Море по-прежнему снится: моряк-подводник Дмитрий Бойко из Магнитогорска рассказал о своем пути

Бывших моряков-подводников не бывает. Эта фраза, ставшая крылатой, как нельзя лучше описывает судьбу Дмитрия Бойко, который, несмотря на годы, проведенные на суше, до сих пор чувствует зов морских глубин. Его карьера моряка началась не на берегу моря, а в индустриальном Магнитогорске, но мечта о подводном мире привела в легендарное Севастопольское высшее военно-морское инженерное училище. О своем жизненном пути, связанном с морем, Дмитрий Дмитриевич рассказал газете «Магнитогорский рабочий»:

– Родился я в Магнитогорске. В 1988 году поступил в Севастопольское высшее военно-морское инженерное училище, в 1993-м его закончил. Это был юбилейный 40 выпуск, после которого наше училище перестало существовать в связи с распадом Советского Союза. И в 1993 году отправился служить на Северный флот. С 1993 года по 2001-ый проходил службу сначала в Гремихе, потом в Гаджиево на Краснознаменном Северном флоте.

– Но должна была существовать какая-то стартовая точка после окончания школы. Кто вас сподвиг на путешествие в Севастополь?

– Когда-то в 14-ю школу пришел бывший ее выпускник, капитан второго ранга. И, встречаясь со школьниками, заронил мечту – сначала моему старшему брату, который в 1987-м году поступил в Севастопольское училище. Мы съездили с мамой на присягу, и тут я вдруг понял, что хочу, как старший брат. Хочу очень сильно. И поэтому туда я и отправился, следом за старшим братом. Сейчас, кстати, он уже вице-адмирал, в Москве теперь служит.

– При отборе в моряки-подводники были какие-то критерии отбора по росту, весу?

– Не было никаких специальных критериев. В принципе, конкурс во время поступления оказался не очень высокий. Училищ было много, важно было здоровье, проходные баллы. Я далеко не самый крупный среди моих одноклассников. У меня товарищ Миша Хреков, он под 2 метра ростом и еще крупнее меня. Рома Иванов тоже очень высокий. Дима Бортновский. То есть очень много людей, которые в общем выбирали не по росту. И тем более ракетные атомные подводные крейсеры, они достаточно крупные, места там много.

– Как произошло первое знакомство с субмариной?

– Конечно, очень хотелось увидеть настоящую подводную лодку. У нас в училище была уникальная материальная база. Например, целый корпус подводной лодки 670-го проекта. Прочный корпус без обшивки со шпангоутами, полностью собранный в трехэтажном здании, все кормовые отсеки. И специальная котельная подавала пар, имитируя работу атомного реактора. Производился пар, вращались турбины, вместо винта был гидравлический тормоз. То есть мы, в принципе, еще в училище все это могли осваивать. На втором курсе у нас была первая производственная практика в Гремихе. Там мы попали на действующие корабли 41-й дивизии, и даже повезло совершить первый выход в море. Это был 1989 год.

– Что вы почувствовали, когда впервые вступили на борт подводной лодки?

– Конечно, неописуемый восторг! Я честно скажу, мне до сих пор… подводные лодки снятся. Это очень сильно затягивает. Но, к сожалению, вот эти тяжелые 1990-е годы, эти договоры с нашими условными друзьями за океаном… Большое количество подводных лодок в связи с договором о сокращении вооружений были выведены из состава флота и потом разделаны, как говорят моряки, на иголки. Поэтому в 2001 году мне пришлось уволиться, я вернулся в Магнитогорск. В следующем году будет в два раза больший срок, который я работаю на комбинате, нежели прослужил на флоте. Но, тем не менее, в душе все равно себя считаю подводником.

– С чем можно сравнить подводную лодку, на которой вы служили, чтобы понять ее размеры?

– 120 метров в длину, то есть чуть меньше, чем два футбольных поля. И вместе с рубкой 19 метров в высоту – выше пятиэтажного дома.

– Наверное, нужно много времени, чтобы ее обойти. Можно заблудиться? – Если экскурсия просто ознакомительная, то есть по центральному проходу от 1 до 10 отсека, то в принципе не очень много времени займет. А заблудиться? Нет. Слишком ограниченное пространство. Максимум 2-3 палубы, то есть уровня. По крайней мере, на нашей подлодке не было таких переходов, чтобы где-то зашел, где-то не вышел. Вот когда мы проходили практику после первого курса на надводном корабле, это бывший крейсер «Жданов», сейчас российский крейсер «Кутузов», помню, нам показали, где находится душевая. Мы потом эту душевую искали весь оставшийся месяц, так найти и не смогли. Хотя точно знали, что она где-то здесь есть.

– Скажите, Дмитрий, были ли у вас за время службы какие-то критические ситуации?

– По моей службе, то есть по электромеханической боевой части, к радости, к моей гордости, у нас критической ситуации не было. Но в 1998 году мы были вынуждены прервать автономную службу из-за поступления воды в ракетную шахту. Нам тогда пришлось из-подо льдов аварийно возвращаться. Но была подобная авария, в связи с поступлением воды в ракетную шахту произошел взрыв ракеты в этой шахте, и лодка затонула где-то в районе Бермудского треугольника, К-209, если я не ошибаюсь. Мы, к счастью, купировали аварию и смогли нормально вернуться на базу.

– Моряки в целом и подводники в частности – люди суеверные? Чего боятся?

– Ужасно суеверные. Всего боятся. Черных кошек, не с той ноги встать, споткнуться на трапе. Очень много чего.

– Откуда черная кошка на подводной лодке?

– Многие офицеры, мичманы забирали своих домашних кошек. Почему? Потому что, допустим, семья на большой земле, кошка находится с подводником в месте его дислокации, а когда он в море уходит, куда кошку девать? Конечно, ее с собой на подводную лодку забирали.

– Мы знаем, что существовала подводная лодка «Магнитогорск», еще одна – «Магнитогорский комсомолец». Что-то вас связывает с этими лодками?

– Не скажу, что напрямую связывает. В ходе службы не пересекались с дизельными подводными лодками, немного другой круг задач. Но с Полярным мы были связаны очень плотно, потому что трижды в Полярном судоремонтном заводе стояли, там, где базируется наша лодка, «Магнитогорск». И мне посчастливилось в составе делегации от города Магнитогорска на этой лодке побывать. Мы тоже на День флота выходили в море. Я, конечно, снимаю фуражку перед офицерами, мичманами, матросами дизельных подводных лодок, потому что на атомном крейсере служить легко: большие пространства, курилка, душевые, неограниченное количество питьевой воды, все условия. Бизнес-класс! А вот на дизельных подводных лодках, конечно, приходится ребятам гораздо труднее, гораздо сложнее. Потому что умываться приходится забортной водой, чистить зубы – забортной водой, пресная вода только для приготовления пищи, потому что небольшой запас, и на дизельной субмарине не могут восстановить запас пресной воды, находясь в море. Это все накладывает ограничения. Лодка «Магнитогорск» все-таки посовременнее, а «Магнитогорский комсомолец» проектировался еще во время Великой Отечественной войны, строилась она в 1950-е годы.

– Скажите, ходите ли вы в школы для того, чтобы кого-то из мальчишек вот так же заразить любовью к морю, как это сделал однажды тот наставник, который пришел в 14-ю школу?

– Мы не в школу ходим, а в библиотеке имени Бориса Ручьева проводим тематические встречи с ребятами из разных школ. В этом году, к сожалению, пока не удалось провести такой клуб по интересам.

– Есть ли какой-то особенный тост у моряков?

– Стандартное: «Чтобы количество всплытий равнялось количеству погружений». Потому что в 1989-м году, когда я заканчивал первый курс, затонул «Комсомолец». В 2000 году, когда я уже собирался прощаться с военной службой, затонул «Курск». И на мой срок службы пришлись вот эти две самых последних страшных аварии.

– На моральный дух ваш это не повлияло? Вы человек сильный, верно же?

– Конечно!

– Есть ли у моряков-подводников, живущих в Магнитогорске, свои традиции?

– Обычно 19 марта, в День моряка-подводника, мы встречаемся возле Дома обороны. И в этом году я тоже надеюсь, что рабочий график позволит к Дому обороны попасть. Там состоится возложение венков к монументу. А так – дома в тесном семейном кругу отмечаем.