Черная дата Тихоокеанского флота: 45 лет назад, 7 января 1981 года, разом погибли 12 адмиралов, три генерала, десятки высших офицеров

Ранним вечером 7 февраля 1981 года военный аэродром Пушкино в Ленинградской области был окутан густой снежной пеленой. В таких условиях экипаж самолета Ту-104А готовился к вылету на Дальний Восток. На борту находилась уникальная по своему составу делегация, по сути, весь цвет Тихоокеанского флота. 12 адмиралов, три генерала, десятки высших офицеров и сам комфлот адмирал Эмиль Спиридонов возвращались со стратегических штабных учений, которые проводил главком ВМФ Сергей Горшков.

Именно эти люди определяли оборонную мощь страны на бескрайних тихоокеанских просторах. Никто не мог предположить, что через несколько минут флот... лишится практически всего своего руководящего состава в результате катастрофы. Причем одномоментно погибнет больше адмиралов, чем за все годы Великой Отечественной войны.

Последний рейс «адмиральского» борта

Самолет, отяжелевший от снега и груза, начал разбег. Свидетели позже отмечали, что он оторвался от полосы на скорости примерно на 25 км/ч меньшей, чем требовалось. На высоте около 50 метров лайнер резко и неожиданно для пилотов накренился на правое крыло, перевернулся и рухнул в поле всего в полукилометре от взлетной полосы.

От удара почти мгновенно вспыхнули 20 тонн авиационного топлива, поэтому шансов спастись не было практически ни у кого-то. Уцелевший в обломках пилотской кабины старший лейтенант Зубарев скончался по дороге в госпиталь. Таким образом, можно было констатировать, что катастрофа была мгновенной и абсолютной.



Новость о трагедии повергла в шок высшие эшелоны советской власти. Тихоокеанский флот был немедленно переведен в состояние полной боевой готовности. Корабли и подлодки вышли в море, личный состав отозвали из отпусков. В Министерстве обороны серьезно рассматривали версию диверсии, опасаясь, что за ударом по командованию последует масштабное нападение на восточные рубежи страны. Эта тревога заставила действовать быстро и решительно, а расследование причины крушения приобрело особую секретность и срочность.

Системное нарушение всех правил

Расследование, которое началось в тот же вечер, поначалу отмело версию того, что могли быть ошибки в пилотировании. Расшифровка записей бортовых самописцев не выявила технических неисправностей или паники в кабине. Единственной записью, оставшейся от экипажа, был растерянный, а затем полный ужаса возглас штурмана, несколько раз повторявшего одно слово: «Куда? Куда?! Куда?!!»

Эта запись свидетельствовала о том, что опрокидывание самолета стало для летчиков полной неожиданностью, произошедшей в считаные секунды. Лайнер просто потерял управление и рухнул на землю. Следственная группа находилась в недоумении.

Разгадка трагедии нашлась не в небе, а на земле. Следователи тщательно опросили всех, кто имел отношение к подготовке и загрузке самолета, и скрупулезно изучили обломки. Картина, которую нарисовали сыщики, оказалось насколько банальной, что в нее было трудно поверить. Причиной страшной катастрофы стала вопиющая перегрузка и неправильное размещение груза. Борт, предназначенный для перевозки высокопоставленных военных, превратили в обычный грузовик.

Помимо штатных секретных документов в массивных металлических сейфах, в багажные отсеки и даже в проход пассажирского салона были погружены телевизоры, магнитофоны, ящики с дефицитными апельсинами, а также несколько комплектов импортной мебели, «стенки» из Югославии и Чехословакии.

Однако апофеозом беспечности стала погрузка на борт трех огромных рулонов бумаги. Они предназначались для нужд флотской типографии, каждый весом почти по полтонны. Эти цилиндры закатили в самолет в последний момент и оставили лежать в проходе без какого-либо крепления. При взлете центр тяжести сместился, что и привело к мгновенной потере устойчивости.

Следствие выяснило, что такая практика перегруза давно стала нормой у высших военных чинов. Командир злополучного борта, опытный летчик, подполковник Анатолий Инюшин, неоднократно докладывал в политотдел о том, что военный Ту-104 систематически используется для перевозки мебели, бытовой техники и других нештатных грузов. Его жалобы оставались без внимания. Командование не только закрывало глаза на нарушения, но и само их провоцировало, разрешая перевозку военными рейсами гражданских лиц, что было, на самом деле, строжайше запрещено.



Адмирал Спиридонов не только взял с собой в этот роковой полет свою супругу Валентину, но и разрешил сделать то же самое другим членам делегации. На борту оказались жены и дети высокопоставленных лиц, включая супругу первого секретаря Приморского крайкома партии и дочь начальника связи флота. Так, бытовая халатность, помноженная на злоупотребление служебным положением, стала одной из звеньев в роковой цепи событий, приведшей к катастрофе.

Разумеется, после трагедии начали срочно искать «стрелочника». Жребий пал на полковника Яковлева, командира 25-й морской ракетной авиационной дивизии, к которой был приписан разбившийся самолет. Полковника не только сняли с должности, но и буквально выгнали из Вооруженных Сил. Никого не волновало, что на момент катастрофы Яковлев находился за 7000 километров от места событий.

Под грифом «Совершенно секретно»
Информацию о катастрофе и ее истинных причинах засекретили на долгие годы. С родственников погибших, приехавших на похороны в Ленинград, брались строжайшие подписки о неразглашении. Несчастным людям даже запрещалось рассказывать, зачем и куда они едут. Руководство СССР предпочло скрыть позорную правду о бытовом разложении, обернувшемся национальной трагедией.



Только в конце 1990-х годов семьи погибших получили официальные извещения о причинах гибели. Материальная компенсация была более чем скромной: по тысяче рублей на взрослого и по пятьсот — на ребенка. Однако для вдов высших офицеров были установлены персональные пенсии союзного значения и предоставлено право выбора города для проживания. 26 семей переехали в Ленинград, другие выбрали Москву, Киев или Севастополь.

Память о трагедии все же была увековечена, хоть и с запозданием. В 1983 году по распоряжению адмирала Горшкова на братской могиле на Серафимовском кладбище был установлен мемориал. Однако надпись на памятнике появилась только в 2000 году. Она кратко гласит: «Погибшим при исполнении служебных обязанностей 7.02.1981 года». В 2017 году во Владивостоке, на Корабельной набережной, открыли еще один памятник — мраморную стелу, увенчанную парусником.

Расследование катастрофы привело к конкретным, хотя и запоздалым, организационным выводам в военной авиации. Теперь багаж на военных рейсах обязательно взвешивали, фиксировали, используя привязные ремни. То есть ввели нормы, которые давным-давно действовали в гражданской авиации. Также командующим объединениям и их первым замом было запрещено перемещаться на одном самолете.

Сама же история на долгие годы осталась засекреченной. Полная правда о трагедии стала доступна лишь после распада СССР.