Ant Etkenmen (Я поклялся): жизнь и борьба Номана Челебиджихана. Продолжение
0
224
Специально для Крым.Реалии
Номан Челебиджихан – лидер крымских татар, автор текста их национального гимна, жертва красного террора. После многих лет его имя возвращается к нам, чтобы быть вписанным в историю борьбы крымских татар за государство и демократию. Начало повествования о Номане Челебиджихане читайте здесь
Немного апокрифически выглядит история женитьбы Номана Челебиджихана. В лучших романтических традициях он любил неизвестную нам девушку, но не мог связать ее судьбу со своей из-за бедности. Зато друзья настойчиво рекомендовали ему жениться на дочери евпаторийского богача Сеита Абди Аджи, которая была единственной дочерью у родителей. Такой брак автоматически завершал время нужды в жизни Номана, но именно это и было причиной его колебаний. Челебиджихан не хотел, чтобы его выбор определялся деньгами.
Между любовью и необходимостью
Но желание сосредоточиться на учебе и служении собственному народу перевесили, и, в конце концов, наш герой приехал в Евпаторию, сделал предложение, женился и вернулся в Петербург уже не бедным студентом, а состоятельным мещанином. Это было тем более важно, что империя под давлением войны разваливалась, и в столице наблюдался дефицит продовольствия.
Но насладиться семейной жизнью Номану было не суждено. В декабре 1916 – январе 1917 года российские войска были вынуждены прийти на помощь Румынии, чья армия была наголову разбита австро-немецкими войсками. Образовался Румынский фронт и Челебиджихан в качестве добровольца-вольноопределяющегося отбыл туда. Впрочем, грызть солдатский хлеб ему долго не пришлось – в начале марта российское самодержавие пало, поэтому Номан поспешил домой, чтобы принять непосредственное участие в желанном крымском возрождении.
Народный лидер и муфтий-новатор
2 апреля (20 марта по старому стилю, отсюда и частая путаница в датах) 1917 года на симферопольский вокзал прибыл поезд, который привез с фронта Номана Челебиджихана и его друга Сейдамета, однокашника по Стамбулу, а в последний год – еще и прапорщика российской имперской армии.
За пять дней в крымской столице открылось общее собрание крымскотатарских делегатов (до двух тысяч человек), на котором был избран «временный Крымско-мусульманский исполнительный комитет», широко известный как Мусисполком. Во главе этого органа крымскотатарского самоуправления, насчитывавшего 48 человек, и позже легитимизированного Временным правительством, стал Челебиджихан. Почти 80% членов Мусисполкома были разного рода социалистами, поэтому в основном они поддерживали революционные преобразования своего лидера.
С 18 апреля всеми делами крымских татар занимался Мусисполком. Главными задачами, которые для себя определил теперь уже официальный лидер крымчан, были: подготовка выборов в Учредительное собрание в Крыму, духовная реформа и образовательная реформа. Благодаря Челебиджихану в Симферополе были открыты женская гимназия и техникум, на базе Зынджирлы-медресе образовался Педагогический институт, краткосрочные курсы повышения квалификации и обязательные экзамены охватили всех учителей-крымцев. Начали выходить несколько крымскотатарских газет.
Номана Челебиджихана избирают на должность председателя Духовного управления – муфтия мусульман Крыма, Украины, Литвы, Польши и западной части России
Тогда же Номана Челебиджихана впервые в истории прямым демократическим голосованием избирают на должность председателя Духовного управления – муфтия мусульман Крыма, Украины, Литвы, Польши и западной части России.
Среди других новаций – Челебиджихан лишил чадры крымскотатарских женщин, что, разумеется, вызвало сопротивление консервативных кругов. Борьба против современного муфтия и его «безбожия» продолжалась ровно четыре месяца. 24 июля лидер «старого» духовенства и аристократии Ибраим-ефенди Тарпи был исключен из рядов Мусисполкома. Попытка реакционеров в начале сентября создать параллельный центр влияния – Союз улемов (ученых мусульман) – была сорвана либерально настроенной молодежью.
Не желая зависеть от сторонников других политических ориентаций, Номан Челебиджихан летом 1917 года начал создание собственной организации – Милли Фирка (Народная партия), во главе которой стали он сам и Сейдамет. В октябре на Всекрымском татарском делегатском съезде программа партии была утверждена – начался процесс развития местных структур и преобразования Милли Фирка во влиятельную силу в Крыму.
По примеру украинизации полков имперской армии, Челебиджихан и сам загорелся идеей создания крымскотатарских военных формирований. В мае – июне 1917 года он обращался к военному министру и даже отправил делегацию в Петроград с просьбой перевести в Крым запасные части Крымского конного полка, но получил отказ. Тогда Челебиджихан начал самостоятельно строить солдат-крымских татар, оставшихся на полуострове, под одно командование. Так появился 1-й крымскотатарский батальон.
Арест и освобождение
В июле 1917 года в батальоне начались беспорядки, вызванные желанием командования включить его в маршевый полк и отправить на фронт
В июле 1917 года в батальоне начались беспорядки, вызванные желанием командования включить его в маршевый полк и отправить на фронт. Бойцы, в свою очередь, стремились остаться и охранять дома в условиях революционного беспокойства. В середине месяца Симферопольский совет солдатских депутатов обвинил Номана в подстрекательстве солдат, а часть крымчан-традиционалистов написала на него донос в контрразведку, обвинив Челебиджихана в связях с Турцией.
В результате то ли 5, то ли 9 августа (23 или 27 июля по старому стилю) за Челебиждиханом пришли. Вот как он сам вспоминал события того дня:
«Это было около 4 часов утра. Так как я был занят писанием, дверной звонок продолжал звонить в течение почти десяти минут. Слуги были больны, поэтому я пошел к двери и спросил:
– Кто там?
– Это глава милиции, я хочу увидеть Челебиева! – сказал он.
– Позвольте Челебиеву подумать об этом! – сказал я, и начал обдумывать ситуацию. Если бы я не открыл дверь, они бы ждали до утра, а потом приступили к выбиванию старой двери и окон. Я действительно не возражал, если бы пули попали в меня, но существовала вероятность, что они могли попасть в невинных слуг. То обстоятельство побудило меня открыть дверь. Я объяснил это слугам, которые затем подошли, и вышел к милиции. Их было двенадцать, начальник милиции и разные мужчины. Они сообщили мне, что они здесь, чтобы арестовать меня. Из документов следовало, кажется, что они были из «контрразведывательного бюро» и имели право арестовать любого, включая премьер-министра. Я не согласился с ними и сказал:
– Я муфтий (Крыма), и это моя резиденция. Без разрешения министра внутренних дел никто не имеет права меня арестовать. Если кто-то будет пытаться арестовать меня, я готов сделать все, что в моей власти, чтобы противостоять этому аресту. Я решительно протестую, и буду протестовать против этого. Я знаю, что вы из официального ведомства Временного правительства, но я не пойду добровольно. Вам придется применить грубую силу!..
Тогда вооруженные штыками мужчины насильно вывели меня из дома. Я опротестовал их действия, заявив, что не считаю себя узником. Я повторил свое заявление в Акъяр (Севастополе). Требуя от них признать мой статус не-заключенного, я пытался доказать, что Муфтият не подвластен контрразведывательному бюро...».
Вместе с Челебиджиханом был арестован и отвезен в Севастополь и командир созданного крымскотатарского батальона – прапорщик Шабаров.
Ответом на действия власти стал взрыв недовольства среди крымских татар
Ответом на действия власти стал взрыв недовольства среди крымских татар от гневных телеграмм с мест и непрерывных совещаний общественных организаций до собраний у севастопольской тюрьмы решительно настроенных солдат-крымцев. Озадаченная власть запрещает митинги и собрания до середины августа.
Впрочем, на следующий день Челебиджихана и Шабарова отпустили, а контрразведка признала, что арестовала обоих безосновательно. В Севастополе и Симферополе муфтия ждали горячие поздравления – в один момент он прослыл невинной жертвой власти, что существенно повысило его авторитет среди населения полуострова.
(Окончание следует)
Сергей Громенко, крымский историк, сотрудник Украинского института национальной памяти
Впервые этот текст был опубликован в декабре 2015 года – ред.
Взгляды, высказанные в рубрике «Мнение», передают точку зрения самих авторов и не всегда отражают позицию редакции
Номан Челебиджихан – лидер крымских татар, автор текста их национального гимна, жертва красного террора. После многих лет его имя возвращается к нам, чтобы быть вписанным в историю борьбы крымских татар за государство и демократию. Начало повествования о Номане Челебиджихане читайте здесь
Немного апокрифически выглядит история женитьбы Номана Челебиджихана. В лучших романтических традициях он любил неизвестную нам девушку, но не мог связать ее судьбу со своей из-за бедности. Зато друзья настойчиво рекомендовали ему жениться на дочери евпаторийского богача Сеита Абди Аджи, которая была единственной дочерью у родителей. Такой брак автоматически завершал время нужды в жизни Номана, но именно это и было причиной его колебаний. Челебиджихан не хотел, чтобы его выбор определялся деньгами.
Между любовью и необходимостью
Но желание сосредоточиться на учебе и служении собственному народу перевесили, и, в конце концов, наш герой приехал в Евпаторию, сделал предложение, женился и вернулся в Петербург уже не бедным студентом, а состоятельным мещанином. Это было тем более важно, что империя под давлением войны разваливалась, и в столице наблюдался дефицит продовольствия.
Но насладиться семейной жизнью Номану было не суждено. В декабре 1916 – январе 1917 года российские войска были вынуждены прийти на помощь Румынии, чья армия была наголову разбита австро-немецкими войсками. Образовался Румынский фронт и Челебиджихан в качестве добровольца-вольноопределяющегося отбыл туда. Впрочем, грызть солдатский хлеб ему долго не пришлось – в начале марта российское самодержавие пало, поэтому Номан поспешил домой, чтобы принять непосредственное участие в желанном крымском возрождении.
Народный лидер и муфтий-новатор
2 апреля (20 марта по старому стилю, отсюда и частая путаница в датах) 1917 года на симферопольский вокзал прибыл поезд, который привез с фронта Номана Челебиджихана и его друга Сейдамета, однокашника по Стамбулу, а в последний год – еще и прапорщика российской имперской армии.
За пять дней в крымской столице открылось общее собрание крымскотатарских делегатов (до двух тысяч человек), на котором был избран «временный Крымско-мусульманский исполнительный комитет», широко известный как Мусисполком. Во главе этого органа крымскотатарского самоуправления, насчитывавшего 48 человек, и позже легитимизированного Временным правительством, стал Челебиджихан. Почти 80% членов Мусисполкома были разного рода социалистами, поэтому в основном они поддерживали революционные преобразования своего лидера.
С 18 апреля всеми делами крымских татар занимался Мусисполком. Главными задачами, которые для себя определил теперь уже официальный лидер крымчан, были: подготовка выборов в Учредительное собрание в Крыму, духовная реформа и образовательная реформа. Благодаря Челебиджихану в Симферополе были открыты женская гимназия и техникум, на базе Зынджирлы-медресе образовался Педагогический институт, краткосрочные курсы повышения квалификации и обязательные экзамены охватили всех учителей-крымцев. Начали выходить несколько крымскотатарских газет.
Номана Челебиджихана избирают на должность председателя Духовного управления – муфтия мусульман Крыма, Украины, Литвы, Польши и западной части России
Тогда же Номана Челебиджихана впервые в истории прямым демократическим голосованием избирают на должность председателя Духовного управления – муфтия мусульман Крыма, Украины, Литвы, Польши и западной части России.
Среди других новаций – Челебиджихан лишил чадры крымскотатарских женщин, что, разумеется, вызвало сопротивление консервативных кругов. Борьба против современного муфтия и его «безбожия» продолжалась ровно четыре месяца. 24 июля лидер «старого» духовенства и аристократии Ибраим-ефенди Тарпи был исключен из рядов Мусисполкома. Попытка реакционеров в начале сентября создать параллельный центр влияния – Союз улемов (ученых мусульман) – была сорвана либерально настроенной молодежью.
Не желая зависеть от сторонников других политических ориентаций, Номан Челебиджихан летом 1917 года начал создание собственной организации – Милли Фирка (Народная партия), во главе которой стали он сам и Сейдамет. В октябре на Всекрымском татарском делегатском съезде программа партии была утверждена – начался процесс развития местных структур и преобразования Милли Фирка во влиятельную силу в Крыму.
По примеру украинизации полков имперской армии, Челебиджихан и сам загорелся идеей создания крымскотатарских военных формирований. В мае – июне 1917 года он обращался к военному министру и даже отправил делегацию в Петроград с просьбой перевести в Крым запасные части Крымского конного полка, но получил отказ. Тогда Челебиджихан начал самостоятельно строить солдат-крымских татар, оставшихся на полуострове, под одно командование. Так появился 1-й крымскотатарский батальон.
Арест и освобождение
В июле 1917 года в батальоне начались беспорядки, вызванные желанием командования включить его в маршевый полк и отправить на фронт
В июле 1917 года в батальоне начались беспорядки, вызванные желанием командования включить его в маршевый полк и отправить на фронт. Бойцы, в свою очередь, стремились остаться и охранять дома в условиях революционного беспокойства. В середине месяца Симферопольский совет солдатских депутатов обвинил Номана в подстрекательстве солдат, а часть крымчан-традиционалистов написала на него донос в контрразведку, обвинив Челебиджихана в связях с Турцией.
В результате то ли 5, то ли 9 августа (23 или 27 июля по старому стилю) за Челебиждиханом пришли. Вот как он сам вспоминал события того дня:
«Это было около 4 часов утра. Так как я был занят писанием, дверной звонок продолжал звонить в течение почти десяти минут. Слуги были больны, поэтому я пошел к двери и спросил:
– Кто там?
– Это глава милиции, я хочу увидеть Челебиева! – сказал он.
– Позвольте Челебиеву подумать об этом! – сказал я, и начал обдумывать ситуацию. Если бы я не открыл дверь, они бы ждали до утра, а потом приступили к выбиванию старой двери и окон. Я действительно не возражал, если бы пули попали в меня, но существовала вероятность, что они могли попасть в невинных слуг. То обстоятельство побудило меня открыть дверь. Я объяснил это слугам, которые затем подошли, и вышел к милиции. Их было двенадцать, начальник милиции и разные мужчины. Они сообщили мне, что они здесь, чтобы арестовать меня. Из документов следовало, кажется, что они были из «контрразведывательного бюро» и имели право арестовать любого, включая премьер-министра. Я не согласился с ними и сказал:
– Я муфтий (Крыма), и это моя резиденция. Без разрешения министра внутренних дел никто не имеет права меня арестовать. Если кто-то будет пытаться арестовать меня, я готов сделать все, что в моей власти, чтобы противостоять этому аресту. Я решительно протестую, и буду протестовать против этого. Я знаю, что вы из официального ведомства Временного правительства, но я не пойду добровольно. Вам придется применить грубую силу!..
Тогда вооруженные штыками мужчины насильно вывели меня из дома. Я опротестовал их действия, заявив, что не считаю себя узником. Я повторил свое заявление в Акъяр (Севастополе). Требуя от них признать мой статус не-заключенного, я пытался доказать, что Муфтият не подвластен контрразведывательному бюро...».
Вместе с Челебиджиханом был арестован и отвезен в Севастополь и командир созданного крымскотатарского батальона – прапорщик Шабаров.
Ответом на действия власти стал взрыв недовольства среди крымских татар
Ответом на действия власти стал взрыв недовольства среди крымских татар от гневных телеграмм с мест и непрерывных совещаний общественных организаций до собраний у севастопольской тюрьмы решительно настроенных солдат-крымцев. Озадаченная власть запрещает митинги и собрания до середины августа.
Впрочем, на следующий день Челебиджихана и Шабарова отпустили, а контрразведка признала, что арестовала обоих безосновательно. В Севастополе и Симферополе муфтия ждали горячие поздравления – в один момент он прослыл невинной жертвой власти, что существенно повысило его авторитет среди населения полуострова.
(Окончание следует)
Сергей Громенко, крымский историк, сотрудник Украинского института национальной памяти
Впервые этот текст был опубликован в декабре 2015 года – ред.
Взгляды, высказанные в рубрике «Мнение», передают точку зрения самих авторов и не всегда отражают позицию редакции