Организация управления огнем 1-ой Тихоокеанской эскадры - проверка боем
0
28
В прошлой статье я подробно рассмотрел организацию управления огнем эскадренного броненосца «Пересвет» по циферблатам, теперь же переходим к прочим средствам связи командных пунктов с плутонгами.
Без сомнения, телефонная связь — дело хорошее, но телефонов на «Пересвете» в распоряжении артиллеристов было не так чтобы много. В нижней батарее, то есть на батарейной палубе, имелось четыре телефонных аппарата:
1) В шпилевом отделении (нос);
2) С правой стороны от кожуха хлебопекарни (видимо, примыкала к третьей трубе в сторону носа корабля);
3) У ледяной машины (к сожалению, не имея чертежей, не разобрал, где это);
4) В адмиральской каюте (корма).
В верхней батарее, то есть на верхней палубе, имелось два телефонных аппарата слева и справа от кожуха офицерского камбуза — возможно, я ошибаюсь, но вроде бы они размещались у третьей трубы над хлебопекарней.
При этом в бою у каждого из шести вышеперечисленных телефонных аппаратов, согласно боевому расписанию, должен был дежурить один из членов экипажа. На «Пересвете» эта обязанность возлагалась на артиллерийского содержателя, двух водолазов, командирского вестового, писаря и подшкипера.
Кроме вышеперечисленных, было еще четыре телефона – по одному в носовой и кормовой башнях, а также на фор- и грот-марсах. К ним боевым расписанием людей не назначалось.
Как всё это работало?
Для того чтобы совершить звонок, полагалось выполнить такую последовательность действий:
1) Вызывающий должен был вставить штифт в специальное гнездо с номером телефонного аппарата, с которым он желал говорить, а затем — сделать вызывной звонок, прокрутив несколько раз ручку телефона.
2) Вызываемый, услышав звонок, должен был сделать ответный звонок тем же способом — прокрутив несколько раз ручку телефона, затем сняв трубку и сказав в нее «слушаю!».
3) Вызывающий после получения ответного звонка должен был поднять трубку и говорить.
4) По завершении разговора вызывающий, повесив трубку, должен был извлечь штифт из гнезда номера.
В целом — процедура длительная, но ее можно было упростить. По боевой тревоге назначенные к телефону нижние чины должны были держать трубку снятой постоянно, а в этом случае нужды в вызывном и ответном звонках не было. Достаточно было вставить штифт, снять трубку и говорить. Такой прием был плох лишь тем, что быстро разряжал телефонную батарею, но в сражении это вполне допустимо, так как ее запаса вполне хватало на бой.
Поскольку телефонные аппараты находились не у орудий, передача информации к ним осуществлялась так: получив по телефону приказание, нижний чин должен был громко повторить его, чтобы оно было принято и повторено в батарее людьми, назначенными для голосовой передачи.
Что же до переговорных труб, то управление артиллерийским огнем с их помощью проектом броненосца «Пересвет» не предусматривалось. Соответственно, на момент написания «Наставления» в 1903 г. они отсутствовали. Но наряд на их изготовление и проводку был выдан, по всей видимости, к началу русско-японской войны, и, во всяком случае, до сражения 28 июля 1904 г. они были установлены. В то же время авторы «Наставления» перечислили, где переговорные трубы должны были проходить по проекту, и, скорее всего, именно так они и были проложены.
А по проекту предполагалось, что:
1) Обе боевые рубки будут соединены переговорными трубами между собой и с центральным постом каждая.
2) Центральный пост будет соединен отдельной переговорной трубой с каждым плутонгом нижней и верхней батареи (то есть со всеми плутонгами, где присутствовали 6-дм пушки). При этом плутонги одной группы будут иметь общую трубу, каковая будет оканчиваться двумя мундштуками – по одному на каждый плутонг. Кроме того, предполагалось провести переговорные трубы из центрального поста в подбашенное отделение каждой башни. Что же до связи башен с их подбашенными отделениями, то там переговорные трубы были изначально и дополнительно не требовались.
3) Носовая боевая рубка соединялась переговорной трубой с носовой башней, а кормовая – соответственно, с кормовой. Это было признано необходимым в силу чрезмерно долгой передачи информации в башни. Получалось, что без этих труб сперва нужно было передать сообщение из боевой рубки в центральный пост, затем из центрального поста – в подбашенное отделение и только после этого из подбашенного отделения – уже в саму башню. Очевидно, что прямая связь между 10-дм башнями и боевыми рубками напрашивалась сама собой, но этому было одно препятствие – переговорная труба между ними оказывалась совершенно незащищенной и могла быть быстро выведена из строя в результате боевых повреждений. Тем не менее, очевидно, лучше было иметь такой вариант, чем не иметь его вовсе.
Интересно, что до соединения носовой боевой рубки с центральным постом переговорной трубой, голосовая связь между ними осуществлялась так: в специальную горловину с навесной палубы в центральный пост опускался брандспойтный шланг, у которого на навесной палубе дежурил старший водолаз. Он и транслировал приказы, передаваемые с переднего мостика в центральный пост.
Это может показаться странным, но голосовая передача на броненосце была весьма развитой.
Согласно боевому расписанию, на переднем мостике должно было находиться два квартирмейстера, причем они числились ординарцами при командире и старшем офицере. Они должны были передавать приказы на навесную палубу.
На навесной палубе их принимали два других квартирмейстера, которым положено было находиться у переднего мостика, их задача была передать приказания по навесной батарее далее, а также через люки в верхнюю батарею. Старший водолаз, как уже было сказано выше, отвечал за связь с центральным постом, а два комендора орудий Барановского, так как последних было невозможно использовать в морском бою, должны были передавать распоряжения в башни 10-дм орудий.
В верхней батарее за голосовую передачу отвечали два фельдфебеля и два квартирмейстера. На нижней батарее их было столько же, но дополнительно присутствовали также квартирмейстер и старший марсовой, отвечавшие за голосовую передачу в плутонги шпилевого отделения и адмиральской каюты соответственно.
В жилой палубе голосовую передачу обязаны были осуществлять два строевых и два машинных квартирмейстера.
Что же до ординарцев, то, помимо вышеуказанных (при командире и при старшем офицере), иных ординарцев не имелось. Однако командиры плутонгов при необходимости могли отправить с докладом либо нижнего чина из орудийной прислуги, либо же из числа назначенных на голосовую передачу. Для этого каждый из четырех фельдфебелей (двое в верхней и двое в нижней батарее) имели при себе отрывные листки бумаги и карандаши, посредством которых командиры плутонгов имели возможность передать не только устный, но и письменный доклад.
На этом виде передачи сведений я не буду останавливаться подробно. Отмечу только, что в общем случае сигналы для правого борта подавались барабаном, а на левый – горном, и что всего на броненосец полагалось четыре пары: барабанщик и горнист. При этом одна пара размещалась на верхнем мостике, одна пара – на верхней батарее и две пары – в нижней батарее. При этом данный с мостика сигнал должны были повторить все четыре пары.
Насколько эффективными были все эти виды связи? Рассмотрим на примере сражения при Шантунге, состоявшемся 28 июля 1904 г.
Из шести русских броненосцев не имею данных только по «Полтаве». На «Ретвизане» циферблаты были выведены из строя в конце боя, отмечалось их несовершенство, но при этом сообщалось, что они, тем не менее, были весьма полезны. На «Победе» и «Севастополе» циферблаты действовали до конца боя, но комментариев об их полезности и недостатках от офицеров «Победы» нет, а на «Севастополе» они не играли основной роли в управлении огнем. На «Пересвете» цепь оказалась перебита еще до того, как удалось сблизиться с японскими кораблями до 43 кабельтов, то есть максимальной дистанции, с которой можно было управлять огнем посредством циферблатов. Но при этом артиллерийский офицер броненосца их все равно разругал – как сами циферблаты, так и звуковые сигналы (звонки).
На «Цесаревиче» циферблаты давали частые отказы в связи с засорением контактов пороховым дымом.
На «Диане» и «Палладе» циферблаты действовали весь бой вполне удовлетворительно, зато на «Аскольде» были выведены из строя первыми же попаданиями в крейсер, причем по итогам боя было разбито то ли 7, то ли 10 циферблатов (показания офицеров разнятся) и во многих местах были перебиты провода, объединяющие циферблаты в цепь.
В целом же циферблаты наши офицеры оценили весьма высоко, признавая при этом необходимость их доработки. Обязательным считалось увеличение дальности стрельбы до 80-100 кабельтовых, требовалось также снабдить башни 12-дм орудий особыми циферблатами, позволяющими вести пристрелку главным калибром. Пожалуй, единственным негативным отзывом было мнение офицеров «Аскольда», заявивших, что циферблаты для крейсера, чьи орудия стоят открыто, совершенно непригодны в связи с быстрым выходом из строя и управление огнем следует организовывать иными методами.
На «Аскольде» телефоны, как и циферблаты, были сочтены бесполезными, так как телефонная связь вышла из строя в самом начале боя. Но на других кораблях о телефонах отзывались более благосклонно.
Офицеры на борту «Цесаревича» подчеркивали значимость телефонных аппаратов, но также отмечали их недостатки. Из-за ограниченного количества телефонных станций было предложено создать отдельную систему связи для артиллеристов на кораблях. Телефоны страдали от частых поломок, и до 10% из них постоянно нуждались в ремонте. Было предложено упростить использование телефонов, так как забытый в пылу боя штифт мог блокировать работу всей телефонной станции. В боевых условиях связь по телефону была менее качественной по сравнению с переговорными трубами. Также было высказано предложение о возможности одновременного использования одного телефона на нескольких станциях.
Были и позитивные отзывы. На «Пересвете» посредством телефонной связи велось управление огнем кормовой башни, о недостатках не говорилось. На «Севастополе» телефоны, наряду с переговорными трубами, назывались основным способом коммуникации с плутонгами.
Проявили себя весьма хорошо. Так, на «Пересвете» управление огнем велось по переговорным трубам в верхнюю и нижнюю батареи, а оттуда – голосовой передачей. Также переговорная труба обеспечивала связь с носовой башней. Старший артиллерийский офицер «Пересвета» счел данный вид связи наилучшим в сравнении со всеми остальными, каковые, по их мнению, никуда не годятся. На «Ретвизане» также отметили полезность переговорных труб, единственным недостатком которых оказалась малая защищенность, отчего они оказались перебиты. На «Севастополе», как уже было сказано, именно переговорные трубы, наряду с телефонами, и стали основным средством связи боевой рубки с орудиями. То же верно и для «Цесаревича», где распоряжения старшего артиллериста передавались сперва по переговорной трубе в центральный пост, а уже оттуда – в башни броненосца.
О «Победе», к сожалению, данных нет, а единственное известное мне упоминание о средствах управления огнем на «Полтаве» как раз и содержало связь с кормовой 12-дм башней посредством переговорной трубы.
Под голосовой связью в данном случае понимаются распоряжения, полученные посредством телефонов или иных видов связи и передаваемые голосом к расчетам орудий.
По всей видимости, голосовая связь использовалась на всех кораблях эскадры, но в рапортах она отмечена только на четырех кораблях. На «Ретвизане» отметили ее большую полезность и широкое применение, но оговорили особо, что в связи с высокой интенсивностью японского огня вынуждены были людей сверху убрать, организовав связь «по низам». Суть вполне понятна – удалить людей с небронированных палуб вниз, но, к сожалению, никакой конкретики о том, как голосовая связь была организована «по низам», у меня нет.
С «Аскольда» сообщили, что голосовая связь была основной, так как все прочие быстро вышли из строя. Но и голосовая связь не была хороша, передача расстояний была слышна плохо. Офицеры «Аскольда» пришли к выводу, что способа удовлетворительно решить вопросы связи на крейсере с открыто расположенной артиллерией не существует, отчего рекомендовали оснащать дальномером каждое орудие. В то же время на «Диане» на голосовую связь особых нареканий не было, ее охарактеризовали как удовлетворительную.
На «Пересвете» голосовую связь использовали, но вот выводы о ней из рапортов сделать затруднительно. Поскольку старший артиллерист броненосца сильно хвалил связь по переговорным трубам, а информация, переданная по ним, в батареях поступала к орудиям по голосовой связи, вероятно, нареканий на голосовую связь не имелось.
По вопросу барабана и горна наблюдалось практически полное единодушие. Офицеры «Пересвета», «Ретвизана», «Цесаревича» и «Аскольда» утверждали, что и барабаны, и горны в боевых условиях практически бесполезны. На «Цесаревиче» указали, что барабана не слышно вообще, а горн – чрезвычайно плохо. К сожалению, не вполне ясно, как обстояли дела на «Диане», но даже если и хорошо – это частный случай, выбивающийся из правила.
В целом упоминаний о них почти нет, хотя, конечно, ординарцы в «артиллерийских» целях использовались. Так, на «Ретвизане» они «много помогли сношениям с кормовой башней» (гусары, молчать! – прим. авт.).
Здесь хотелось бы отметить один весьма важный момент. Российский императорский флот предпочитал экономить вес на кормовых боевых рубках, которые считались не особо и нужными. Но бой внес свои коррективы: дело в том, что обзор из носовой боевой рубки на корму был плох, и управление оттуда кормовой башней 12-дм, когда противник находится на острых кормовых углах, оказалось тем еще ребусом.
В целом же по боевому опыту выходило следующее. Циферблаты показали себя неплохо, но нуждались в существенной доработке, а из всех прочих средств связи наиболее эффективными стали переговорные трубы.
Перейдем теперь к организации артиллерийского дела в 1907 г.
Продолжение следует…
Телефоны
Без сомнения, телефонная связь — дело хорошее, но телефонов на «Пересвете» в распоряжении артиллеристов было не так чтобы много. В нижней батарее, то есть на батарейной палубе, имелось четыре телефонных аппарата:
1) В шпилевом отделении (нос);
2) С правой стороны от кожуха хлебопекарни (видимо, примыкала к третьей трубе в сторону носа корабля);
3) У ледяной машины (к сожалению, не имея чертежей, не разобрал, где это);
4) В адмиральской каюте (корма).
В верхней батарее, то есть на верхней палубе, имелось два телефонных аппарата слева и справа от кожуха офицерского камбуза — возможно, я ошибаюсь, но вроде бы они размещались у третьей трубы над хлебопекарней.
При этом в бою у каждого из шести вышеперечисленных телефонных аппаратов, согласно боевому расписанию, должен был дежурить один из членов экипажа. На «Пересвете» эта обязанность возлагалась на артиллерийского содержателя, двух водолазов, командирского вестового, писаря и подшкипера.
Кроме вышеперечисленных, было еще четыре телефона – по одному в носовой и кормовой башнях, а также на фор- и грот-марсах. К ним боевым расписанием людей не назначалось.
Как всё это работало?
Для того чтобы совершить звонок, полагалось выполнить такую последовательность действий:
1) Вызывающий должен был вставить штифт в специальное гнездо с номером телефонного аппарата, с которым он желал говорить, а затем — сделать вызывной звонок, прокрутив несколько раз ручку телефона.
2) Вызываемый, услышав звонок, должен был сделать ответный звонок тем же способом — прокрутив несколько раз ручку телефона, затем сняв трубку и сказав в нее «слушаю!».
3) Вызывающий после получения ответного звонка должен был поднять трубку и говорить.
4) По завершении разговора вызывающий, повесив трубку, должен был извлечь штифт из гнезда номера.
В целом — процедура длительная, но ее можно было упростить. По боевой тревоге назначенные к телефону нижние чины должны были держать трубку снятой постоянно, а в этом случае нужды в вызывном и ответном звонках не было. Достаточно было вставить штифт, снять трубку и говорить. Такой прием был плох лишь тем, что быстро разряжал телефонную батарею, но в сражении это вполне допустимо, так как ее запаса вполне хватало на бой.
Поскольку телефонные аппараты находились не у орудий, передача информации к ним осуществлялась так: получив по телефону приказание, нижний чин должен был громко повторить его, чтобы оно было принято и повторено в батарее людьми, назначенными для голосовой передачи.
Переговорные трубы
Что же до переговорных труб, то управление артиллерийским огнем с их помощью проектом броненосца «Пересвет» не предусматривалось. Соответственно, на момент написания «Наставления» в 1903 г. они отсутствовали. Но наряд на их изготовление и проводку был выдан, по всей видимости, к началу русско-японской войны, и, во всяком случае, до сражения 28 июля 1904 г. они были установлены. В то же время авторы «Наставления» перечислили, где переговорные трубы должны были проходить по проекту, и, скорее всего, именно так они и были проложены.
А по проекту предполагалось, что:
1) Обе боевые рубки будут соединены переговорными трубами между собой и с центральным постом каждая.
2) Центральный пост будет соединен отдельной переговорной трубой с каждым плутонгом нижней и верхней батареи (то есть со всеми плутонгами, где присутствовали 6-дм пушки). При этом плутонги одной группы будут иметь общую трубу, каковая будет оканчиваться двумя мундштуками – по одному на каждый плутонг. Кроме того, предполагалось провести переговорные трубы из центрального поста в подбашенное отделение каждой башни. Что же до связи башен с их подбашенными отделениями, то там переговорные трубы были изначально и дополнительно не требовались.
3) Носовая боевая рубка соединялась переговорной трубой с носовой башней, а кормовая – соответственно, с кормовой. Это было признано необходимым в силу чрезмерно долгой передачи информации в башни. Получалось, что без этих труб сперва нужно было передать сообщение из боевой рубки в центральный пост, затем из центрального поста – в подбашенное отделение и только после этого из подбашенного отделения – уже в саму башню. Очевидно, что прямая связь между 10-дм башнями и боевыми рубками напрашивалась сама собой, но этому было одно препятствие – переговорная труба между ними оказывалась совершенно незащищенной и могла быть быстро выведена из строя в результате боевых повреждений. Тем не менее, очевидно, лучше было иметь такой вариант, чем не иметь его вовсе.
Интересно, что до соединения носовой боевой рубки с центральным постом переговорной трубой, голосовая связь между ними осуществлялась так: в специальную горловину с навесной палубы в центральный пост опускался брандспойтный шланг, у которого на навесной палубе дежурил старший водолаз. Он и транслировал приказы, передаваемые с переднего мостика в центральный пост.
Голосовая передача и ординарцы
Это может показаться странным, но голосовая передача на броненосце была весьма развитой.
Согласно боевому расписанию, на переднем мостике должно было находиться два квартирмейстера, причем они числились ординарцами при командире и старшем офицере. Они должны были передавать приказы на навесную палубу.
На навесной палубе их принимали два других квартирмейстера, которым положено было находиться у переднего мостика, их задача была передать приказания по навесной батарее далее, а также через люки в верхнюю батарею. Старший водолаз, как уже было сказано выше, отвечал за связь с центральным постом, а два комендора орудий Барановского, так как последних было невозможно использовать в морском бою, должны были передавать распоряжения в башни 10-дм орудий.
В верхней батарее за голосовую передачу отвечали два фельдфебеля и два квартирмейстера. На нижней батарее их было столько же, но дополнительно присутствовали также квартирмейстер и старший марсовой, отвечавшие за голосовую передачу в плутонги шпилевого отделения и адмиральской каюты соответственно.
В жилой палубе голосовую передачу обязаны были осуществлять два строевых и два машинных квартирмейстера.
Что же до ординарцев, то, помимо вышеуказанных (при командире и при старшем офицере), иных ординарцев не имелось. Однако командиры плутонгов при необходимости могли отправить с докладом либо нижнего чина из орудийной прислуги, либо же из числа назначенных на голосовую передачу. Для этого каждый из четырех фельдфебелей (двое в верхней и двое в нижней батарее) имели при себе отрывные листки бумаги и карандаши, посредством которых командиры плутонгов имели возможность передать не только устный, но и письменный доклад.
Звуковые сигналы
На этом виде передачи сведений я не буду останавливаться подробно. Отмечу только, что в общем случае сигналы для правого борта подавались барабаном, а на левый – горном, и что всего на броненосец полагалось четыре пары: барабанщик и горнист. При этом одна пара размещалась на верхнем мостике, одна пара – на верхней батарее и две пары – в нижней батарее. При этом данный с мостика сигнал должны были повторить все четыре пары.
Насколько эффективными были все эти виды связи? Рассмотрим на примере сражения при Шантунге, состоявшемся 28 июля 1904 г.
Циферблаты в бою
Из шести русских броненосцев не имею данных только по «Полтаве». На «Ретвизане» циферблаты были выведены из строя в конце боя, отмечалось их несовершенство, но при этом сообщалось, что они, тем не менее, были весьма полезны. На «Победе» и «Севастополе» циферблаты действовали до конца боя, но комментариев об их полезности и недостатках от офицеров «Победы» нет, а на «Севастополе» они не играли основной роли в управлении огнем. На «Пересвете» цепь оказалась перебита еще до того, как удалось сблизиться с японскими кораблями до 43 кабельтов, то есть максимальной дистанции, с которой можно было управлять огнем посредством циферблатов. Но при этом артиллерийский офицер броненосца их все равно разругал – как сами циферблаты, так и звуковые сигналы (звонки).
На «Цесаревиче» циферблаты давали частые отказы в связи с засорением контактов пороховым дымом.
На «Диане» и «Палладе» циферблаты действовали весь бой вполне удовлетворительно, зато на «Аскольде» были выведены из строя первыми же попаданиями в крейсер, причем по итогам боя было разбито то ли 7, то ли 10 циферблатов (показания офицеров разнятся) и во многих местах были перебиты провода, объединяющие циферблаты в цепь.
В целом же циферблаты наши офицеры оценили весьма высоко, признавая при этом необходимость их доработки. Обязательным считалось увеличение дальности стрельбы до 80-100 кабельтовых, требовалось также снабдить башни 12-дм орудий особыми циферблатами, позволяющими вести пристрелку главным калибром. Пожалуй, единственным негативным отзывом было мнение офицеров «Аскольда», заявивших, что циферблаты для крейсера, чьи орудия стоят открыто, совершенно непригодны в связи с быстрым выходом из строя и управление огнем следует организовывать иными методами.
Телефоны в бою
На «Аскольде» телефоны, как и циферблаты, были сочтены бесполезными, так как телефонная связь вышла из строя в самом начале боя. Но на других кораблях о телефонах отзывались более благосклонно.
Офицеры на борту «Цесаревича» подчеркивали значимость телефонных аппаратов, но также отмечали их недостатки. Из-за ограниченного количества телефонных станций было предложено создать отдельную систему связи для артиллеристов на кораблях. Телефоны страдали от частых поломок, и до 10% из них постоянно нуждались в ремонте. Было предложено упростить использование телефонов, так как забытый в пылу боя штифт мог блокировать работу всей телефонной станции. В боевых условиях связь по телефону была менее качественной по сравнению с переговорными трубами. Также было высказано предложение о возможности одновременного использования одного телефона на нескольких станциях.
Были и позитивные отзывы. На «Пересвете» посредством телефонной связи велось управление огнем кормовой башни, о недостатках не говорилось. На «Севастополе» телефоны, наряду с переговорными трубами, назывались основным способом коммуникации с плутонгами.
Переговорные трубы в бою
Проявили себя весьма хорошо. Так, на «Пересвете» управление огнем велось по переговорным трубам в верхнюю и нижнюю батареи, а оттуда – голосовой передачей. Также переговорная труба обеспечивала связь с носовой башней. Старший артиллерийский офицер «Пересвета» счел данный вид связи наилучшим в сравнении со всеми остальными, каковые, по их мнению, никуда не годятся. На «Ретвизане» также отметили полезность переговорных труб, единственным недостатком которых оказалась малая защищенность, отчего они оказались перебиты. На «Севастополе», как уже было сказано, именно переговорные трубы, наряду с телефонами, и стали основным средством связи боевой рубки с орудиями. То же верно и для «Цесаревича», где распоряжения старшего артиллериста передавались сперва по переговорной трубе в центральный пост, а уже оттуда – в башни броненосца.
О «Победе», к сожалению, данных нет, а единственное известное мне упоминание о средствах управления огнем на «Полтаве» как раз и содержало связь с кормовой 12-дм башней посредством переговорной трубы.
Голосовая связь в бою
Под голосовой связью в данном случае понимаются распоряжения, полученные посредством телефонов или иных видов связи и передаваемые голосом к расчетам орудий.
По всей видимости, голосовая связь использовалась на всех кораблях эскадры, но в рапортах она отмечена только на четырех кораблях. На «Ретвизане» отметили ее большую полезность и широкое применение, но оговорили особо, что в связи с высокой интенсивностью японского огня вынуждены были людей сверху убрать, организовав связь «по низам». Суть вполне понятна – удалить людей с небронированных палуб вниз, но, к сожалению, никакой конкретики о том, как голосовая связь была организована «по низам», у меня нет.
С «Аскольда» сообщили, что голосовая связь была основной, так как все прочие быстро вышли из строя. Но и голосовая связь не была хороша, передача расстояний была слышна плохо. Офицеры «Аскольда» пришли к выводу, что способа удовлетворительно решить вопросы связи на крейсере с открыто расположенной артиллерией не существует, отчего рекомендовали оснащать дальномером каждое орудие. В то же время на «Диане» на голосовую связь особых нареканий не было, ее охарактеризовали как удовлетворительную.
На «Пересвете» голосовую связь использовали, но вот выводы о ней из рапортов сделать затруднительно. Поскольку старший артиллерист броненосца сильно хвалил связь по переговорным трубам, а информация, переданная по ним, в батареях поступала к орудиям по голосовой связи, вероятно, нареканий на голосовую связь не имелось.
Звуковые сигналы в бою
По вопросу барабана и горна наблюдалось практически полное единодушие. Офицеры «Пересвета», «Ретвизана», «Цесаревича» и «Аскольда» утверждали, что и барабаны, и горны в боевых условиях практически бесполезны. На «Цесаревиче» указали, что барабана не слышно вообще, а горн – чрезвычайно плохо. К сожалению, не вполне ясно, как обстояли дела на «Диане», но даже если и хорошо – это частный случай, выбивающийся из правила.
Ординарцы в бою
В целом упоминаний о них почти нет, хотя, конечно, ординарцы в «артиллерийских» целях использовались. Так, на «Ретвизане» они «много помогли сношениям с кормовой башней» (гусары, молчать! – прим. авт.).
Здесь хотелось бы отметить один весьма важный момент. Российский императорский флот предпочитал экономить вес на кормовых боевых рубках, которые считались не особо и нужными. Но бой внес свои коррективы: дело в том, что обзор из носовой боевой рубки на корму был плох, и управление оттуда кормовой башней 12-дм, когда противник находится на острых кормовых углах, оказалось тем еще ребусом.
В целом же по боевому опыту выходило следующее. Циферблаты показали себя неплохо, но нуждались в существенной доработке, а из всех прочих средств связи наиболее эффективными стали переговорные трубы.
Перейдем теперь к организации артиллерийского дела в 1907 г.
Продолжение следует…