Протестное лето 20-го. Как люди, уставшие от бесстыдных поступков властей, начали протестовать во время эпидемии

В 2019-м самыми громкими протестами года стали летние акции в поддержку незарегистрированных кандидатов в Москве, закончившиеся «московским делом». Нынешний год стал особенным во многих отношениях. В январе президент Владимир Путин предложил разработать поправки к Конституции. В своем обращении к Федеральному собранию он заявил, что нужно убрать из Конституции лазейку, позволяющую избираться на третий и последующие сроки после перерыва. Общество отнеслось к этой идее позитивно. В итоге все поправки свелись к тому, чтобы позволить именно Путину пойти на пятый и шестой президентские сроки. Когда об этом стало известно — в Россию пришла пандемия и запреты на любые акции.

Для того чтобы люди не боялись идти на избирательные участки, властям пришлось значительно ослабить ограничения. Большой протест против поправок не получился, но общее недовольство принятыми непопулярными решениями в то время, когда им нельзя выразить протест из-за ограничений, переросло в несколько крупных оппозиционных акций, начавшихся после голосования. У них было одно основное отличие от любых прошлых — там не было лидера протеста.

Дела Светланы Прокопьевой и Ивана Сафронова

Медиасообщество показало свою силу еще летом 2019 года. Лозунг «Я/МЫ ИВАН ГОЛУНОВ» стал настолько популярен, что и в 2020 году используется в любых других протестных акциях и даже в наружной рекламе.

Голунова удалось «отбить», но абсурдные уголовные дела против журналистов не прекратились. Нынешним летом медиасообщество вступилось за псковскую журналистку Светлану Прокопьеву, которую 6 июля осудили за оправдание терроризма. Прокопьева еще в 2018 году попыталась в своей радиопрограмме и колонке осмыслить логику несовершеннолетнего анархо-коммуниста Михаила Жлобицкого, совершившего взрыв в здании УФСБ в Архангельске. В итоге Прокопьеву признали виновной и осудили на 500 тыс. руб. штрафа и изъятие ноутбука.

Незадолго до приговора в поддержку коллеги начали выходить журналисты. Самые крупные акции в формате пикетной очереди прошли у здания ФСБ на Лубянке 3 июля. На одной из таких акций были задержаны заместитель главного редактора «7x7» Максим Поляков и продюсер медиаплатформы Софья Крапоткина. Позже суд оштрафовал их на 10 тыс. руб. каждого.

На следующий день после приговора Прокопьевой сотрудники ФСБ задержали бывшего журналиста «Коммерсанта» и «Ведомостей», советника главы «Роскосмоса» Ивана Сафронова по обвинению в госизмене. Сафронов, работая в «Коммерсанте», много писал про оборонную промышленность России. По версии силовиков, в 2012 году он был якобы завербован чешскими спецслужбами и в 2017 году передал им информацию о поставках оружия на Ближний Восток. При этом Сафронов доступа к гостайне не имел.

В первую неделю после задержания в поддержку Сафронова с одиночными пикетами вышли десятки журналистов — многих из них задержали и оштрафовали за нарушение порядка проведения публичной акции.

«Наш выбор — наш Фургал»

В любых российских выборах последнего десятилетия победа оппозиционного кандидата или партии — явление чрезвычайно редкое. Так было и Сергеем Фургалом в Хабаровском крае, который с большим отрывом победил во втором туре правившего регионом почти 10 лет Вячеслава Шпорта.

В соцсетях губернатор Фургал, так же как и мэр Якутска Сардана Авксеньтева, получили свою долю популярности благодаря сокращению привилегий местных чиновников. Сергей Фургал, например, запретил летать чиновникам бизнес-классом за счет бюджета, сократил себе зарплату с 1,4 млн до 400 тыс. руб. и выставил на продажу правительственную яхту (продать ее не успели).

Силовики задержали Фургала 9 июля по подозрению в организации заказных убийств конкурентов в середине нулевых, когда тот был коммерсантом.

Первые пикеты с лозунгами «Я/МЫ СЕРГЕЙ ФУРГАЛ» прошли на следующий день. Еще через день, 11 июля, в Хабаровске и Комсомольске-на-Амуре в поддержку арестованного губернатора вышли десятки тысяч человек, по разным данным от 35 до 55 тыс. человек. Все протестные акции были несанкционированными из-за остающихся ограничений по коронавирусу. При этом сотрудники полиции не стали применять силу для разгона протестующих, а с 15 июля начали раздавать на митингах медицинские маски.

Отдельное недовольство хабаровчан вызвало назначение неоднозначного депутата от ЛДПР Михаила Дегтярёва. Он заявил, что протесты проходят благодаря иностранной поддержке. В ответ протестующие ответили Дегтярёву: «Чемодан, вокзал, Самара», протестуя против его назначения.

Протестные шествия и митинги начали проходить каждый день и продолжаются спустя полтора месяца. Митингующие называют их «кормлением голубей». К требованию освободить Фургала добавили антипутинские лозунги и плакаты в поддержку белорусской оппозиции. Протесты в Хабаровске поддержали жители других регионов России.

Политологи указывают, что митинги в Хабаровске связаны даже не столько с фигурой Фургала, сколько с протестом против вмешательства федеральных властей во внутреннюю политику региона и попыток поставить своих «варягов» на руководящие посты.

Солидарность с Белоруссией

Акции протеста в Белоруссии начались еще за несколько месяцев до новых президентских выборов, на которых Александр Лукашенко планировал переизбраться на шестой срок. От оппозиции на выборы попытались заявиться несколько известных в Белоруссии людей — блогер Сергей Тихановский, банкир Виктор Бабарико и дипломат Валерий Цепкало. Незадолго до выборов Тихановский и Бабарико были арестованы, Цепкало пришлось уехать из страны.

Оппозиция выдвинула единого кандидата — Светлану Тихановскую, жену арестованного блогера. Она стала основным оппонентом Лукашенко на выборах, назначенных на 9 августа 2020 года.

Несколько российских активистов поехали в качестве наблюдателей на эти выборы. Движение «Открытая Россия» попыталось получить официальную аккредитацию, но не смогло. Исполнительный директор «Открытой России» Андрей Пивоваров вместе с еще двумя активистами были задержаны на границе за день до голосования. Двое других, Артём Важенков из Твери и Игорь Рогов из Саранска, смогли пересечь границу и весь день голосования снимали видео и вели стримы.

Ночью после голосования в стране начались протесты. Оппозиция была уверена, что итоги выборов фальсифицируют. В Минске и других города Белоруссии произошли жесткие столкновения с полицией. Важенкова и Рогова избили и задержали.

Жестокость, с которой разгоняли протестующих, избиения белорусских и российских граждан, странное поведение Лукашенко стали причиной акций солидарности с белорусами по всей России.

«Один за всех и все за одного»

Блогер и юрист Алексей Навальный стал лидером российской оппозиции после декабря 2011 года. Известность к нему пришла после того, как он в эфире радиостанции заявил, что одна известная партия — это «партия жуликов и воров». В 2010-е Навальный занимался разными проектами — требовал ремонта дорог, искал зарубежную недвижимость крупных чиновников, пытался участвовать в выборах сам и продвигать других оппозиционных кандидатов.

Параллельно с развитием своей популярности Навальный стал подвергаться административному и уголовному преследованию, угрозам и нападениям. Первое серьезное нападение случилось 27 апреля 2017 года (через месяц после серии крупных протестов, вызванных фильмом «Он нам не Димон»). Тогда политик получил химический ожог глаза и чуть его не лишился (некоторое время глаз видел всего на 15%).

Во время перелета из Томска в Москву, где он занимался очередным антикоррупционным расследованием и встречался со сторонниками, Алексей Навальный почувствовал себя плохо и впал в кому. Врачи омской больницы не смогли назвать внятный диагноз, но исключили отравление. Уже в немецкой клинике «Шарите» медики заявили, что политик был отравлен веществом из семейства ингибиторов холинэстеразы (это могут быть как лекарства, так и боевые отравляющие вещества типа зарина или «Новичка»).

Уже в день отравления политика с пикетами вышли члены его штабов по всей России и другие активисты. Пикеты состоялись в Белгороде, Костроме, Ярославле, Пензе, Новгороде и других городах. Навального поддержали и протестующие хабаровчане.

Куштау

Использование ОМОНа для разгона протестующих — довольно редкая практика для регионов России. Массовые акции там стараются не разгонять, а наказывают за нарушение правил проведения публичных акций обычно после — по видеозаписям вычисляют самых активных участников, устанавливают их личность и отправляют к ним участкового для составления протокола.

Шиханы были одной из достопримечательностей Башкирии, но обычный житель России знал о них не так много. Все изменилось в августе 2020 года, когда на защиту одного из трех оставшихся шиханов — Куштау — встали тысячи жителей республики, известные телеведущие и музыканты. Власти Башкирии хотели отдать Куштау под добычу извести, как в 1950-х поступили с другим шиханом — Шахтау. Теперь на месте Шахтау находится карьер.

Активисты использовали опыт Шиеса — в начале августа, после того как заметили начавшиеся работы на горе, организовали на Куштау свой палаточный лагерь, чтобы блокировать проезд техники. Поздно вечером 15 августа в этот лагерь приехали силовики и молодые люди от 14 до 20 лет в масках. Они выдавили активистов и захватили лагерь.

На эту акцию по «выдавливанию» активистов отреагировали тысячи жителей Башкирии. Уже 16 августа они пришли на Куштау, чтобы организовать там субботник. Во время этого субботника протестующие двинулись к месту разрушенного лагеря. Их попытался остановить ОМОН, но значительный перевес был на стороне противников разрушения горы. Они отбили лагерь.

После столкновений к 16:00 16 августа на шихан приехал глава Башкирии Радий Хабиров. Именно он подписал в 2018 году указ, позволяющий разработку шихана. Он пообещал приостановить все работы на шихане.

Позже в интервью журналисту Андрею Пивоварову Хабиров признался, что увидел среди протестующих «много светлых лиц». По словам главы республики, власти попробуют выкупить акции предприятия и попытаются найти сырье для Башкирского содового комбината в другом месте. Он направил в Минприроды предложение признать шихан Куштау особо охраняемой природной территорией. Этот статус запретит вести промышленную добычу на горе.