Вскрытие мощей Александра Невского: что поразило очевидцев

С момента смерти князя Александра Ярославича Невского в 1263 году прошло более семи с половиной веков. За это время его образ успел послужить и церкви, и империи, и советской пропаганде. Но, пожалуй, самая запутанная и драматичная история связана не с политическими интерпретациями, а с физическими останками полководца. Их спасали из огня, прятали от врага, вскрывали по приказу революционеров и даже… подозревали в подмене.

Владимирский период: огонь и первые тайны

Легендарный полководец нашел свой последний приют в Рождественском монастыре Владимира. Как отмечает доктор исторических наук Роман Соколов в статье «Канонизация Александра Невского и судьба его мощей» («Христианское чтение», №2, 2021), тело князя, скончавшегося в Городце-на-Волге, перевезли именно сюда — во Владимир, который тогда считался номинальной столицей Северо-Восточной Руси.

Народное почитание началось практически сразу после смерти. Однако история мощей — это череда испытаний стихией:

• 1381 год: останки извлечены из склепа и помещены в каменный саркофаг.

• 1491 год: сильнейший пожар во Владимире уничтожает множество реликвий.

• 1547 год: официальная канонизация Невского.

• 1591 год: архимандрит Иона Думин в новой редакции жития князя вынужден доказывать, что мощи не пострадали в огне столетней давности.

• 1681 год: новый разрушительный пожар. На этот раз пламя добралось и до останков. Степень ущерба неизвестна до сих пор, но спустя 16 лет, в 1697 году, уцелевшие фрагменты переложили в новую раку.

Петербургский период: имперский символ и «восковый» двойник

Принципиально новый этап наступил при Петре I. После победы над шведами император решил перенести мощи защитника русских земель в новую столицу, превратив их в зримый символ исторической справедливости.

Однако путь святыни оказался тернист. Как пишет доктор исторических наук Михаил Шкаровский («Палеоросия. Древняя Русь: во времени, в личностях, в идеях», №1, 2020), в 1723 году ковчег вынесли из Владимира, а затем поместили в павильон в Шлиссельбургской крепости. И этот павильон… вскоре сгорел. В третий раз останки могли обратиться в пепел. Тем не менее, в 1724 году их торжественно установили в Благовещенском соборе Александро-Невской лавры.

Позже Елизавета Петровна заказала для мощей роскошную серебряную раку (весом 300 пудов) в стиле барокко, а Екатерина II перенесла их в новый Троицкий собор Лавры (1790 год).

Сенсация 1917 года: чучело вместо мощей

В июне 1917 года, когда Первая мировая война приблизила фронт к Петрограду, церковные иерархи во главе с митрополитом Вениамином (Казанским) решили подготовить святыню к возможной эвакуации. Вскрытие раки повергло священников в шок.

Под крышкой саркофага обнаружился кипарисовый гроб, внутри которого лежало… чучело. Восковая голова и ватное тело, зашитое в шелк. Внутри куклы находились лишь фрагменты скелета: кости рук, ног, часть черепа, два ребра и мешочек с мелкими косточками. Там же лежала записка, датированная 189-м годом (от сотворения мира, то есть 1681-й по новому летоисчислению), объяснявшая, что эти части были собраны после того самого «церковного горения», когда сгорели все иконы.

Церковь предположила: при Петре I, зная о серьезных утратах в пожаре 1681 года, изготовили чучело, чтобы скрыть от народа факт почти полного уничтожения мощей. 24 июля 1917 года подлинные останки отделили от восковой имитации, уложили в кипарисовый ларец и вернули в раку, добавив ту же записку и истлевшие остатки схимы.

Большевистская «экспертиза» и эпоха музеев

Большевики, сделавшие ставку на антирелигиозную пропаганду, не могли пройти мимо такой истории. Уже в 1919 году замнаркома юстиции Петр Красиков в «Известиях Петроградского Совета» обвинил церковников в многовековом обмане, ссылаясь на Никоновскую летопись, где прямо говорилось, что в 6999 году (1491-м) «тело князя великого Александра Невского сгоре».

Окончательное вскрытие, ставшее публичной акцией, состоялось 12 мая 1922 года. Газеты пестрели заголовками о «разоблачении» и «дурмане для народа». Как писал в книге «Устроители Святой Руси» Николай Коняев, корреспонденты «Петроградской правды» описывали увиденное так: внутри серебряной раки обнаружилась небольшая шкатулка из светлого дерева, где на дне лежали «истлевшие кости, да и тех очень немного, с пригоршню, не больше».

Первая экспертиза (патологоанатом Г.В. Шор) подтвердила, что кости принадлежат человеку. Но властям нужен был иной вердикт. Вторая экспертиза (Ф.Я. Чистович) уже утверждала, что это «случайный набор» и даже «обломки кости другого человека». Истину в этом споре установить уже невозможно.

Возвращение

Дальнейшая судьба останков была музейной. В ноябре 1922 года их отправили в Москву, в Центральный антирелигиозный музей. В 1948-м святыня вернулась в Ленинград, где до 1989 года хранилась в Музее истории религии в Казанском соборе.

Лишь в годы перестройки уцелевшие фрагменты — те самые, что чудом уцелели в огне, были спрятаны в чучело, а затем экспонированы как экспонат, — обрели покой. Сегодня они находятся в Троицком соборе Александро-Невской лавры, где, возможно, и должны были оставаться все это время.