«Дхарма» поэта Волошина и его соприкосновения с буддизмом

В контексте предстоящего в Калмыкии форума «Буддийский мир в новом тысячелетии» интересна и значима тема «Буддизм в творчестве русских писателей».

В 1741 году указом императрицы Екатерины Петровны буддизм стал одной из официальных религий Российской империи. Но мотивы, философию буддизма ввела в ткань русской культуры именно русская литература.

Большинство литераторов (Л. Толстой, И. Бунин и другие) использовало эти темы для реализации своих творческих замыслов.

На их фоне фигура Максимилиана Волошина стоит особняком. Ведь жизненный путь и нравственные ценности поэта, художника, философа, искусствоведа М.В. Волошина (1877-1932) позволяют назвать его буддистом по духу и деятельности.

Буддизм был «первой религиозной ступенью» молодого поэта и оказал влияние на его мировоззрение. В годы революции и террора он пишет в статье «Судьба Верхарна»: «В эпоху всеобщего ожесточения и слепоты надо, чтобы оставались люди, которые могут противиться чувству мести и ненависти и заклинать обезумевшую реальность благословением. В этом высший религиозный долг, в этом «Дхарма» поэта» (Волошин М.А. Путник по вселенным». М., 1990; Пинаев С.М. Максимилиан Волошин, или Себя забывший бог. М., 2005). Эта цитата декларирует последовательную общественную позицию поэта.

Он родился 16 мая 1877 года в царской России, умер в советской России в 1932 году. В его Доме поэта в Коктебеле (Волошин М. Коктебельские берега. Симферополь, 1990) находили приют и защиту и красные, и белые, потому что он следовал постулату драгоценности человеческой жизни – основополагающему в буддизме.

Свою открытость духовным мирам поэт объясняет в одной из «Автобиографий»: «Я родился в Духов день, «когда земля – именинница». Отсюда, вероятно, моя склонность к духовно-религиозному восприятию мира… Я язычник во плоти и верую в реальное существование всех языческих богов и демонов – и, в то же время, не могу его мыслить вне Христа».

Татьяна Бернюкович в книге «Буддизм в русской литературе…» (СПб, 2018) пишет: «Попытка объединения скрытого мистического знания, присущего разным религиям, нашла отражение в стихотворении поэта «Гностический гимн Деве Марии» (1907)… В этом стихотворении сплетены христианские, индуистские, буддийские и античные образы и символы… Мария – это и Майя, родившая Будду:

Майею в мире
Рождается Будда.
В областях звездных
Над миром царит.
Верьте свершителю
Высшего чуда:
Пламя, угасшее в безднах,
Горит!»

Еще одно «соприкосновение к буддизму» – это «Бхагавадгита». В сборник «Воспоминания о Максимилиане Волошине» (М., 1990) вошли записи переводчицы Е.К. Герцык, которая пишет о частом цитировании Волошиным «изречения из Бхагавадгиты по-французски. В «Автобиографии» 1909 года Волошин назвал это произведение среди «книг – спутников» последних лет и определил: «Бхагавадгита» – это одно из величайших Евангелий человечества».

Отметим, что и первый духовный опыт поэта был «азийский». В 1899 году за участие во всероссийской студенческой забастовке он исключен из Московского университета и уезжает в Среднюю Азию на изыскание трассы Ташкентско-Оренбургской железной дороги. Об этом времени Волошин напишет: «Полгода, проведенные в пустыне с караваном верблюдов, были решающим моментом моей жизни. Здесь я почувствовал Азию, Восток, древность, относительность европейской культуры. Это был 1900 год – год китайского пробуждения… Надо всем было ощущение ПУСТЫНИ – той широты и равновесия, которые обретает человеческая душа, возвращаясь на свою ПРАРОДИНУ».

По возвращении из Средней Азии Волошин уезжает в Париж, где в 1902 году знакомится с бурятским ламой Агваном Доржиевым. Этот факт биографии поэта приводится во всех исследованиях о Волошине с примечаниями о Доржиеве.

Приведем эти факты на основе одной из книг В.П. Купченко – «Труды и дни Максимилиана Волошина. Летопись жизни и творчества» (СПб, 2002).

«В 1902 году, между 20 и 25 сентября у А.В. Гольштейн (буддистки по религиозным взглядам) Волошин знакомится с хамбо-ламой Тибета Агваном Доржиевым. Для поэта это было прикосновение «к буддизму в его первоисточнике. Это было моей первой религиозной ступенью» (из «Автобиографии»): «Лама «много сказал такого об Нирване, что сильно перевернуло многие мои мысли. От него я узнал, что в буддизме всякая пропаганда идеи считается преступлением, как насилие над личностью. Какая моральная высота…». Сообщает друзьям, что «гидирует по Парижу» хамбо-ламу Тибета; («на днях он должен быть у меня вечером»). Друзья иронизируют над его увлеченностью. Поэт К. Бальмонт рисует два шаржа на Волошина – «тибетского мудреца», сопровождая их стихотворными посвящениями.

Но беседы и личность ламы оставили след в памяти Волошина. Через одиннадцать лет в Доме поэта 11 августа 1913 года Оболенская записывает в дневнике: «МВ …перебирал …благовония (амбра, бензой; жгли тибетскую палочку)… Говоря о Лхасе, показал набросок с воспитателя далай-ламы». Отметим, что в цитируемом издании в «Указателе имен, периодических изданий и альманахов» уточняется: «Доржиев Агван (1853-1938), хамбо-лама Бурятии (у МВ ошибочно Тибета). Репрессирован».

А. Доржиев запомнил Волошина, о чем свидетельствует фрагмент записи диалога в разговоре с М.В. Сабашниковой: «Вы знаете, что меня ждут на Гусином озере. Когда я был в Петербурге у С. Ольденбурга, я встретил у него двух бурят из Гусино-Озерских дацанов, и они узнали меня и сказали, что уже слышали обо мне от Ламы» (Максимилиан Волошин. История моей души» (М., 1999).

В Париж, где произошла встреча с А. Доржиевым, поэт приехал, «чтобы познать всю европейскую культуру в ее первоисточнике и затем, отбросив все «европейское» и оставив только человеческое, идти учиться к другим цивилизациям, «искать истины» в Индию и Китай,.. стараясь проникнуть в дух незнакомой сущности, а после в Россию окончательно и навсегда».

Он не поехал в запланированные путешествия, но после революции остался в России, разделив с народом все горести, помогая другим – «свой дом я превратил в приют для писателей и художников». Написал очень современное и для нашего времени стихотворение «Владимирская Богоматерь».

В автобиографии 1925 года он напишет: «Из самых глубоких кругов преисподней Террора и Голода я вынес свою веру в человека».

Свой Дом поэта он завещал писателям, и этот Дом остается духовным центром для творческих людей до сих пор.

Булгун Гаряева

The post «Дхарма» поэта Волошина и его соприкосновения с буддизмом first appeared on Степные вести.