Наш приезд в хутор Семимаячный подтолкнул расследование кражи в здешнем музее
А темной осенней ночью прошлого года его музей был разграблен. Кем – до сей поры не выяснено. – Я тогда в больнице лежал. И когда рассказали мне, что случилось, на душе еще тяжелее стало от сознания собственного бессилия. Дело всей моей жизни словно кто перечеркнул в одночасье, – вспоминает Иван Михайлович, пока мы идем по выложенной камнем тропке к приземистому домику. Это подворье Жмурин несколько лет назад купил за наличные у одной хуторской казачки. Купил как раз за дух казачьего быта, что буквально царил тут. Эти каменные плиты во дворе, каменные корыта и мельничные жернова у калитки… Оставалось только разложить все это поживописнее. Добавить несколько выточенных все из того же камня шестерен да разного размера катков для обмолота зерна, чтобы картина устоявшейся за века казачьей жизни обрела полноту и завершенность. Все это Жмурин собрал в пору, когда работал пастухом в здешнем колхозе. А еще образовалась у него солидная коллекция минералов. Благо их по степи, там, где проходит Донецкий кряж, раскидано в изобилии. Попадались минералы с отпечатавшимися в них диковинными насекомыми, с цветками, с причудливо переплетенными корнями растений. Находил и окаменевшие рога древних животных… Камни Иван Михайлович аккуратно разложил на специальном стенде. А сам стенд разместил в передней комнате своего музея, которому дал имя Тимофея Тимофеевича Шапкина – генерал-лейтенанта, уроженца Семимаячного, получившего смертельные ранения при освобождении родной земли и умершего в Ростове в марте 1943 года. Стендом, посвященным героической жизни военачальника, открывается экспозиция, рассказывающая о военных буднях здешней земли. Фотографии людей и памятников, списки погибших при освобождении хуторов и сел Восточного Донбасса… Экспозиция, посвященная Великой Отечественной войне, – самая заметная в музее Жмурина. Все это Жмурин собрал сам. Вдумайтесь: один далеко не молодой человек сам обошел окрестные хутора, собирая и систематизируя ценнейшие свидетельства. Грабители, налетевшие по осени на музей, унесли зачем-то записи по военной истории хуторов. Утащили ствол от старого противотанкового ружья, проржавевшие пистолеты, штыки. Прошлись и по другим разделам. Похитили практически всю коллекцию камней. Стенд, где они были выложены, стоит пустой… В экспозиции, посвященной шахтерскому труду и казачьему быту, хватали все, что попадалось под руку: керосиновые и карбидные лампы, ломы и кайла, самовары, глиняную посуду вместе с другой утварью. Даже старые пишущие и швейные машинки не преминули умыкнуть… Спрашивается: зачем? Ведь сами по себе предметы эти, исключая разве что камни, ценности не представляют. Они бесценны, когда собраны вместе. – Никогда раньше не встречал людей, которые могли бы проделать такую краеведческую исследовательскую работу в одиночку. По собственной инициативе и не ради денег… – так оценивает труд своего земляка писатель и журналист Александр Кравченко. В белокалитвинской газете «Перекресток» можно найти немало его публикаций, посвященных музею в Семимаячном и его основателю. Это подворье в Семимаячном приглянулось Ивану Михайловичу именно из-за казачьего колорита. Вместе с Иваном Михайловичем Жмуриным журналисты «Перекрестка» обращались в местный краеведческий музей с просьбой принять под крыло ценное собрание хуторского краеведа и выделить стенд, посвященный его трудам. Увы, просьбы остались без ответа. Районный музей понять можно. Вечно стесненный в средствах, он едва ли потянет содержание дома и подворья в Семимаячном, которые требуют серьезного ремонта и обустройства. Но почему безмолвствуют местное казачество, поселенческая, районная администрации? Ведь такие начинания, как музей Жмурина, стоят того, чтобы их всячески поддерживать. Не из этого ли складывается слава района? Да и определенную материальную выгоду, как средство привлечения туристов, способны принести. И все-таки интерес областной газеты к делу об ограблении не остался незамеченным. Уже приехав в Семимаячный, узнали, что в полиции наконец приняли заявление от Жмурина и дают ему ход. Трудно сказать, получится ли вернуть украденное, но похитителей, думается, установить еще можно. Ведь в маленьком хуторе всё и все на виду. Не может быть, чтобы остался незамеченным приезд чужой машины. А то и не одной – коль скоро похищенное так просто было не унести. Также куда легче, чем в большом городе, установить и наводчика среди местных жителей, если таковой имелся. А пока участковый уполномоченный Николай Владимирович Ширяев предложил перевезти все оставшиеся экспонаты музея имени Шапкина в хутор Грушевку. Там, в центре Грушево-Дубовского поселения, куда входит и Семимаячный, в местной школе освободились помещения, которые передали в распоряжение участкового. И вот теперь Ширяев готов поделиться площадью с краеведом. Так, по его словам, все собранное Иваном Михайловичем будет под охраной. Думается, это предложение стоит принять. Да и сам Жмурин склоняется к такому варианту. Ведь так он получит возможность продолжать свою работу. А главное – сохранится музей, в котором для Жмурина – смысл всей его жизни. ...На одном из сохранившихся стендов – с фотографией братской могилы в хуторе Голубинка – нашел я в списке похороненных там освободителей здешних мест фамилию деда моей жены, а значит, прадеда моего сына. Уральский рабочий Викул Яковлевич Зудов погиб при форсировании Северского Донца и умер от ран в Голубинке – всего в девяти километрах от Семимаячного. Так получилось, что довелось побывать в этих местах именно в годовщину его гибели. За память и за то, что так самоотверженно сохраняете связь времен, низкий поклон вам, Иван Михайлович… Фоторепортаж Аркадия БУДНИЦКОГО, фото из архива А.А. Кравченко Видео Владимира АПАРИНА