Фильмы про Чернобыль не смотрел: ликвидатор о службе в зоне АЭС
40 лет тому назад лейтенанту МВД Александру Щербине было всего 20, но он вошел в историю. В нее сложно было не войти – горе было мировым. Крупнейшая мировая техногенная катастрофа ХХ века случилась 26 апреля 1986 года на Чернобыльской атомной станции. До сих пор точно неизвестно число людей, которые погибли и пострадали от нее и ее последствий. Станция до сих пор не работает, а территория вокруг нее является зоной отчуждения. Из первых уст ликвидатора – о том, что происходило на станции 8 месяцев спустя.
Командировка в эпицентр
Мне тогда было 20 лет, я жил и служил в Феодосии. Я летом окончил училище МВД, был лейтенантом в частях МВД, тогда пожарные числились в этом ведомстве. С января по декабрь крымский противопожарный сводный отряд отправили в Чернобыль, в командировку. Были и те, кто не поехали, отказались. Им за это ничего не было.После училища в пожарной охране существовало два направления. Это инспекторский состав, и тот, который непосредственно тушит пожары. У нас был противопожарный отряд. Мы так и поехали отрядом. Я был инспектор, у меня задача - дежурить на самой Чернобыльской станции сутки через трое. У нас с документами все четко было: приказ, командировочное удостоверение, маршрутный лист.
Нас собрали приказом шесть автобусов. Точка сбора была в Симферополе, там, где сейчас управление пожарной охраны. Один автобус был полностью загружен продуктами и красным сухим вином. Ехали колонной, впереди и сзади – машины ГАИ с мигалками. Нас все пропускали.
Лейтенант Александр Щербина
Взвыв на АЭС был не ядерный, а тепловой. За счет этого по округе разнесло всякие пылинки, крупинки. Когда мы туда поехали, как раз упал снег, вся радиоактивная пыль оказалась прикрытой.
Чернобыль представлял собой занесенный снегом мертвый город. Никого нет, только военные, полувоенные и "партизаны" – то есть призванные на военные сборы граждане, которые осуществляли дезактивацию территории и объектов в зоне аварии (на самом деле героические люди).
Ты тоже стараешься никуда не ходить. И приказ такой был – по улицам не ходить. И ходить-то там некуда: никого нет, все закрыто. Передвигаться можно только по тропкам. Так как было очень много снега, мы передвигались по снежным коридорам.
Жили в самом Чернобыле, в помещении детского сада, втроем в комнате, все ребята из Феодосии. Окна от пыли были у нас полностью завешаны одеялами, а питались в помещении школы. Станция на расстоянии, ближе к Припяти расположена.
Кормили там до невозможности. У нас командиром отряда был Виктор Тимофеев, легендарная личность в Крыму, потом стал главой крымских чернобыльцев. Он о нас очень заботился. Нас так кормили! Йогурты в индивидуальных стаканчиках – я там в первый раз такие увидел, сметана – ешь, сколько хочешь. Воды мы местной не пили, только ту, что с собой из Крыма привезли. Ею же умывались, ею же зубы чистили. Готовили нам, знаю, тоже на привозной воде. И все было в индивидуальных упаковках – хлеб, печенье, овощи. Кормила и снабжали нас система МВД с помощью гражданского персонала, который тоже завезли вахтовым методом.
Члены подразделения, занимающегося дезактивацией территории Чернобыльской атомной электростанции, направляются на объект
Новый год в Чернобыле
Мы там и Новый год встретили своим молодым коллективом. Ну как встречали… Каждый день Тимофеев нам давал для профилактики пить красное сухое вино. Я вообще не любил пить, но он прямо настаивал. Поэтому и в Новый год вина не хотелось. Телек посмотрели и спать легли.Лес вокруг был весь рыжего цвета. Запомнил, что куры зимой сидели на деревьях, брошенные куры. В столовой было очень много котов, сытые, ленивые, их тоже от пуза кормили. Страха не чувствуешь, потому что опасности не видно. Опять же – молодость, мало чего понимаешь.
Когда местные уехали, от них осталось много машин, они стояли прямо на автостоянках. Для нужды иногда можно было их брать. Проверяли дозиметром машину, для служебных целей такими авто пользовались. Снимали госномера, на двери писали номер краской. По городу катались автомобили с нарисованным номером на борту.
Станция состоит из четырех блоков. Два отдельно стояли, один из них и бахнул, и два вместе. Мы дежурили рядом с центральным пунктом управления, там была дежурная часть.
Группа ликвидаторов готовится выйти на крышу реактора Чернобыльской АЭС после катастрофы
У нас на базе была одежда была обычная, военная, так называемая форма-афганка. Когда приходишь на станцию, ее надо было снять. Там тебе дают специальный одноразовый белый комбинезон, как у врачей в ковид, маску. И в этом дежуришь сутки.
Станция - интересное место. Очень длинные коридоры, с километр, наверное. Мы их называли "Золотой коридор", "Серебряный"... Ты идешь, а впереди тебя идет дозиметрист, у него в руках армейский дозиметр. Если здесь, в обычных условиях, включить этот прибор, он вообще будет молчать, а там стандартно щелкает. Если он начинает чаще пикать, а иногда прямо рычать, то останавливаемся и идем в другую сторону.
На выходе со станции стояли импортные аппараты в рост человека. Эти аппараты завозили уже после аварии, может, их как гуманитарную помощь прислали. Надо было раздеться, принять душ и к нему прижаться. Если аппарат показывает, что у тебя, например, палец красным светится, то идешь и этот палец моешь. Потом одеваешься в свое, в чем приехал, а то, в чем по станции ходил, ни в коем случае не трогаешь.
Каждый вечер ты приходишь к дозиметристу, он снимает показания с твоего личного накопителя – такого маленького приборчика, записывает данные в журнал и в специальную личную карточку учета.
Оплата у нас во время вахты была один к пяти и срок службы такой же. Мы там чуть больше месяца пробыли, то есть в стаж как пять месяцев пошло.
Персональная карточка радиологического учета
Радиоактивная пыль в волосах
Теми же автобусами, которые нас привезли, нас и вывозили обратно. Когда выезжали, автобусы обрабатывали. Стояли машины типа пожарных машин, только военные. В них - специальный пенный раствор. Если грязь сильно въелась в колеса, то машину браковали, оставляли внутри периметра. В Чернобыле до сих пор, наверное, есть целые кладбища машин. Мы уезжали, брились, чтобы в щетине и усах пыль не провезти, одежду все выкинули, до трусов. А некоторые и стриглись налысо, все волосы на себе убирали.Были в Крыму люди, которых первыми в Чернобыль бросали, в мае, их немного было, именно управленцы. Больше всех пострадали первые ликвидаторы. Их там и хоронили. В Симферополе есть мемориал чернобыльцам в Гагаринском парке, на нем знакомые фамилии.
Когда приехал в Симферополь, меня по медкомиссиям затаскали, везде залезли, где только могли. Организмы у людей разные. Люди, побывавшие в одинаковых обстоятельствах, по-разному воспринимают радиацию. Люди, с которыми я ездил в зону, потом болели. Но кто скажет – от чего эта болезнь: от облучения или же просто от возраста, или это генетика плохая?
Трубящий Ангел на аллее Памяти мемориального комплекса "Звезда Полынь" в центре города Чернобыля.
У товарища, с которым мы жили в одной комнате, по возвращении случилась интересная история. Он имел отношение к заводу "Море" в Феодосии. Там делали определенные изделия и просвечивали их радиацией, проверяя качество сварки. После этой процедуры надо было измерить радиоактивность оборудования и деактивировать его. Из Чернобыля товарищ приехал с часами, дороги ему они были, наверное, или забыл снять, в общем, не захотел выбрасывать. Положили их в этот аппарат, чтобы измерить радиационный фон. Обычно стрелка приборной панели чуть колеблется, а от его часов стрелка зашкалила и аж сирена завыла. Ему говорят: "Бери щипцы, надевай перчатки, утилизируй!".
Сейчас в обществе память о том, что случилось, сгладилась, потому что существует масса других событий. Но статус чернобыльца до сих пор действует: есть льготы, можно в санаторий поехать. Я фильмы про Чернобыль не смотрел – ни наши, ни западные. Ничего интересного в Чернобыле нет – это просто служба каждый день.
Благодарность ликвидатору Александру Щербине от командования