Зигзаги судьбы Розалии Землячки
Сначала хочу обратиться к читающим тему. За саму тему не ставьте минус, пожалуйста. Я считаю, что это минус не самой теме, а моему труду. В теме поднят вопрос. О своем отношении - пишите в комментариях... ну или не пишите. Выбор за Вами.
Начало будущей товарищ «Демон»
Умная любознательная девушка имела все шансы стать отличным врачом, однако, попавшая к ней в 17 лет брошюра Владимира Ульянова «Что такое «друзья народа»», заставила изменить планы на будущее. Увлёкшись идеями о социальном равенстве, Розалия вскоре бросила учёбу и, вернувшись в Киев, влилась в ряды местной социал-демократической организации, выбрав для себя псевдоним «Демон».
С этого момента её профессией стала революция, а размеренное безбедное существование превратилось в жизнь из череды конспиративных встреч, агитационной деятельности, тюремных сроков и продолжительных ссылок.
Участие Розалии Залкинд в гражданской войне
Через год после революции, Землячку, как к тому времени стали называть её соратники по борьбе, направили в Красную Армию. Сначала Розалию назначали на Южный фронт комиссаром бригады, а чуть позже доверили руководить политотделами 13-й и 8-й армии. Войсковое соединение, куда прибыла Землячка, отличалось полным отсутствием дисциплины из-за деморализации, ставшего к тому времени практически небоеспособным, состава.
Розалия, отдавая работе по 20 часов в день, не жалея себя и других принялась восстанавливать армию, заменяя командиров и подбирая настоящих – идейных – политических работников. Благодаря своей железной стойкости и жёсткости действий, Землячке удалось обновить армейские части, вернув в них дисциплину и организованность. Высшее руководство оценило результат её самоотверженности, вручив орден Красного Знамени – награду, которой до Землячки не удостаивали ни одну женщину в новом советском государстве.
Что творила самая жестокая чекистка в Крыму
Из-за недостаточности судов, не все желающие смогли покинуть полуостров – много солдат и офицеров Белой армии остались в Крыму, рассчитывая на снисхождение новой власти. И они имели на то основание, так как сам Фрунзе, командующий Южным фронтом РККА, обещал покорённому врагу неприкосновенность. Впрочем, Михаил Васильевич не кривил душой – он действительно гуманно относился к пленным, приказывая сохранять им жизнь и свободу, если они перейдут на сторону «красных». Из-за такого отношения к противнику, он часто вызывал недовольство столичного руководства, и, по объективным причинам, не всегда мог сдержать своё слово. После бегства Врангеля для «наведения порядка» по распоряжению В. Ленина на полуостров прибыли Розалия Землячка и Бел Кун. Землячку назначали секретарём Крымского ревкома, Куна – особым уполномоченным по Крыму.Розалия Землячка и Бела Кун
Документальным подтверждением массовых расстрелов белогвардейцев и гражданского населения является письмо врача Особого отдела Феодосийского ревкома С.В. Констансова, которое он написал в адрес Секретариата ЦК РКП(б) 26 декабря 1920 года. По словам старого большевика: « …установившийся с конца ноября красный террор, ужасает масштабами и бесчеловечностью. Кроме военных, кто прошёл добровольную регистрацию лиц, служивших в армии Врангеля, расстреливали и гражданское население, в том числе рабочих, мелких чиновников, врачей». Подробно описывая события, свидетелем которых он стал, Констансов говорил, что количество убитых (по слухам) только в Симферополе и в Феодосии превосходит 7 000 человек.
Был разработан иезуитский ход, чтобы вычислить всех, кто поверил Фрунзе, то есть советской власти, и остался в Крыму. Им «предложили» прийти в местные советы и зарегистрироваться. В противном случае – расстрел. Не видя подвоха, «бывшие» в большинстве своем распоряжение выполнили. И у «тройки» появилась полная база данных: с именами и адресами. По оценкам историка Сергея Волкова, в Крыму на тот момент находилось примерно 40 тыс. солдат, офицеров и военных чиновников Белой армии.
Но как выяснилось потом, уничтожали не только военных. Руки Землячки потянулись и к осевшим в Крыму дворянам, интеллигентам, священникам, купцам. Людей хватали не только в домах, но и на улицах. Хотя бы за то, что были прилично одеты или носили пенсне. Наступил день, когда Розалию Самуиловну осенило: зачем тратить патроны, если врагов революции можно просто топить? На дно вместе с людьми, упакованными в трюмы, пошли баржи и старые корабли. Топили и обычным способом, привязывая к ногам тяжелый предмет и сталкивая в воду.
Очевидцы рассказывали, как долгие месяцы в прозрачной воде стояли в рост мертвецы…
Землячка всегда отличалась чудовищной выносливостью. И на сей раз она трудилась по 20 часов в сутки, заставляя весь карательный картель работать в таком же нечеловеческом режиме. Когда требовалось, могла легко выхватить из коробки маузер и решить проблему собственноручно. Говорят, были случаи, когда Розалия прикладывалась и к пулемету. И все-таки по части оргвопросов Землячка и Кун постарались недостаточно. Народу положили несколько десятков тысяч, сколько точно – никто не знает и уже вряд ли кто выяснит. По советским официальным данным – 52 тыс. А вот что с ними делать, с этими тысячами – не подумали. Трупы на дне моря внушали ужас, но их присутствие никак не отражалось на остающихся жить и продолжающих уничтожать. В крупных городах полуострова, особенно в Симферополе, расстрелянных даже не думали хоронить. Да и некуда было деть такое количество убитых. И все это вполне могло закончиться эпидемией.
Ужас, накрывший Крым в ноябре 1920-го, кровавым туманом стоял над полуостровом более года. Но Землячка и Кун вернулись в Москву уже в январе 1921-го. Они запустили двигатель смерти, а дальше он был способен работать без их участия. И он работал. Другое дело, что изначально Розалия задала ему такую бешеную скорость, что даже главные идеологи красного террора в столице решили притормозить. Потому-то Землячку и отозвали.Жертвы красного террора
По утверждениям историка того времени Мельгунова, давнего противника большевизма, арестованных топили баржами, экономя якобы пули после расстрела 96 000 человек. Правда, свою информацию Мельгунов брал из белогвардейских газет, сообщавших читателям так же, что Землячка лично участвовала в расстрелах, а впоследствии была похищена и убита одной из «зелёных» банд.На наградном списке Е.Г. Евдокимова командующий Южным фронтом М.В. Фрунзе оставил свою резолюцию: «Считаю деятельность т. Евдокимова заслуживающей поощрения. Ввиду особого характера этой деятельности, проведение награждения в обычном порядке не совсем удобно».
Страшная резня офицеров в Крыму под руководством Землячки и Куна заставила содрогнуться многих. Творившиеся на полуострове зверства вызывали возмущение и целого ряда партийных работников. Спустя ровно месяц после взятия Крыма, 14 декабря 1920 года, Ю.П. Гавен пишет письмо члену Политбюро РКП (б) Н. Н. Крестинскому, о том, что, не имея сдерживающего центра, Бела Кун «превратился в гения массового террора».
По мнению возглавлявшего чрезвычайную тройку по борьбе с бандитизмом председателя КрымЦИКа А.В. Ибраимова, «…Вся тактика местной власти в Крыму опиралась на ЧК и Красную Армию, чем окончательно терроризировалось рабочее и татарское население».
Представитель Наркомнаца в Крыму М.Х.Султан-Галиев был ещё более резок в оценке того, что творилось на полуострове: «Такой бесшабашный и жестокий террор оставил неизгладимо тяжёлую реакцию в сознании крымского населения. У всех чувствуется какой-то сильный, чисто животный страх перед советскими работниками, какое-то недоверие и глубоко скрытая злоба».
В свою очередь, Кун и Самойлова обвиняли Гавена и других большевиков, выступивших против террора – Л.П. Немченко, С.Я. Бабаханяна, И.К. Фирдевса, П.И. Новицкого – в «мягкотелости» и «мелкобуржуазности», требуя удалить их из Крыма.
Самойлова-Залкинд писала: «действия Особых Отделов вызвали массу ходатайств со стороны местных коммунистов – благодаря связи их с мелкой буржуазией – за тех или иных арестованных. Областкомом было указано на недопустимость массовых ходатайств и предложено партийным бюро ни в коем случае не давать своей санкции подобным ходатайствам, а наоборот, оказать действительную помощь Особым Отделам в их работе по окончательному искоренению контрреволюции».
Тем не менее, массовые убийства получили такой широкий резонанс, что ВЦИК вынужден был направить в Крым специальную комиссию по расследованию. И тогда все «особо отличившиеся» коменданты городов представили в своё оправдание телеграммы Белы Куна и Розалии Землячки, с приказанием немедленно расстрелять всех зарегистрированных офицеров и военных чиновников.
Председатель полномочной комиссии ЦК и ВЦИК, прибывшей для изучения ситуации в Крыму, Ш.Н. Ибрагимов, отмечал:
«…В Крыму не всё идёт нормальным путём… Во-первых, излишества красного террора, проводившегося слишком жестоко… необычайное обилие в Крыму чрезвычайных органов, которые действуют порознь, и от этого терпело население».
М.В. Фофанова была введена в состав тройки ВЦИК для изучения положения дел на полуострове. Как свидетельствовала М.В. Фофанова, большевики расстреливали раненых, больных солдат и офицеров Белой Армии прямо в лазаретах, госпиталях и санаториях. Расстреливали и «содействующих» «контрреволюционерам» – врачей, медсестёр и санитаров. Расстреливали стариков, женщин и даже грудных детей. Тюрьмы городов были забиты заложниками. На улицах валялись трупы расстрелянных, среди которых были и дети.
Об этих чудовищных злодеяниях, как ни странно, широко оповещали местные большевистские издания (например, «Известия» временного Севастопольского Ревкома, Керченские «Известия» и другие).
В ходе расследования Фофанова установила: в Керчи пленных солдат и офицеров большевики на баржах вывозили в открытое море и топили. По её мнению, жертвы большевистского террора в Крыму исчислялись десятками тысяч.
Имеются также показания известного русского писателя Ивана Шмелёва, бывшего свидетелем красного террора в Крыму (был убит его сын) и данные им в Швейцарии, на процессе по убийству Воровского.
Иван Шмелёв констатировал: «Такого массового уничтожения людей Россия не знала до тех пор за всю свою историю… Здесь Землячке-Залкинд удалось превзойти всех не только на подмостках крымской трагедии, но и на всех фронтах Гражданской войны. «Расстрелять, расстрелять, расстрелять...» – повторяла она беспрерывно, получая удовлетворение давно накопившейся страсти к убийствам, с болезненным блеском в глубине бесцветных глаз, размахивая маузером. Розалия Самуиловна показала себя в Крыму самой преданной собакой своего хозяина Ленина. Всё это она делала не из расчёта на подачки – мяса и крови у неё хватало – ей дорог был сам процесс. Она организовала такую зверскую эпопею в Крыму, что «горы были залиты кровью, а Чёрное море у берегов стало красным...
Тем не менее, как уже говорилось, Ленин Землячку ценил. Она стала первой женщиной, награждённой орденом Красного знамени. Сама Землячка также всегда поддерживала ленинскую линию, за исключением двух случаев. В 1918 году она вместе с левыми коммунистами выступила против заключения Брестского мира, считая, что мир с немцами будет означать крах надежд на мировую революцию. И что революционную войну в интересах мирового пожара надо продолжать.
Второй раз она пошла против Ленина в 1919 году, примкнув к военной оппозиции (к ней был близок Сталин). Они отстаивали "партизанщину", выступали против создания единой и централизованной регулярной армии в пользу партизанской и добровольческой. Они также были против привлечения военспецов из числа дореволюционных офицеров.
В дальнейшем, когда про Землячку надо было сказать что-то хорошее (а сделать это было не так-то просто), обычно вспоминали, что она была одной из самых верных последовательниц Ленина.
Личная жизнь
В молодые годы Землячка ещё ощущала себя женщиной в какой-то степени. Но, после того как революционерка Засулич высмеяла её, обнаружив у неё косметичку (надо сказать, что, по воспоминаниям соратников, Засулич ходила нечёсаная, немытая и в рваной одежде. И не потому, что не было денег, а просто ей всё это было не нужно), она решила сосредоточиться на революции.
Тем не менее она дважды вступала в брак. Оба брака продлились всего несколько месяцев и их подробности неизвестны. Уже вскоре после включения в революционную деятельность Розалия оказалась в тюрьме, а потом и в сибирской ссылке. Там, «во глубине сибирских руд», она вышла замуж. За такого же ссыльного по фамилии Берлин. Впоследствии сама Землячка внятно сформулировать мотивы, приведшие к браку, не могла. И чего уж точно не углядеть в ее комментариях, так это хотя бы намека на большое и чистое чувство. При отсутствии такового Роза из ссылки сбежала, мужа с собой не пригласив.
Второй раз вышла замуж за Самойлова. Последнюю фамилию она носила до конца жизни. Даже советские биографы гадали, по какой причине она вступила в брак. Догадки выдвигались разные, но все были уверены, что точно не по любви. По их мнению, этой железной леди было попросту неведомо такое чувство. Во всяком случае, применительно к людям. В том, что она любила партию и революцию, никто не сомневался.
Хотя большинство в партии побаивались доминантной и беспощадной дамы, известны как минимум два человека, с кем она имела близкие отношения. Первым был Иван Папанин, будущий знаменитый полярник, а в то время молодой сотрудник Крымской ЧК. Он исключительно хорошо отзывался о ней в мемуарах, называл своим ангелом-хранителем, а она оказывала ему протекцию. Правда, в итоге Папанин оставил службу в ЧК после того, как оказался в психбольнице с "крайне нервным истощением".Иван Папанин. Фото: © РИА Новости/Яков Халип
Вторым был писатель Александр Фадеев. Тоже совсем ещё молодой в тот момент. Они пересеклись в Ростове и сблизились. Фадеев каждый день бегал к Землячке, читал ей вслух главы своего романа "Разгром". Землячка их рецензировала и вносила правки. И Папанину, и Фадееву на тот момент было чуть за 20. Землячке — далеко за 40.
Впрочем, нет убедительных подтверждений того, что связь между ними носила любовный характер. Однако стоит отметить, что даже просто дружеские отношения с кем-то уже были для Землячки редчайшим исключением.Писатель Александр Фадеев. Фото: © РИА Новости/Григорий Вайль
Никогда в жизни у неё не было друзей и близких людей. Выглядела она всегда одинаково: бледная, худощавая женщина, с высоким лбом и зачёсанными в пучок волосами, пристальным и пронизывающим взглядом через пенсне или лорнет. Всегда замкнутая, говорила она сухо, улыбалась очень редко. Её не любили ни враги, ни соратники. Даже её биограф Овалов в официально одобренной партией биографии вынужден был признать: "Любить её в том сентиментальном смысле, как это обычно понимается, будто и не за что".
Как сложилась судьба Землячки после гражданской войны
После Гражданской войны Розалия Залкинд занимала ряд партийных ответственных постов, работала в комиссариате путей сообщения и в рабоче-крестьянской инспекции. В 1924-25 годах была на должности секретаря Мотовилихинского районного комитета РКП(б) города Перми.Когда началась Великая Отечественная война, Землячка отказалась ехать в тыл, оставшись помогать городу готовиться противостоять врагу. За свою активную деятельность в этот период Розалия Самуиловна, которой в 1941 году исполнилось 65 лет, получила медали «За доблестный труд в Великой Отечественной войне 1941—1945 гг.» и «За оборону Москвы».
После двух замужеств ещё в молодом возрасте, личная жизнь у Розалии Залкинд (Самойловой по мужу) не сложилась, детей тоже родить не удалось. Умерла революционерка в 1947 году 21 января: в тот же день, что и Ленин – человек, которого Землячка почитала всю жизнь, только спустя 23 года.
В партии большевиков того времени были две самые видные женщины (не считая Крупской, которая всё же была отдельным случаем): Розалия Землячка и Александра Коллонтай. Они были почти ровесницами, но при этом полными противоположностями друг другу. Менявшая, любовников, как перчатки, Коллонтай, выступавшая за сексуальное и прочее раскрепощение, и Землячка, замкнутая, сухая и совсем не похожая на женщину по своему характеру. Неудивительно, что они на дух не переносили друг друга.
Землячка одинаково отчитывала и рядовых сотрудников, и наркомов. Маршал Пересыпкин вспоминал, как на одном из заседаний правительства Землячка стала распекать наркома военно-морского флота. Тот попытался оправдаться, что вызвало у неё негодование. Она встала и резко сказала: "Я уже очень старый человек. Наверное, после моей смерти мне на Ново-Девичьем кладбище поставят памятник. Я убедительно прошу, напишите на нём, что вот этот человек отнял у меня пять лет жизни".
Впрочем, здесь она ошиблась. Похоронили её в Кремлёвской стене.