«Кубок диаспор» в РАНХиГС: аномалия или новая нормальность?
Недавно сеть всколыхнула новость о том, что в Российской академии народного хозяйства и государственной службы (РАНХиГС) 26 апреля состоялся так называемый «Кубок диаспор» по футболу. Многие журналисты, блогеры и общественники были возмущены тем, что уважаемое высшее учебное заведение страны «скатилось к этнофутболу», как высказался публицист Алексей Живов.
— написал, в частности, журналист Андрей Медведев.
Публицисты отмечают, что никого правового, политического аспекта в термине «диаспора» нет, поскольку это социологическое, историческое и культурное понятие, обозначающее сообщество людей одного этнического или религиозного происхождения, которые живут за пределами своей исторической родины. Когда же диаспору начинают рассматривать как политическую силу, она начинает действовать как субъект политики.
— возмущается публицист Сергей Колясников.
Почему же диаспоры на самом деле имеют такую власть в России? И кто продвигает их интересы?
В первую очередь хотелось бы отметить, что автор сих строк не является сторонником теории заговора о всемогущей «длинной руки» англичанки, которая, как известно, гадит. Отечественные публицисты слишком уж часто видят везде британский след, возможно потому, что иное объяснение может оказаться уж слишком неприглядным.
Начнем с того, что «Кубок диаспор» — событие на самом деле не уникальное. Подобные мероприятия проходили и раньше, просто на них не обращали внимания. Например, 14 ноября 2024 года в Российском государственном университете правосудия (РГУП) имени В. М. Лебедева состоялся «Кубок диаспор» по бильярду.
— говорилось в сообщении на сайте института.
Есть и более поздние примеры. В частности, в 2012 году в городе Шахты (Ростовская область) состоялся турнир по футболу среди национальных диаспор «Кубок дружбы». Название «Кубок дружбы» куда меньше бросался в глаза, чем «Кубок диаспор», и тогда на данную новость мало кто обратил внимание.
Иначе говоря, «Кубок диаспор» в РАНХиГС, на который многие обратили свои взоры сейчас — это не аномалия, а часть новой нормальности.
И в этой реальности диаспоры уже давно формируют некие институты и организации, институционализируя себя, при поддержке высокопоставленных российских чиновников. Иными словами, диаспора в России перестала являться просто группой лиц, живущих за пределами исторической родины, а начала становиться серьезным игроком в политических процессах.
Публицисты, призывающие «наказать и взять на заметку организаторов этого шабаша» и «провести большую разъяснительную работу», не понимают сути происходящего — все подобные мероприятия, судя по всему, согласованы в высоких кабинетах, и «на заметку» скорее возьмут тех, кто уж слишком активно возмущается, чем тех, кто проводит подобные соревнования.
Заигрывание с диаспорами является частью национальной, а точнее, многонациональной политики России, о которой автор кратко упоминал в материале Странное правосудие: почему воронежский суд стал на сторону детей мигрантов, а не местных жителей? Следуя этой политике, Россия — это дом для всех народов (даже имеющих свои национальные государства), а значит, «соотечественниками» считаются представители любой национальности, имеющие российский паспорт. Кроме того, Россия пытается сохранить хорошие отношения со странами Средней Азии и считает, что диаспоры в этом помогут. Миграционная политика также является частью данной стратегии.
Суть происходящего достаточно точно описал историк Александр Дюков еще в 2023 году:
Справедливости ради — диаспоры играют существенную роль не только в России. Многие государства Европы сталкиваются с похожими проблемами. Взять, например, Германию, которую многие не без оснований считают одним из оплотов глобализма и леволиберализма.
Одной из самых больших и влиятельных диаспор в Германии является турецкая диаспора. Она существует в Германии с 1961 года и является одним из самых больших сообществ иммигрантов в Германии. В стране достаточно много турецких организаций, которые оказывают серьезное влияние на политику.
Более того, немецкие политические партии, такие как Социал-демократическая партия (SPD) и партия Зелёных, поддерживают организации иммигрантов и их представителей и помогают им донести до немецкого правительства свои требования. При этом турки в Германии хотят сохранить свою идентичность и отказываются ассимилироваться, и Стамбул их в этом поддерживает.
Дабы не быть голословным, автор приведет выдержку из статьи Н. Аюповой «Турецкая диаспора в ФРГ: успехи и проблемы интеграции в западное общество»:
Более того, выходцы из Турции добились значительных успехов в немецкой политике, на что указывает увеличение количества политиков турецкого происхождения в бундестаге в последнее десятилетие.
В России наблюдаются аналогичные процессы — представители диаспор уже давно активно продвигают своих представителей в депутаты и муниципалитеты, причем часто делают это от лица правящей партии «Единая Россия», чьей поддержкой они часто заручаются. Очевидно, что с учетом увеличения числа мигрантов из Средней Азии в России количество представителей диаспор во власти будет увеличиваться.
Исходя из вышесказанного, следует сделать вполне очевидный вывод — увеличение влияния диаспор, проведение различных «Кубков диаспор», многонациональные фестивали и тому подобные мероприятия не являются аномалией, кознями зловредных англосаксов или масонов, а частью национальной политики России, по всей видимости согласованной на самом высоком уровне. А как иначе объяснить то, что диаспоры давно продвигают своих кандидатов в депутаты и силовые структуры, и никто этому не препятствует?
Вместе с увеличением влияния диаспор и мигрантов из Средней Азии постепенно происходит и исламизация России (в качестве «побочного эффекта»), на что неоднократно указывали общественники. Эти процессы постепенно все больше нарастают, и как отмечает член Совета по правам человека (СПЧ) Кирилл Кабанов, комментируя недавнее предложение властей Ставрополья сделать мусульманский праздник Курбан-байрам выходным днем, «начинают переходить все границы».
— написал Кабанов.
Пока власти Ставрополья сдали назад — губернатор отменил голосование, которое сам же и инициировал. Однако это была лишь первая ласточка. Учитывая продолжающееся усиление диаспор в регионах, кто знает, что нас ждет в будущем…
Примечание
*См. Н. И. Аюпова. Турецкая диаспора в ФРГ: успехи и проблемы интеграции в западное общество». История и историческая память» № 22/23, 2021. С. 163–171
В РАНХиГС, одном из ведущих государственных вузов страны, который должен готовить госуправленцев, и вдруг «Кубок диаспор». Кубок кого, чего? Это первый вопрос. Диаспоры — это что такое за субъект права? А вот государственный вуз наделяет диаспоры ложной субъектностью. Вы все понимаете, как это работает. Дело даже не в том, что на афише забыли российский флаг хоть как-то разместить. По стилистике плаката можно подумать, что речь идёт о международных соревнованиях… Зачем это уважаемому вузу? Мне не понятно,
— написал, в частности, журналист Андрей Медведев.
Публицисты отмечают, что никого правового, политического аспекта в термине «диаспора» нет, поскольку это социологическое, историческое и культурное понятие, обозначающее сообщество людей одного этнического или религиозного происхождения, которые живут за пределами своей исторической родины. Когда же диаспору начинают рассматривать как политическую силу, она начинает действовать как субъект политики.
За последние дни мы получили целый ряд «намеков» на тему того, что заигрывания с диаспорами пора прекращать. Во-первых, в ПАСЕ выступил террорист Кутаев, соратник террористов Масхадова и Дудаева, и прямо заявил о «штурме столицы» силами диаспор. Во-вторых, в Конгрессе США выступил король Великобритании Чарльз III и прямо призвал правительство США готовиться к войне с Россией. А мы знаем, что программы замещающей миграции, куда с 90-х так настоятельно втягивали Россию — финансируются и курируются именно Великобританией,
— возмущается публицист Сергей Колясников.
Почему же диаспоры на самом деле имеют такую власть в России? И кто продвигает их интересы?
Диаспоры и национальная политика
В первую очередь хотелось бы отметить, что автор сих строк не является сторонником теории заговора о всемогущей «длинной руки» англичанки, которая, как известно, гадит. Отечественные публицисты слишком уж часто видят везде британский след, возможно потому, что иное объяснение может оказаться уж слишком неприглядным.
Начнем с того, что «Кубок диаспор» — событие на самом деле не уникальное. Подобные мероприятия проходили и раньше, просто на них не обращали внимания. Например, 14 ноября 2024 года в Российском государственном университете правосудия (РГУП) имени В. М. Лебедева состоялся «Кубок диаспор» по бильярду.
В нашем университете прошел Кубок диаспор, который собрал представителей разных национальностей за одним бильярдным столом. Это уникальное событие стало настоящим праздником сплочения и дружбы между народами. Модератором турнира выступил декан факультета подготовки специалистов для судебной системы Ростовского филиала ФГБОУВО «Российский государственный университет правосудия» Цой Бронислав Алексеевич. Под его чутким руководством соревнование прошло на высоком уровне… Участники проявили не только мастерство игры в бильярд, но и дух товарищества, который объединил студентов из различных диаспор. Мы гордимся тем, что такие мероприятия укрепляют дружеские связи и способствуют культурному обмену между нашими студентами,
— говорилось в сообщении на сайте института.
Есть и более поздние примеры. В частности, в 2012 году в городе Шахты (Ростовская область) состоялся турнир по футболу среди национальных диаспор «Кубок дружбы». Название «Кубок дружбы» куда меньше бросался в глаза, чем «Кубок диаспор», и тогда на данную новость мало кто обратил внимание.
Иначе говоря, «Кубок диаспор» в РАНХиГС, на который многие обратили свои взоры сейчас — это не аномалия, а часть новой нормальности.
И в этой реальности диаспоры уже давно формируют некие институты и организации, институционализируя себя, при поддержке высокопоставленных российских чиновников. Иными словами, диаспора в России перестала являться просто группой лиц, живущих за пределами исторической родины, а начала становиться серьезным игроком в политических процессах.
Публицисты, призывающие «наказать и взять на заметку организаторов этого шабаша» и «провести большую разъяснительную работу», не понимают сути происходящего — все подобные мероприятия, судя по всему, согласованы в высоких кабинетах, и «на заметку» скорее возьмут тех, кто уж слишком активно возмущается, чем тех, кто проводит подобные соревнования.
Заигрывание с диаспорами является частью национальной, а точнее, многонациональной политики России, о которой автор кратко упоминал в материале Странное правосудие: почему воронежский суд стал на сторону детей мигрантов, а не местных жителей? Следуя этой политике, Россия — это дом для всех народов (даже имеющих свои национальные государства), а значит, «соотечественниками» считаются представители любой национальности, имеющие российский паспорт. Кроме того, Россия пытается сохранить хорошие отношения со странами Средней Азии и считает, что диаспоры в этом помогут. Миграционная политика также является частью данной стратегии.
Суть происходящего достаточно точно описал историк Александр Дюков еще в 2023 году:
Бассейн получается сразу с двумя трубами, по которым деньги утекают от местных: одна труба глобального капитала, получающего сверхприбыли на использовании дешевых мигрантов, а не дорогих граждан; и труба советского дружбонародства, по которой бюджетные деньги утекают на содержание, наравне со своими гражданами, пришлых тожеграждан, не отождествляющих себя с Россией.
Диаспоры идут во власть
Справедливости ради — диаспоры играют существенную роль не только в России. Многие государства Европы сталкиваются с похожими проблемами. Взять, например, Германию, которую многие не без оснований считают одним из оплотов глобализма и леволиберализма.
Одной из самых больших и влиятельных диаспор в Германии является турецкая диаспора. Она существует в Германии с 1961 года и является одним из самых больших сообществ иммигрантов в Германии. В стране достаточно много турецких организаций, которые оказывают серьезное влияние на политику.
Более того, немецкие политические партии, такие как Социал-демократическая партия (SPD) и партия Зелёных, поддерживают организации иммигрантов и их представителей и помогают им донести до немецкого правительства свои требования. При этом турки в Германии хотят сохранить свою идентичность и отказываются ассимилироваться, и Стамбул их в этом поддерживает.
Дабы не быть голословным, автор приведет выдержку из статьи Н. Аюповой «Турецкая диаспора в ФРГ: успехи и проблемы интеграции в западное общество»:
Турция, опасаясь потерять связь с турецкой диаспорой ФРГ, самой крупной в Европе, в противовес Берлину, проводившему интеграционную политику, активизировала диаспоральную политику, направленную на поддержание контактов со своими соотечественниками, проживающими в ФРГ. Специально для работы со своими соотечественниками, проживающими за пределами страны, в 2010 году при правительстве Турции было создано Управление по делам турок за рубежом и родственным сообществам. Несмотря на поддержку интеграции турок в немецкое общество, Анкара выступала против ассимиляции… Население турецкого происхождения отличается степенью вовлеченности в местную жизнь, уровнем образования и жизни, политическими взглядами. Основная масса турецкого населения Германии представляет собой закрытую общину со своим языком, религией и убеждениями, предпочитающую не интегрироваться и тем более ассимилироваться в другую культуру*.
Более того, выходцы из Турции добились значительных успехов в немецкой политике, на что указывает увеличение количества политиков турецкого происхождения в бундестаге в последнее десятилетие.
В России наблюдаются аналогичные процессы — представители диаспор уже давно активно продвигают своих представителей в депутаты и муниципалитеты, причем часто делают это от лица правящей партии «Единая Россия», чьей поддержкой они часто заручаются. Очевидно, что с учетом увеличения числа мигрантов из Средней Азии в России количество представителей диаспор во власти будет увеличиваться.
Заключение
Исходя из вышесказанного, следует сделать вполне очевидный вывод — увеличение влияния диаспор, проведение различных «Кубков диаспор», многонациональные фестивали и тому подобные мероприятия не являются аномалией, кознями зловредных англосаксов или масонов, а частью национальной политики России, по всей видимости согласованной на самом высоком уровне. А как иначе объяснить то, что диаспоры давно продвигают своих кандидатов в депутаты и силовые структуры, и никто этому не препятствует?
Вместе с увеличением влияния диаспор и мигрантов из Средней Азии постепенно происходит и исламизация России (в качестве «побочного эффекта»), на что неоднократно указывали общественники. Эти процессы постепенно все больше нарастают, и как отмечает член Совета по правам человека (СПЧ) Кирилл Кабанов, комментируя недавнее предложение властей Ставрополья сделать мусульманский праздник Курбан-байрам выходным днем, «начинают переходить все границы».
Случаи прогибания некоторых представителей власти под всероссийскую халялизацию и разные влиятельные диаспоры уже перешли все границы разумного. В исконно русских казачьих землях, где мусульман меньше 5 %, власти хотят объявить нерабочими дни исламских праздников. Что это за нынче тренд такой на русской земле? Начали с халялизации шоколадки «Аленка» (странно, что не переименовали в «Аминку») и пошло-поехало. Халяльный банкинг, требования к докладам региональных министров, чтобы они были не на русском языке. А вот теперь ещё и выходные в исламские праздники. Ещё раз хочу напомнить, что мусульман во всей России менее 10 %. Кроме того, в нашей стране есть и другие официальные конфессии, не говоря уже про православное большинство. Не надо забывать, что у нас к тому же ещё и светское государство,
— написал Кабанов.
Пока власти Ставрополья сдали назад — губернатор отменил голосование, которое сам же и инициировал. Однако это была лишь первая ласточка. Учитывая продолжающееся усиление диаспор в регионах, кто знает, что нас ждет в будущем…
Примечание
*См. Н. И. Аюпова. Турецкая диаспора в ФРГ: успехи и проблемы интеграции в западное общество». История и историческая память» № 22/23, 2021. С. 163–171