риббентропа со Сталиным и Молотовым, который тогда занимал пост главы советского правительства – председателя Совнаркома (Совета Министров) СССР. В отчете немецких дипломатов говорится: «Господин Сталин предложил тост за фюрера: «Я знаю, как сильно германская нация любит своего вождя, и поэтому мне хочется выпить за его здоровье». Имперский министр иностранных дел (Риббентроп. – С.Б..) в свою очередь предложил тост за господина Сталина, за советское правительство и за благоприятное развитие отношений между Германией и Советским Союзом. При прощании господин Сталин обратился к имперскому министру иностранных дел со следующими словами: «Советское правительство относится к новому пакту очень серьезно. Оно может дать свое честное слово, что Советский Союз никогда не предаст своего партнера». 1 сентября 1939 года Гитлер напал на Польшу с запада – началась Вторая мировая война. Через две недели мы ввели войска в Польшу с востока. Красная Армия вошла в Польшу после того, как Риббентроп телеграфировал германскому послу в Москве Шуленбургу: «Обсудите это с Молотовым немедленно и посмотрите, не посчитает ли Советский Союз желательным, чтобы русская армия выступила в подходящий момент против польских сил в русской сфере интересов и, со своей стороны, оккупировала эту территорию». Во всех газетах печатались фоторепортажи из Брестской крепости. Она сопротивлялась гитлеровским войскам до 17 сентября. Польский гарнизон – четыре батальона – под командованием генерала Константина Плисовского выдержал несколько штурмов превосходящих сил вермахта. Но когда Плисовский узнал, что границу Польши перешла и Красная Армия, то счел, что дальнейшее сопротивление - бессмысленное пролитие крови. Польские войска покинули цитадель. На следующий день советские газеты объяснили народу: «Во избежание всякого рода необоснованных слухов насчет задач советских и германских войск, действующих в Польше, правительство СССР и правительство Германии заявляют, что действия этих войск не преследуют какой-либо цели, идущей вразрез с интересами Германии или Советского Союза». Таким образом, народу СССР объявили, что у нас с Гитлером общие задачи и общие цели. 22 сентября 1939 года состоялся совместный парад. Геббельсовская пропаганда называла его «парадом победителей», советская – «парадом дружбы». Союзников приветствовали с трибуны два «танковых генерала» – генерал вермахта Гейнц Гудериан и комбриг Красной Армии Семен Кривошеин. Под звуки двух гимнов опустили флаг тысячелетнего рейха и подняли флаг СССР – по секретному протоколу, известному в мире как пакт Молотова – Риббентропа, Брест отходил Советскому Союзу. Советские газеты печатали, например, такую оперативную сводку Генерального штаба РККА от 28 сентября 1939 года: «Части Красной Армии, продолжая продвижение к демаркационной линии, в течение 28 сентября вышли на линию: Граево, Чижев (юго-западнее Мазовецка 20 клм.), Межиречье, Кренпец (юго-восточнее г. Люблина 12 клм.), Щебрешин, Малодыч (северо-западнее Любачува 15 клм.), Перемышль, Устржикид (юго-западнее Перемышля 40 клм.). Продолжая операции по ликвидации остатков польских войск в Западной Белоруссии и в Западной Украине, части Красной Армии разоружили и взяли в плен 5 кав. полков с 15-ю артиллерийскими орудиями в районе Крукенице и, кроме того, ликвидировали отдельные группы польских частей». Все газеты, включая «Пионерскую правду», в номере от 30 сентября 1939 года опубликовали «Заявление министра иностранных дел Германии г. фон-Риббентропа сотруднику ТАСС»: «Мое пребывание и Москве опять было кратким, к сожалению, слишком кратким. В следующий раз я надеюсь пробыть здесь больше. Тем не менее мы хорошо использовали эти два дня. Было выяснено следующее: Германо-советская дружба теперь установлена окончательно. Обе страны никогда не допустят вмешательства третьих держав в восточноевропейские вопросы. Оба государства желают, чтобы мир был восстановлен и чтобы Англия и Франция прекратили абсолютно бессмысленную и бесперспективную борьбу против Германии. Если однако в этих странах возьмут верх поджигатели войны, то Германия и СССР будут знать, как ответить на это». Министр указал далее на достигнутое вчера между правительством Германии и правительством СССР соглашение об обширной экономической программе, которая принесет выгоду обеих державам. В заключение г. фон-Риббентроп заявил: «Переговоры происходили в особенно дружественной и великолепной атмосфере. Однако прежде всего я хотел бы отметить исключительно сердечный прием, оказанный мне Советским Правительством и в особенности г.г. Сталиным и Молотовым». Отметим: СССР «желает», чтобы «Англия и Франция прекратили абсолютно бессмысленную и бесперспективную борьбу против Германии». А если нет, вступят с ними в войну: «Германия и СССР будут знать, как ответить на это». 23 декабря 1939 года«Правда» напечатала поздравительные, в связи с 60-летием, телеграммы Сталину от Гитлера и Риббентропа. 25 декабря 1939 года – ответные телеграммы Сталина. В одной из них говорилось: «Дружба народов Германии и Советского Союза, скрепленная кровью, имеет все основания быть длительной и прочной». «Скрепленная» польской кровью. В 2009 году, накануне 70-летия начала Второй мировой войны, социологи «Левада Центра» провели исследование. На вопрос: «Знаете ли Вы, что в сентябре 1939 года войска Красной Армии вошли в Польшу, сражавшуюся против гитлеровской Германии и заняли территории, оговоренные в секретном плане Молотова-Риббентропа?», более 60 процентов россиян ответили, что ничего не знают об этом. Затруднились с ответом 23 процента. Итого, фактически 84 процента населения России не имело представления о событиях 1939 года. А тогда все откровенно радовались. Газеты печатали фото с совместного фашистско-советского парада, публиковали доклад «О внешней политике Советского Союза», с которым выступил Председатель Совета народных комиссаров, народный комиссар иностранных дел В.М Молотов на сессии Верховного Совета СССР 31 октября 1939 года: «Оказалось достаточным короткого удара по Польше со стороны сперва германской армии, затем – Красной Армии, чтобы ничего не осталось от этого уродливого детища Версальского договора». А теперь вернемся к вопросу, с которого мы начали: нам было выгодно? Мы – выиграли? На тот миг – вроде бы куда уж больше. Гитлер ввязался в мировую (!) войну со странами Запада. Теперь они обескровят друг друга. А потом придем мы - и будет Советская Европа. Маневры Сталина вполне понятны, объяснимы и логичны с точки зрения лютого противостояния коммунистического СССР и капиталистического Запада. И с точки зрения изощренной политической интриги глобального масштаба. Сталину она почти удалась – два года фашистская Германия воевала против Европы, против «плутократии», как вещала фашистская пропаганда. А СССР, будучи политическим союзником Германии, находился как бы за кулисами, как бы наблюдал за схваткой. Если считать, конечно, «наблюдением со стороны» оккупацию Польши и Прибалтики, помощь сырьем. Но в общем и в целом гигантская страна СССР (с гигантским потенциалом) наблюдала, как в Европе идет война, которая истощает и Германию, и «плутократический» Запад. В итоге, предполагалось, должен выиграть Советский Союз. Или раздавить ослабленную войной Германию и установить в Европе коммунистическую власть, или разделить Европу с Гитлером. Но Гитлер пошел на нас. Гитлер не вторгся в Англию, потому что не смог пересечь Ла-Манш. Чтобы высадить десант, пришлось бы собрать все суда Третьего рейха, остановив движение по внутренним водам, то есть парализовать производство, экономику. И даже если собрать, что пытались сделать в 1940 году, ничего не получилось бы, потому что англичане начали бомбить скопления кораблей в портах, пользуясь своим превосходством в воздухе. С 10 июля по 31 октября 1940 года английская авиация уничтожила 1733 (!) немецких самолета, подорвав мощь люфтваффе. 19 июля 1940 года Гитлер предложил Англии заключить мир. Англичане ответили: «Нет». Гитлер был вынужден отказаться от уже разработанной операции «Морской лев». Оказалось, Англия ему не по зубам. И Гитлер напал на того, кто по зубам, как он считал. Тем более, Советский Союз открыл беззащитный бок. К 1939 году СССР не имел границ с Германией. Польша и Прибалтика были буфером между СССР и Германией. Пока Гитлер будет воевать с ними, мы успели бы приготовиться и встретили его огнем. Сталин сам разрушил этот буфер, разделил Польшу с Гитлером и получил границу с Германией. Убрал буфер. Гитлер и ударил. Уже к 9 июля 1941 года фронт проходил по линии Псков — Великие Луки — Витебск — Смоленск — Рогачев — Гомель. За семнадцать дней гитлеровцы заняли Прибалтику, Белоруссию, Западную Украину и подошли к Киеву. За первые полгода войны в плен попало 4 миллиона советских солдат и офицеров. Сталин потерпел крах. В таких случаях в политике глобального масштаба применимо известное высказывание, ставшее афоризмом: «Это хуже, чем преступление – это ошибка». Цена ошибки Сталина, цена его патологической ненависти к Польше, Англии и Франции – трагическое отступление 1941 года, чудовищные потери, фактический разгром армии, во многом предопределивший дальнейший тяжелейший ход войны, фронт у стен Москвы, разоренная и разрушенная страна, десятки миллионов погибших советских людей. Пакт Молотова-Риббентропа не обеспечил нам «безопасности на западных рубежах», как утверждал президент Путин. Напротив – Сталин едва не погубил СССР этим пактом, глубоко ошибочным в политическом и военно-стратегическом отношениях. Нас спасла огромная территория и неисчислимые людские ресурсы, брошенные в жерло войны. Сталин в марте 1946 года объявил, что мы потеряли «около семи миллионов человек». Хрущев в 1961-м: «Война унесла два десятка миллионов жизней советских людей». Брежнев в 1965-м: «Свыше 20 миллионов человек». Горбачев в 1990 году: «Война унесла почти 27 миллионов жизней советских людей». То есть цифры потерь увеличились почти в четыре раза. Такая была статистика. Накануне 65-летия Победы заместитель министра обороны РФ огласил те же цифры: 26,6 миллиона. Потери мирного населения - 18 миллионов. Боевые потери — 8,66 миллиона. Однако боевые потери по этим данным уменьшены более чем в два раза. Еще в 1995 году Центральный автоматизированный банк данных Всероссийского НИИ документоведения и архивного дела насчитывал 19,5 миллиона персональных карточек о погибших, пропавших без вести, умерших в плену и от ран военнослужащих Вооруженных Сил СССР. Прибавим к ним официальные данные о потерях мирного населения — 18 миллионов. Получается — 38 миллионов. Когда я обнародовал эти расчеты, то услышал немало обвинений: выдумка, фальсификация, очернение… Как будто цифры взяты с потолка. Однако через несколько лет сказала свое слово высшая власть. И действительность оказалась страшней моих расчетов. 14 февраля 2017 года на слушаниях в Государственной думе со специальным докладом выступил сопредседатель движения «Бессмертный полк России» депутат Госдумы Николай Земцов: «Согласно рассекреченным данным Госплана СССР, потери Советского Союза во Второй мировой войне составляют 41 миллион 979 тысяч… Более 19 миллионов военнослужащих и около 23 миллионов гражданского населения. Это — без малого одна треть современного населения Российской Федерации». Ошибка Сталина стоила десятков миллиона жизней советских людей.