Владимир Резников: Меня огорчает, что в городе нет мэра

Владимир Резников как  старейший депутат открыл первое собрание депутатов областного парламента седьмого созыва. Ему 75 лет, он не скрывает своего возраста и открыто говорит о том, что ищет человека, который будет работать на его любимом втором округе после него. Об этом мы говорили с Владимиром Тихоновичем во время прямого эфира в Инстаграме ТВ2. Кроме того, с областным депутатом и генеральным директором «Горсетей» мы обсудили перспективу захоронения новой порции ядерных отходов из Франции в Северске и грозит ли Томску энергодефицит. — Владимир Тихонович, напомните, пожалуйста, вы в который раз уже стали депутатом?

— Пять сроков точно.

— Это больше 25 лет?

— Да, больше.

— В своем телеграм-канале вы сообщили, что вам доверили руководить постоянной комиссией Законодательной Думы Томской области по регламенту и депутатской этике и призвали задавать вам вопросы. Вот я, если честно, не помню, чтобы в прошлом созыве комиссия по этике рассматривала какие-то жалобы на депутатов. Я просто не в курсе или действительно таких случаев не было?

— Я не могу рассказывать об этом. Комиссия так и называется "по этике". В основном же эта комиссия занимается регламентом, изменениями в уставе.

— Т.е. депутатов за плохое поведение никто на ковер не вызывал?

— Нет, конечно. Пару раз было, что человек наговорил сгоряча и потом извинился.  Такие случаи разбирали, но эти заседания не афишировались.

— У меня есть вопрос по этике. В этом созыве Единая Россия не отдала ни одного важного поста в облдуме оппозиции. Ни должность председателя Законодательного комитета, на которую претендовал эсер Марат Валеев, ни должность второго зама председателя Думы, на которую претендовала Наталья Барышникова. Как вы считаете – это этично, захватить все посты?

— Здесь трудно рассуждать – этично или неэтично. Партия, которая выиграла выборы, она устанавливает свои порядки. Если не хочет ни с кем делиться должностями, значит не делится. Все эти должности на самих заседаниях Думы особой роли не играют. Мнение всех учитывается. В отношении Валеева ничего не могу сказать, но в комитете, который он хотел возглавить, главное это не юридическая основа. Там больше предполагается взаимодействие с аппаратом Думы. Там юристов достаточно.

— Год назад на выборах в гордуму Единая Россия провалилась, выборы в Облдуму прошли для нее удачно, как объясняете?

— Хотелось бы этого кому-то или не хотелось, но Единой Россией достаточно много сделано. Но на выборы повлияло не это. Единая Россия прежде всего выиграла по мажоритарным округам. Там были кандидаты с большим опытом и с наскока кого-то свалить было тяжело. Я это видел и по себе. Что касается критики, то я никогда не выступал против молодых соперников. В свой же адрес слышал: «Да он уже устарел, он старый, ему 75 лет». Это было не очень красиво.

Мы можем посмотреть с вами любой округ и увидим, что там от Единой России баллотировались люди достаточно авторитетные.

— Да новый состав Думы мало обновился.

— Он не обновился. Девятый округ обновился и то по глупости (в Лесном округе кандидат от КПРФ Павел Юденко обошел кандидата от ЕР Дмитрия Лаптева - прим. ред).

— Почему по глупости?

— Сами знаете. — Я может быть ошибаюсь, но мне кажется, что вы единственный депутат из облдумы, кто регулярно ведет свой телеграм-канал и отчитывается о проделанной работе в соцсетях. Зачем вам это?

— Да, я посмотрел, что сейчас все общаются через соцсети и я отстаю в этом плане от других. Даже моя шестилетняя внучка умеет пользоваться соцсетями. У меня нет такого пристрастия, но я вынужден этим заниматься для общения с избирателями. Наверное, время митингов проходит.

Хотя, когда лично встречаешься, разъясняешь свою позицию, то это больше влияет на людей. Знаете, как на втором округе было тяжело? В него вошел микрорайон Южные ворота. Транспортная доступность там не очень хорошая. Надо добираться через Степановку, а там стык есть 100 метров, который ни город не признает, ни Томский район. Это в районе улицы Богдана Хмельницкого. Я вынужден был туда привозить двух заместителей губернатора, и.о. мэра, говорил им, давайте что-нибудь сделаем. Там избиратели на этом участке ставили в лужу стул и к стулу прикрепляли мой портрет.

— Решили этот вопрос?

— Конечно, решили. И ряд других вопросов решили. И сейчас решаю. Как так построили новый микрорайон, там 12 тысяч человек живет и нет дороги? Глава Зональненского сельского поселения бьется, но ничего не получается. Там надо дорогу делать через улицу Континентальную, на мой взгляд. А мы сделали прокол на 76-м километре, но это не решило проблемы. Что ж, будем решать транспортную проблему через областную власть.

— Тут вас спрашивают, как вы относитесь к хранению радиоактивных отходов у нас в Северске. Это была одна из самых резонансных новостей на прошлой неделе о том, что более 1000 тонн регенерированного урана из Франции в Россию будет поставлено в Северск до конца этого года. 

— Плохо. Еще ректор ТГАСУ Геннадий Рогов много лет тому назад говорил, что как бы мы ни закачивали эти отходы в землю, все равно радиоактивные элементы могут просочиться. Мы тащим опасные отходы в Северск, а ведь рядом находится областной центр и не маленький.  Положительно я к этому не отношусь, тем более что использовать можно всего лишь 10% этих урановых хвостов. А остальное куда?

— А на областной Думе как-то вопрос о хранении ядерных отходов в Северске поднимался?

— Да, когда Брест (энергоблок с реакторной установкой на быстрых нейтронах) строить в Северске собирались. Надо с этим разбираться. У меня внук умер, сын Максима. Онкология печени. Откуда она взялась?

— Как вы считаете, должны ли устраиваться публичные слушания по таким важным вопросам как захоронение ядерных отходов на территории региона?

— Я знаю одно – что это вредно. А как правильно сделать, не знаю. И не могу давать никакого заключения. Я абсолютно не специалист в этом деле.

— Может быть Росатом пригласить на заседание облдумы?

— Хорошо, я возьму на заметку этот вопрос. — Что касается электроэнергии. В Китае дефицит, в Иркутске взрывной рост энергопотребления из-за майнеров. В Томской области есть какие-то проблемы?

— Майнеры в Томской области есть. Вот только обсуждали. Фамилию называть не буду. Сейчас счетчики у нас умные и сами передают показания. Вдруг мы заметили, что один из счетчиков перестал подавать какие бы то ни было сигналы. Мы выехали к этому абоненту и увидели, что какие-то умельцы отключили счетчик, а многочисленные компьютеры работают, майнер деньги заколачивает. Мы замерили, что нагрузка огромнейшая и выставили ему счет.

Что касается недостатка энергии, то такого у нас нет. Дефицита нет и это я могу твердо заявить. Пользуйтесь электроэнергией сколько угодно.

— Об износе сетей. Мы постоянно слышим жалобы Водоканала на износ 70% сетей, Россетей на ветхость труб. И только Горсети ни на что не жалуются. Почему?

— У нас существует жесткая система планово-предупредительного ремонта. Сети наши ничем от сетей Водоканала не отличаются. Они у нас 56, 58, 61 года. Выходят сети из строя. Что делать? Кричать? Ремонтируем, мы же не можем людей без электричества оставить.

Мы частная компания. Можно деньгами распорядиться по-разному. Можно их промотать, ездить куда-то, опыт перенимать. А можно отправлять деньги на перевооружение. И это железный порядок, который существует в Горсетях.

Напомню, что сами электрические сети принадлежат муниципалитету. Пытаются говорить, что Резниковы все приватизировали, но нет, мы их эксплуатируем только на правах аренды. Все принадлежит городу. Прибыль, которую зарабатывает предприятие можно промотать, а  можно использовать эффективно.

— Водоканал летом говорил, что износ муниципального водопровода составляет 70%. А у вас сколько?

— У нас тоже 70%. Ничего нового. Это ведь огромные деньги нужны. Мы смотрим, где ситуация более болезненная, туда и направляем средства. Вот сейчас столкнулись с ситуацией в больницах во время ковида. Когда больных с коронавирусом стали госпитализировать, то потребовался кислород. Для производства кислорода нужны станции – это дополнительные мощности. Мы все подстанции во всех больницах переделали. Даже в Тимирязевской, хоть она и не наша. Это ведь люди, надо их спасать и никуда от этого не денешься.

— Всех волнуют тарифы. Знаем, что их формируете не вы, но тем не менее. Ждать ли нам повышения платы за электричество в ближайшее время?

— Нет, в ближайшее время повышения тарифов на электроэнергию не будет. — Мой любимый вопрос. Когда будем убирать провода под землю?

— Да я не знаю. Я бы с удовольствием убрал. Мне обидно. Сделали хорошую дорогу по Елизаровых. А ни опоры, ни освещение не заменили. Потому что сэкономили. Та же история на Красноармейской. А ведь это эстетика.

— Убрать провода со столбов — в принципе решаемая проблема?

— Конечно, решаемая. Там ничего сложного нет. Но это деньги.

— А во сколько раз коммуникации под землей дороже, чем по воздуху?

— Раза в три-четыре – точно.

— Вы были в Берлине? Там нет проводов в городе от слова совсем.

- Был. А вы были в Китае или в Таиланде?

— Была-была. Но, согласитесь, как в Берлине, без проводов – лучше?

— Соглашусь.

— Будут ли Горсети менять обрубленные деревья на живые? Как пример приведу улицу Вершинина. Несколько раз ваши специалисты резали там деревья. Теперь от роскошных вязов остались столбики.

— Да мы всегда готовы. Однако в зоне охранной линии нельзя садить деревья. А мы садим.

— То есть, вообще нельзя никакой растительности?

— Нельзя.

— А почему в Берлине можно?

— Там каналы (в которые кабель кладут - ред.) как метро. Чего равнять. Ну и надо вместе работать, конечно. С мэрией. После вашей критики учим людей, чтобы правильно резали. Кстати, деревья под проводами быстро растут. Как на дрожжах.

— Что вас в нашей жизни последнего времени радует, а что огорчает?

— Вот шесть внуков приехали – радость. А так…

— А что огорчает?

— Меня огорчает, что в городе нет мэра. Я по складу – государственник, хозяйственник. Должен быть хозяин.

— А кого вы видите сейчас в роли мэра? Есть кандидат?

— Здесь иллюзий не надо. Мэра подбирает под себя губернатор.

— Областные депутаты как-то обсуждают возможную кандидатуру?

— Сначала пусть нынешнего освободят. Надо, чтобы мэр жителей устраивал. Чтобы город знал.