Городок Кучково: у кого на самом деле Юрий Долгорукий отобрал Москву
Историю Москвы ведут с 1147 года. Эта дата – самое раннее упоминание о Москве, которое встречается в Киевской летописи в связи с проходившими на месте будущего великого града переговорами князя Юрия Долгорукого с его союзником, князем Новгород-Северским Святославом Ольговичем. Однако далеко не все знают, что первые поселения на территории будущей российской столицы появились еще за несколько десятилетий до этого события, а сама Москва в ранних летописях имела также второе название – Кучково.
Села Кучковы
Упоминая о достопамятном пире Юрия Долгорукова 28 марта 1147 года в Москве, Н.М. Карамзин в своей «Истории Государства Российского» с сожалением отмечает: «…Летописцы современные не упоминают о любопытном для нас ее (Москвы – прим. ред.) начале, ибо не могли предвидеть, что городок бедный и едва известный в отдаленной земле Суздальской будет со временем главою обширнейшей Монархии в свете». При этом, ссылаясь на В.Н. Татищева и другие источники, Карамзин приводит сведения о том, что земли на берегу Москвы-реки, приглянувшиеся князю Юрию Долгорукому, принадлежали некоему зажиточному боярину Степану Ивановичу Кучко (в сочинениях XVII века Степан Иванович Кучка). Села Кучковы, пишет Карамзин, назывались Воробьево, Симоново, Высоцкое, Кудрино, Кулишки, Сущево и Кузнецкая слобода, не считая еще нескольких в окрестностях, названия которых не упоминаются. Дом же самого Кучко находился на Чистых прудах, и потому до XV века район между Лубянкой и Сретенскими воротами именовали Кучковым полем.
На крови основана
Согласно летописи «О зачале Московского княжения», на которую ссылаются Татищев и Карамзин, князь Юрий Долгорукий впервые увидел «место, где же ныне царствующий град Москва» по дороге из Киева во Владимир, направляясь с визитом к своему старшему сыну, Андрею Боголюбскому, которого он поставил в главе Владимиро-Суздальского княжества. Владелец же здешних земель Кучко возгордился и не воздал высокому гостю соответствующих почестей. Тогда разгневанный князь, «не стерпя хулы», приказал предать боярина смерти. Сам же «взыде на гору и обозре с нее очами своими семо и овамо (туда и сюда – прим. ред.), по обе стороны Москвы-реки и за Неглинною, возлюби села оные и повеле вскоре сделати град мал, древян, и нарече его Москва-град», по названию местной реки. «Капитолий заложен на месте, где найдена окровавленная голова человеческая: Москва также на крови основана и к изумлению врагов наших сделалась Царством знаменитым», – приводит Карамзин слова летописцев. Однако с семьей умерщвленного боярина Долгорукий обошелся хорошо: двух сыновей забрал к себе в армию, а прелестную дочь Степана Кучко, Улиту, сделал женой своего сына, Андрея.
Любовь, проклятие и месть
Каковы были истинные причины возникшего между Долгоруким и Кучко конфликта, точно неизвестно. Ссылаясь на сведения мнимой Раскольничей летописи, якобы попавшей ему в руки в Сибири в 1721 году, Татищев приводит легенду о том, будто Юрий Долгорукий «любился» с женой Степана Кучко. Воспользовавшись отсутствием князя, боярин увез супругу в деревню на берегу Москвы-реки и хотел бежать к сопернику Долгорукого, князю Изяславу Мстиславовичу. Узнав об этом, Долгорукий оставил свое войско под Торжком, а сам отправился вызволять свою любовницу: убил ревнивого мужа и захватил его владения.
Еще одна легенда гласит, будто Степана Кучко убийцам выдала сорока, указав своим стрекотанием на густые заросли, в которых тот пытался укрыться от смерти. Умирая, боярин проклял сороку на все времена, и с тех пор сороки в Москве практически не водятся. А Чистые пруды, на которых произошла эта зловещая история, долгое время после этого назывались Погаными – по одной из версий, как раз потому, что душегубы бросили на дно пруда мертвое тело боярина.
Ссылаясь на Ипатьевскую летопись, историк В.Д. Сиповский приводит версию, повествующую о том, будто дочь Степана Кучко, Улита, несколько лет спустя отомстила за убийство отца. Вместе со своими братьями, Кучковичами, и неким ключником, Анбалом Ясином, она злодейски умертвила своего мужа, сына князя Юрия Андрея Боголюбского в его суздальском дворце. Однако исследователи ставят под большое сомнение истинность данной версии, поскольку к моменту гибели князь Андрей был уже женат на другой.
Ничего личного
В наши дни среди ученых-историков ниболее распространена гипотеза о том, что конфликт Юрия Долгорукого со Степаном Кучко возник вовсе не на почве ревности и не из-за проявленного боярином неуважения, а носил чисто политический характер. Принадлежавшие боярину Кучко села на берегу Москвы-реки населяли вольнолюбивые вятичи, не желавшие платить дань и регулярно поднимавшие восстания. Возможно, боярин Степан Кучко, по богатству немногим уступавший Владимирским и Суздальским князьям, в целях защиты своей территории от притязаний Юрия Долгорукого, сознательно подогревал среди вятичей протестные настроения, за что и поплатился жизнью.