Новая Газета: Политика большого взрыва

10 апреля 2010 года под Смоленском при заходе на посадку разбился польский правительственный самолет Ту-154М, летевший из Варшавы на траурную церемонию 70-летию расстрела польских офицеров в Катыни. Все члены экипажа и 89 пассажиров — представители польской политической, военной, религиозной и общественной элиты, включая президента Польши Леха Качиньского и его супругу Марию, — погибли. Независимые расследования, проведенные в России и Польше, показали, что причиной крушения стали неправильные действия экипажа, который был вынужден пойти на посадку во время сильного тумана, и недостатки в техническом обеспечении аэродрома «Смоленск–Северный».

В 2018 году выводы официальной польской комиссии были аннулированы, началось повторное расследование с привлечением иностранных специалистов. В день 9-й годовщины катастрофы председатель правительственной подкомиссии и экс-министр обороны Антоний Мацеревич заявил, что на обломках самолета найдены следы взрывчатки.

Польский журналист, обозреватель «Газеты Выборчей» Вацлав Радзивинович, который занимался собственным расследованием авиакатастрофы, рассказал «Новой», почему он считает выводы польских властей не более чем политическим фарсом.

«На теориях заговора можно построить идеологию правящей партии»

— В Польше уже мало кто обращает внимание на подобные новости про смоленскую катастрофу. И это неудивительно — всем надоело. За девять лет, которые прошли с того дня, трагедия переросла в страшный фарс, наполненный фейками и выдумками.

Первые нелепые версии крушения самолета появились очень быстро. Вначале говорили, что причиной послужил искусственный туман, который русские нагнали, чтобы пилоты ничего не видели. Потом утверждали, будто воздух над аэропортом наполнили гелием, и самолет разбился из-за легкого газа. Была версия «магнитного оружия»: якобы русские что-то сделали то ли на земле, то ли со спутника, и в самолете все выключилось. Спустя время начали расползаться сплетни о покушении и взрыве.

Гораздо лучше звучит, что президент был настолько опасен для внешних и внутриполитических соперников, что Владимир Путин и председатель тогдашнего польского правительства Дональд Туск решили его убрать. Героическая смерть — почти как на войне.

Первые доклады российского МАК (Межгосударственного авиационного комитета. — Ред.) и польской государственной комиссии вышли в январе 2011 года. Они очень похожи. Разница была лишь в том, что польские специалисты обратили внимание на ошибки не только экипажа, но и российских диспетчеров. Никакого взрыва и признаков покушения никто не нашел.

Потом начала работать парламентская комиссия, которой руководил Антони Мацеревич, депутат Сейма тогда от оппозиционной, а ныне правящей партии Ярослава Качиньского «Закон и справедливость». Он и его коллеги стали всеми правдами и неправдами доказывать, что на борту был взрыв, что президент пал жертвой страшного заговора Туска и Путина.

Или как взрывали банку из-под кока-колы и говорили, что «так развалился на куски наш самолет». Эксперты утверждали, что было много следов взрывчатки — то на крыльях, то в хвостовой части, то внутри. Практически каждый месяц, когда приближалось 10-е число, мы слышали новые версии «страшного покушения».

В 2015 году, когда на выборах в Сейм победила партия «Закон и справедливость», министром обороны Польши в новом правительстве стал Антоний Мацеревич, который создал при министерстве обороны подкомиссию по изучению причин катастрофы. На ее работу затратили очень много денег, нам показали огромное количество разных мультиков на тему покушения. Но никаких новых доводов комиссия не привела, а ее глава Вацлав Берчиньский просто сбежал, растворился.

Сейчас 9-я годовщина катастрофы, и пришло время хоть что-то сказать людям. И Мацеревич заявил на «Польском радио», что британские эксперты из Forensic Explosives Laboratory нашли на обломках самолета следы взрывчатки, в том числе тротила. Но это на самом деле не новость. Еще в марте британцы говорили, что на останках есть вещества, которые можно использовать в производстве взрывчатки.

Опросы показывают, что большинство поляков (80%) не верят в покушение — из них 57% категорически отрицают эту версию. Остальные 20% — это сторонники так называемой «смоленской религии», для которых не важно, есть доказательства или их нет. Они верят в то, что президент пал жертвой заговора и превратился в мученика. Некоторые собирают обломки самолета и выставляют их в храмах как святыни. Жители Смоленска даже делали на этом бизнес: продавали куски металла, говоря, что это останки разбившегося самолета.

На теориях заговора можно легко построить идеологию правящей партии. Версии взрыва и покушения распространяются, прежде всего, для укрепления позиций Ярослава Качиньского и его партии. Другая причина — ударить по бывшему премьеру и лидеру «Гражданской платформы» Дональду Туску, который завершает второй срок пребывания на посту председателя Европейского совета. Не исключено, что он станет кандидатом в президенты Польши. Правящая партия считает его опасным соперником, поскольку многие его ценят и помнят и хотели бы видеть главой государства.

Россия в этом противостоянии является лишь фоном. На мой взгляд, она исчезла из польского политического дискурса. Я даже могу понять настороженность Москвы, которая не хочет передавать Польше обломки самолета, которые до сих пор находятся в Смоленске (ссылаясь на то, что еще не завершено следствие. — Ред.). Если бы российская сторона отдала их в руки нынешней власти, вполне вероятно, что обнаружилась бы некая «магическая мазь» для сбивания самолетов.

Елизавета Кирпанова