Кунашир: вулкан Менделеева
"Домашние вулканы" есть не только у Петропавловска-Камчатского, но и у всех трёх райцентров Курильских островов. У далёкого Северо-Курильска на Парамушире это активный вулкан Эбеко, у Курильска на Итурупе - вулкан Баранского с его горячей рекой, а у Южно-Курильска - вулкан Менделеева, при японцах (в разных источниках) Раусу-даке или Симанобори. Вот так он выглядит с окраины ЮКа, в паре с невысокой Отдельной сопкой (474м):
Сегодня познакомимся с "автором", тем более что есть у Менделя и собственная достопримечательность - мощнейшие на Курилах фумаролы.
Склон его непрестанно дымится:
Но источником этого дыма, или вернее белого пара, служат не фумаролы, а Менделеевская геотермальная электростанция, пущенная в 2002-06 годах. Работает она исправно, и гарнизонный посёлок Горячий Пляж у морского подножья полностью обогревается теплом недр.
Что же до фумарол, то из Юка хорошо видно Северо-Восточное сольфатарное поле, с которого течёт тёплый Кислый ручей. По ручью, через камни и буреломы, туда и можно дойти за 2-4 часа. Само по себе это поле кажется очень живописным, но фумаролы так малы, что издалека попросту не заметны.
Ещё есть Юго-Восточное сольфатарное поле, видимое только с океана, но судя по всему - не слишком выразительно, так как с борта теплохода я его не приметил. Наша цель - Северо-Западное сольфатарное поле, которое прекрасно просматривается с проходящей по старой кальдере трассы Южно-Курильск - Головнино.
Само поле кажется меньше и ровнее, но густой белый дым, идущий из его расщелин, виден издали невооружённым глазом:
Столбчатый мыс образовался из потока лавы с какого-то давнего извержения. Так что совсем не мудрено, что тропа на вулкан Менделеева уходит от дороги буквально километром далее после Столбовской тропы, только не направо, само собой, а налево. Стандартный поход к фумаролам занимает около 4 часов: 2 часа на подъём, по часу на прогулку и спуск. При этом фумаролы - это меньше половины пути до вершины, а восхождение на вулкан займёт уже весь день. С тех скал Кунашир должен быть виден от края до края, а Тихий океан и Охотское море, наверное, можно оттуда снять одним кадром...
Но дня на такой поход, увы, в нашем распоряжении не было - мы ходили сюда в последний из 4 дней на Кунашире, и так как вечером нас ждал в порту "Фархутдинов", я решил не рисковать и опять взял экскурсию у Курильского заповедника. В принципе, найти тропу и самим не так уж сложно. Начало тропы отмечает инфостенд, стоящий, впрочем, ниже уровня трассы и при езде не заметный с неё, самый простой ориентир - конец левого отбойника после "кармана"-парковки у начала Столбовской тропы. Непосредственно на пути самое неочевидное место - тоже в начале: широкая натоптанная тропа тянется по лесу параллельно шоссе, и в какой-то момент по гораздо менее заметной тропке с неё надо свернуть налево практически под прямым углом. Через пару сотен метров, через болтце с остатками гатей, тропка выведет на брод:
За речкой начинается довольно крутой подъём, и кунаширский лес неизменно фэнтезиен:
А бамбучник всё так же высок и густ:
Дорога наверх красива, но в пейзажах её всё уже знакомо по началу прошлой и концу позапрошлой частей. Но вот на широкой поляне среди хвои и мха вдруг появляется ржавый металл:
Это самое что ни на есть японское наследие, которым Курилы в принципе не очень-то богаты. В фумаролах Раусу-даке японцы в промышленных масштабах добывали серу, обогащение которой (то есть - очистка от пустой породы) делалась ниже по склону. Отсюда на своём горбу затюканные работяги из завербованных китайцев и корейцев таскали серу вниз, к пристани, остатки которой я показывал в прошлой части. Это их путь - Столбовская экотропа, да и основной подъём на Менделя - тоже по мотивам серной дороги. С причала груз везли на Хоккайдо, до которого всего 40 километров пролива.
Советы не стали восстанавливать серное производство, от деревянных построек завода не осталось и следа, кирпичи растащили кто на стройматериал (основную часть давным-давно), кто на сувениры (во времена не столь давние), и лишь железяки валяются тут уже несколько десятилетий. Парадокс, но в условиях маленького острова самым невостребованным оказался именно металл: кирпич можно употребить в строительство тут же, а эти штуки курочить да везти на материк будет дороже, чем выручка от их продажи.
Так что пусть лежит как память о былых хозяевах и о том, что не стоит по современной Японии судить о тогдашней:
Ещё один остаток фабрики служит гатью в речном броде:
А на том берегу - небольшой зарастающий отвал:
Серный завод - это где-то 2/3 пути к фумаролам. Большая часть тропы пролегает через высокий бамбучник, порой скрывающий человека с головой. А может и не только человека... но по словам проводника, медведи на такой высоте встречаются редко, им тут просто нечего ловить.
И вот когда идти совсем уже надоедает, лес как-то очень внезапно расступается. А обернувшись, видишь Охотское море:
Высокая суша вдали - Хоккайдо, его правый "рог" полуострова Сиретоко. Для Страны Восходящего Солнца это самый глухой и дикий угол, этакая "японская Сибирь", и созданный в 1964 году Национальный парк Сиретоко даже входит с 2005 года в список Всемирного наследия ЮНЕСКО. Там свои вулканы, причём гораздо более высокие - от 1200 до 1600 метров, причём в доступных мне источниках и Менделя при японцах, и самую высокую вершину Сиретоко называют Раусу-даке. Не знаю, в чём тут дело: то ли и были они тёзками, то ли название "переехало" через пролив после 1945 года, то ли это просто ошибка, и единственное японское название вулкана Менделева - Симанобори. Как бы то ни было, вид на Хоккайдо с Кунашира красив, хотя характерная "пила" вулканических вершин все дни нашей поездки была скрыта за низкими тучами:
Но здесь интереснее смотреть наверх - по скалам, порой переходя в водопадики, течёт тонкий ручей:
И в нём самом вода неприятно горячая, а в питающих его источниках - и вовсе крутой кипяток:
От его воды и пара идёт отчётливый кислый запах. Местами в русле водоросли, которым не выжить в чистой пресной воде:
А местами - лишь отложения соли:
Последний рывок вверх по долине ручья - и вот оно, Северо-Западное сольфатарное поле:
Фумаролы и сольфатары - это почти одно и то же, но второе слово чуть точнее: фумарола - любой источник горячих газов на вулкане, но если газы углекислые, то это мафет, а если сернистые - то сольфатар. Мафеты коварнее - вокруг них растёт трава, их выбросы не пахнут, а потому мафетные поля часто становятся "долинами смерти", усеянными трупами мелких животных. Сольфатары встречаются гораздо чаще, а их выбросы выжигают траву и разъедают камни, как бы маркируя поле знаком "опасность!".
Валуны сольфатарного поля похожи на разглоданные кости:
С верхней части поля от края до края виден Кунаширский пролив. Ближе хорошо заметна дуга старой кальдеры, по гребню которой теперь проходит дорога на Головнино:
Знакомое по прошлой части Лагунное озеро - ни что иное, как остаток пролива, со временем забившего тефрой и лавой. Горы за ним построили другие вулканы - гигантский Тятя и незаметный Руруй. Кальдеры, тефровые перешейки, лавовые мысы - все они здесь выглядят как память дряхлого старика о былых победах. Последнее крупное извержение тут было в 1880 году из бокового кратера, на месте которого теперь северо-восточное поле. Фумаролы - признак затухающих вулканов, однако некогда грозный Мендель словно не желает признавать, что время его прошло. Грохот и гудение из его недр пугали окрестных жителей в 1901 и 1946 годах, а в первой половине 1977 года Кунашир почти ежедневно охватывали небольшие землетрясения. В августе того же года северо-восточные фумаролы били дымом и паром на высоту до 200 метров. Та же история повторялась и 10 лет спустя на северо-западных сольфатарх, и как предполагают геологи, разбудили вулкан люди, пробурив несколько скважин для санатория на Горячем Пляже. В общем, Мендель хоть и затухающий, но не забывающий о том, что всё-таки он вулкан.
Его фумаролы - самые мощные на Курилах, а местные считают, что и на Камчатке ничего подобного нет. Верить им не стоит - достаточно посмотреть видео periskop с фумаролами Мутновского вулкана. Курильские вулканы в 2-3 раза ниже камчатских и 5-10 раз менее активны, но опять же в силу этого гораздо доступнее и безопаснее.
Скорее, сольфатары Менделя - самые рельефные. На северо-западном поле их можно пересчитать по пальцам одной руки, а 9/10 дыма дают всего две фумаролы - Спокойная и Ревущая:
Ревушая фумарола похожа на портал в ад, и по словам инструктора, она действительно трубно ревёт большую часть года. Но только не в высокий сезон, и причины тому абсолютно закономерны: я помню, как сам, впервые увидев грязевой вулканчик под Темрюком, из тяги к экспериментаторству заткнул его кратер кусками плотной глины. Здесь порой тоже находятся любопытные, котоыре кидают в фумаролу камни, видимо в надежде, что она взорвётся или оттуда вылезет возмущённый чёрт. Фумароле, конечно, хоть бы что, но вот акустика в ней к середине высокого сезона меняется, и на смену рёву приходит невнятное мягкое шипение. За зиму, когда туристы здесь почти не ходят, фумарола успевает прочистить горло, по весне вновь становится Ревущей, а летом история повторяется - и так уже который год.
Стенка её кратера, по крайней мере изнутри целиком сложенного серой:
Спокойная фумарола не столь эффектна, но гораздо более вычурна:
Сера на ней образует самые настоящие скульптуры:
Или кружева:
Но пахнут, вопреки моим ожиданиям, сольфатарные поля вовсе не серой. И даже не сероводородом наподобие тухлых яиц. Запах их - не слишком сильный, но чрезвычайно мерзкий, без каких-то выразительных примет, и я бы сказал - совершенно индустриальный. Похожей вонью тянет из трубы котельной, если стоять выше неё, а густой серный запах медно-никелевых комбинатов мне запомнился гораздо более похожим на природный.
Сольфатарное поле совсем невелико, пара сотен метров в поперечнике. Пока мы бродили в дымах, мимо пробежала дюжая мужская группа - куда-то к вершине. Большинство троп Менделя - вертикальные. До Северо-Восточных сольфатар отсюда в теории гораздо ближе, чем до дороги, но тропы к ним нет и сделать её можно только целенаправленно: на таких высотах на смену мягкому бамбучнику приходит кедровый стланник, который не случайно в некоторых районах Забакалья называют "мудодёр"! Густой кедрач практически непроходим, и 1,5 километра до соседних сольфатар через него можно продираться часами.
Зато в его зарослях на склоне Менделеева наверное можно представить, как выглядит пейзаж далёких Северных Курил - 500 метров вверх или 500 километров на север дают в общем похожие эффекты.
Инструктор, между тем, повёл нас вдоль второго ручья - спуска по нему нет, но зато он не столь горяч и потому там есть "ванночки":
На крутом склоне - заботливо уложена верёвка, а сквозь чёрные камни внизу проступает сера, словно ими чистил уши какой-нибудь кинг-конг.
Спуск довольно крут, и в общем эта долина ручья заметно отличается от соседней:
Купальню здесь соорудили туристы, устроив небольшую запруду под водопадом:
Прежде она была гораздо глубже, но постепенно заполнилась липким серым илом, и глубина её теперь даже не по колено:
У этой воды - кислый запах, она щиплет глаза, а отдельные её струи неприятно горячие. И всё же это несравненное блаженство - под водопадом стоять как под душем. Не правильностью конусов мне запомнились курильские вулканы, не дымом фумарол и не бурлением грязевых котлов, а именно этими тёплыми ручьями и реками. Курилы - край добрых вулканов.
В следующей части наконец покинем окрестности Южно-Курильска и отправимся на кунаширский Юг имени Головнина: в честь японского пленника там и главное село, и вулкан по дороге.
Автор VARANDEJ