Подайте инвестиций рывка ради
Экономика России буквально задыхается от отсутствия длинных и недорогих денег. И это уже реально ограничивает развитие страны. Внешние инвесторы практически покинули нас, а внутренние осторожничают, инвестируя в сырьевые отрасли и отрасли низшего передела. НИОКР, машиностроение, обработка в целом сидят на голодном пайке.
Владимир Путин чётко и ясно сформулировал задачу: «К 2030 году инвестиции должны прибавить 60% в реальном выражении к уровню 2020 года». И что? Пока прибавили порядка 36%, и инвестиции в реальный сектор экономики только сокращаются. Банки, призванные по самому факту своего существования финансировать развитие страны, сидят на триллионах и делают деньги из воздуха.
По ПИИ картина пи-пи-пи
Сразу расшифруем аббревиатуру ПИИ – это прямые иностранные инвестиции. Пи-пи-пи, думается, расшифровывать не надо, так раньше «запикивали» нехорошие слова в кинофильмах. Смысл понятен. Любая страна бывает очень рада, когда в неё заходит серьёзный инвестор с целью построить, например, большой авто- или химзавод. Ведь это новые рабочие места, новые технологии, это налоги и социальные выплаты. В конечном итоге – рост ВВП и экономики в целом. Целый Китай превратился из захолустной страны во вторую экономику мира благодаря в том числе и иностранным инвесторам.
Однако не всё так просто. Иногда в страну заходят сумасшедшие деньги, как было в 2013 году. Тогда к нам пришли рекордные 94 млрд долларов (чистый приток оценивается в 36–39 млрд). И это было на 83% больше к 2012 году. В реальности же это были российские деньги, пришедшие с офшорного Кипра в результате покупки одной нефтяной компании другой нефтяной компанией.
И уже в 2015 году ПИИ упали до 6–9 млрд долларов (в 13 раз меньше рекорда 2013-го). Западные инвестиции начали замещаться внутренними ресурсами и азиатским капиталом, однако офшоры (Кипр, Бермуды) сохраняли лидерство из-за репатриации российского капитала. Затем грянул ковид, весь мир поставили на паузу, но свои 9 млрд мы смогли урвать.
К 2021 году приток восстановился до 30, 7 млрд долларов, но этот рост был прерван новыми санкциями. И в 2022 году показатели ужались до 21–22 млрд долларов без учёта чистого оттока капитала, который экспертами оценивался примерно в такую же сумму. В следующем, 2023 году приток составил около 9 млрд долларов за год – восстановление по сравнению с 2022 годом, но в разы ниже уровней 2010‑х. В 2024-м вновь падение до 3, 3 млрд долларов. И по итогам прошедшего 2025 года прирост позиций по ПИИ до 11, 3 млрд долларов. Такие вот инвестиционные качели.
Но какое же дело простому гражданину до этих всех пи-пи? Его волнует рост цен на еду и ЖКХ и тому подобные бытовые сложности. А дело в том, что прямые инвестиции в отличие от портфельных связаны с управлением предприятием, они долгосрочные, обращены преимущественно на реальный сектор экономики. Именно на них модернизируются заводы и строятся пароходы.
За примером далеко ходить не надо. В середине 2010-х годов к нам зашли мировые автогранды. Скупили и затем радикально обновили пришедшие в упадок российские автогиганты, построили свои производства, которые сейчас эксплуатируют китайские братья, обеспечили работой сотни тысяч человек, разработали новые модели, на которых до сих пор выкатывается «Лада».
Можно просто сравнить цифры: в 2012 году было выпущено 2, 23 млн автомобилей (включая легковые, лёгкие коммерческие, грузовики и автобусы). В 2022-м – 609 тысяч. В 2023-м – около 809 тыс. единиц, а в 2025 году – примерно 830 тыс. транспортных средств, из них легковых порядка 700 тысяч. Что будет в текущем году, пока сказать сложно. За первый квартал пока рост на 2,4%.
Инвестор есть в отечестве моём?
Аксиома: любое строящееся современное предприятие возможно только при наличии новейших технологий и сотен миллиардов свободных рублей, которые можно выделить без ущерба для текущей операционной деятельности. Источников, из которых можно взять эти деньги, немного: собственные средства, бюджетная помощь и кредиты у финансовых организаций, то бишь банков.
Начнём с главного – опора на собственные силы. Есть такое понятие в экономике, как собственный капитал. По-научному это «разница между активами компании и всеми её обязательствами, показывающая реальную стоимость средств, вложенных владельцами и заработанных бизнесом». По-простому – когда заначка позволяет покрыть все долги и ещё останется на чёрный день. На эти деньги и можно развивать новые производства.
Так вот, в топ-50 крупнейших российских компаний по собственному капиталу есть нефтянка и банки (последние вообще во главе списка), есть металлургия (скорее добыча и продукты передела низкого уровня, а не высокотехнологичные), есть логистика – транспорт и IT, есть производители удобрений (та же добыча и низкий передел). Но почему-то нет ни условных «Уралвагонзавода» или «Ростсельмаша», нет условных НПК «Энергия» или зеленоградского «Микрона». В списках победителей капиталистического труда машиностроители не значатся.
Конечно, государство помогает как может. Так называемый «бюджетный импульс» (прямое вливание бюджетных средств в стратегические отрасли) помог дать рекордные показатели роста ВПК, что вызвало некоторое недовольство со стороны Центробанка и даже Минфина. Но бюджет сейчас и сам на мели. Его дефицит уже превысил законодательно закреплённый годовой уровень и будет только расти, несмотря на подорожание нефти на мировых рынках.
Хорошо уже то, что государство успело помочь ряду проектов. Так, в 2024 году в Бурятии был запущен крупный горно‑обогатительный комбинат (ГОК) Озёрный. Инвестиции оцениваются в 103 млрд рублей.
На территории АО «СМК Шадринск» (бывший Шадринский завод металлоконструкций (Курганская область) в августе 2025 года был открыт новый производственный комплекс. Объём инвестиций – 1, 5 млрд рублей. Это собственные средства и льготный заём ФРП. И это уже серьёзная продукция с хорошей добавленной стоимостью.
Всего же в 2025 году в стране было открыто 72 новых производства с суммарным объёмом инвестиций 748, 4 млрд рублей. При этом значительная часть финансировалась через льготные займы Фонда развития промышленности и с господдержкой (инфраструктурные бюджетные кредиты, ГЧП).
Но если проанализировать отраслевой срез этих проектов, то в значительно меньшей степени мы увидим машиностроение и металлообработку, химию и материалы (пластики, композиты) или проекты для массового потребительского рынка и высокотехнологичных гражданских отраслей (электроника, сложное машиностроение, фарма гражданского профиля). Сегодня на коне сырьевые, инфраструктурные и «госзаказные» отрасли.
Поэтому говорить о «коллапсе инвестиций» преждевременно – новые заводы и цеха действительно появляются, но и похвастаться инвестиционным бумом не получится: суммарно по экономике 2025 год уже показал минус 2, 3% по инвестициям в основной капитал, а без оборонки и сырьевых проектов картина была бы хуже.
В текущем году Минэкономразвития пророчит падение ещё на минус 0, 5%, хотя ранее предсказывало плюс 3%. По факту экономика заходит в зону отрицательной динамики по капитальным вложениям. А ведь для того чтобы выполнить задачу, поставленную Путиным: «рост вложений в основной капитал на 60% к 2030 году…», нужно не сокращать, а кратно увеличивать вложения в экономику. Хотя бы на 3–4% или одним рывком добавить ещё 15–20 трлн рублей вложений за 5–6 лет сверх инерционного сценария. Но, как говорится, «съест-то он съест, но кто ж ему даст».
Скупые банковские рыцари
Между тем в стране есть некая прослойка людей, которые в плюсе всегда. Растёт экономика – они в плюсе. Падает – в двух плюсах. Рубль дешевеет или дорожает – им всё равно, они так и так в плюсе. Имя этим счастливчикам – банкиры. При этом они неприкосновенны, как коровы в Индии. Например, горячо обсуждаемый сейчас налог на сверхдоходы, вероятно, банковскую сферу не заденет.
А между тем финансовая деятельность в стране – это один из самых рентабельных секторов экономики, сравнимый разве что только с ядовитой табачной промышленностью. Чистая прибыль коммерческих банков за 2025 год составила 3, 5 трлн рублей, что на 8, 6% меньше, чем в рекордном 2024-м. В любом случае маржинальность сумасшедшая. Но Минфин и Центробанк против: «нельзя – деньги нужны банкам на инвестиции в реальный сектор экономики». И сколько же, а главное, во что они инвестируют? Вот тут данные ограничены. Известна только общая сумма: кредитный портфель банков по юридическим лицам и ИП в 2025 году вырос примерно на 10–12%, а объём новых корпоративных кредитов оценивается порядка 10–11 трлн рублей. Проще говоря, именно столько денег банки дали взаймы юридическим лицам. Более детальная статистика не раскрывается.
Но мы можем пойти другим путём. При средней ставке по корпоративным кредитам в 17–19% в 2025 году длинные инвестиционные кредиты были экономически доступны только узкому кругу сверхрентабельных отраслей – сырьевикам, экспортёрам с высокой маржой и части финансового сектора. Основная масса производств с нормальной рентабельностью 5–10% в такой среде просто не может окупить заёмные деньги.
При этом, по мнению экспертов, большая часть из этих 11 трлн рублей новых займов бизнесу пошла не на расширение мощностей, а на «оборотку», рефинансирование старых долгов и поддержку проектов с гарантированным спросом – экспорт, сырьё, оборонку и госстроительство. В результате недоинвестированность реального сектора только закрепляется.
И напоследок. Суммарное вознаграждение ключевому менеджменту в 15 крупнейших банковских группах за 2025 год превысило 63 млрд рублей. За год оно выросло на 2, 8% (годом ранее рост составлял 20%), подсчитал «Коммерсант». Для сравнения. 60–65 млрд рублей – это уровень годового бюджета среднего промышленного города, например атомного ЗАТО Северск Томской области с населением 100 тыс. человек.