«Майор, срочно вылетай в Прибалтику, надо найти подземный кабель в ставку Гитлера»

В начале августа 1944 года начальник отдела радиоразведки Разведуправления Красной Армии полковник Алексей Тюменев вызвал своего помощника майора Александра Устюменко.

— Александр Иванович. В Генштаб пришло донесение с 1-го Прибалтийского фронта. Командование считает, что отрезанная от своих рижская группировка немцев, тем не менее, поддерживает телефонную связь со ставкой Гитлера.

Штаб фронта считает, что коммуникация поддерживается по подземному кабелю от Риги, на Шауляй, Кенигсберг и дальше в Берлин.

Кабель этот проходит в том числе и по территории, которую уже заняли наши войска. Так что тут много непонятного. Первый заместитель начальника Генштаба генерал Антонов приказал послать туда опытного, знающего офицера.

Майору оставалось сказать начальнику, что задачу он понял…

Александра Устюменко призвали в армию в 1934 году, он попал в отдел криптографии штаба маршала Блюхера Особой Краснознаменной Дальневосточной Армии.

После окончания Академии связи в 1941 году, Устюменко направили в Разведуправление Красной Армии. Преподавал на кафедре радиотехники Высшей специальной школы Генерального штаба. В сентябре 1942 года получил назначение на должность помощника начальника отдела радиоразведки.

Часто выезжал на фронт, в действующую армию. Любил живую работу в войсках.

Вот и теперь, сборы были не долги. Он продумал, что взять с собой для будущей работы. К обычному набору инструментов, решил прихватить усовершенствованную станцию телефонного прослушивания МРП. Она была громоздка и тяжеловата, но это не смущало майора.

Самолет, в котором находился Устюменко, стартовал с одного из подмосковных аэродромов и взял курс на Вильнюс. А дальше был У-2, который доставил офицера на полевой аэродром штаба 1-го Прибалтийского фронта.

В штабе фронта он представился начальнику разведки фронта генерал-майору Арсению Хлебову. Арсений Андреевич принял Устюменко по-отечески, обрадовался встрече. В середине 30-х они вместе служили на Дальнем Востоке. Александр Иванович был в подчинении у Хлебова.

Генерал внимательно выслушал майора, сразу выделил в распоряжение Устюменко «Виллис» с водителем и переводчиком. Обеспечил и технически: вручил радиостанцию «Север» с переговорной телеграфной таблицей. Добавил от себя: «Нужна будет помощь, вызывай нас на дежурной волне». Пожал руку и пожелал удачи.

Майор Устюменко, вместе с водителем рядовым Владимиром Пикашем и переводчиком лейтенантом Ростиславом Наумовым, отправились в Шауляй. Этот город несколько дней назад взяли наши войска. Он и стал тем отправным пунктом, где должна была прояснится истинность полученного в Москве донесения.

Слежка за телефонными переговорами

«После недолгих объяснений с секретарем райкома партии, — будет позже вспоминать Александр Устюменко, — входим в здание междугородной телефонной станции.

При свете карманных фонарей пробираемся к входному и выходному щитам (кроссу) станции, куда подведена каждая из жил кабеля. Станция обесточена, то есть источники питания станции отключены. Усилители и осветительная сеть не работает. Все это означает, что никаких переговоров по кабелю фашисты не ведут, так как без станции в Шауляе кабельная трасса работать не может".

Майор Устюменко подключил головные телефоны к жилам кабелей. Но в наушниках были слышны только индуктивные наводки. Это скорее всего означало, что кабели на трассе были перерублены. Александр Иванович смог определить, что кабель в сторону Риги перебит где-то недалеко. А вот в сторону Кенигсберга были слышны переговоры наших телефонистов.

Устюменко принимает решение двигаться по шоссе в сторону Кенигсберга до последнего обрыва кабеля. Двигаясь вперед, офицеры и водитель внимательно смотрят, ищут раскопки кабеля. На шоссе безлюдно, ни автомобилей, ни подвод. Вокруг пустые поля, вдалеке какие-то строения.

Вечер застал их в дороге. Переночевали в стогу сена. Утром снова в путь. Подъехали к хуторку, примерно километрах в двадцати от городка Таураге на западе Литвы. На обочине увидели большие кучи свежевырытой земли. Поняли, здесь наши солдаты вели раскопки кабеля. Так и есть, нашли кабель отменный, двухсотпарный. Через каждые двести метров он входит в зарытые на трассе шкафы, с катушками индуктивности, которые увеличивают дальность связи.

Кабель был перерублен. Майор начинает прослушку кабельных жил, которые уходят в сторону противника. И вот первый успех. Он явственно слышит голоса фашистов. При подключении спецстанции телефонного прослушивания, голоса еще больше усиливаются. Правда, говорят они все одновременно и выудить из этого шумного переплетения голосов что-либо толковое очень трудно.

Тем не менее, Устюменко и Наумов начинают тщательную слежку за телефонными переговорами врага. Любое изменение режима переговоров будет означать, что гитлеровцы готовят свои части и подразделения, либо для отхода, либо для нанесения контрудара.

Как только это будет определено, у начальства возникнет масса вопросов. Если это контрудар, то, когда он произойдет, какими силами, по каким направлениям… Конечно, ответы на эти вопросы будет искать не только их группа, но и войсковые разведчики, летчики, партизанская агентура. Но все это — ночные поиски, захват «языков», разведка боем дело тяжкое, смертельно опасное, как говорят разведчики — кровавое.

У радиоразведчиков свои рейды в тыл врага. Тоже нелегкие. Голова пухнет от гвалта в наушниках. Но главное, голова на месте. Лейтенант Наумов, конечно, не в восторге от того, что его выдернули из тихого кабинета, где он занимался переводами.

«Чем дальше, — вспоминал Устюменко, — тем чаще наш Ростислав начинает потихоньку ворчать, проклиная свою судьбу и скользкую глиняную яму, дожди, всю эту муторную работу по выуживанию важных немецких фраз. Стараюсь подбодрить Ростислава и уверить его в том, что в настойчивости, неутомимости, непрерывности работы заложен успех нашего дела».

Александр Иванович внимательно изучает и анализирует записи Наумова, уже через несколько дней приходит к выводу, что у немцев работают три или четыре коммутатора. А каждый из коммутаторов — это дивизия. Один из них, возможно, корпус. Значит, фашисты на этом узком участке фронта, сосредоточили три-четыре дивизии. Зачем? Ответ предельно ясен — готовится контрудар.

Свои выводы майор Устюменко доводит до сведения командира 33-й гвардейской Севастопольской стрелковой дивизии генерал-майора Павла Волосатых. Этот участок фронта занимали его части.

«Немцы скоро пойдут в атаку»

Если с добыванием разведданных дело обстояло должным образом, то с питанием в их небольшой группе радиоразведки было откровенно плохо. Сухой паек, полученный в штабе фронта, закончился. Не осталось даже пшенной каши. Пришлось перейти, как шутил Устюменко, на «яблочную диету».

По соседству с их позицией был сад, и пусть плоды были еще не зрелые, но удавалось набить желудок и усмирить чувство голода. Однако, однажды утром, радиоразведчики поняли, что лишились и этого, пусть и незавидного, пропитания. В их любимом саду расположились артиллеристы и за ночь полностью очистили сад от яблок.

Перед открытием огня они требовали уйти из сектора стрельбы. Ссылались на то, что у них пушкарей всякое бывает, вдруг снаряд разорвется сразу после выхода из канала ствола. Пришлось Александру Ивановичу объяснить артиллеристам, что уйти они отсюда не могут. И тогда батарея открыла огонь через головы радиоразведчиков.

15 августа в стане врага началось интенсивное движение. «Вместо обычных рутинных телефонных бесед, — рассказывал Александр Устюменко, — все переговоры врага приняли более строгий характер. Из всех частей и со складов гитлеровцы стали передавать сводки остатков материалов, боеприпасов, имущества. В кабинете высокопоставленного начальника было проведено совещание офицеров.

Из контекста этих данных мы сделали вывод о том, что завтра утром, 16 августа, следует ожидать контрудар в районе шоссе Рига-Кенигсберг. Срочно сообщили об этом руководству 32-й и 33-й гвардейских стрелковых дивизий и попросили доложить об этом наверх по команде".

Вечером группу Устюменко вызвали в штаб 111-го стрелкового корпуса. Александр Иванович понял: его разведданные дошли до начальства. Ночью они в кузове грузовика добрались до села, где располагался штаб корпуса. Вошли в дом. Навстречу им поднялся высокий генерал. «Майор Генерального штаба Устюменко, — представился Александр Иванович.

Генерал протянул для рукопожатия руку и сказал: «Командир корпуса генерал-майор Рождественский».

Комкор извинился за вызов во внеурочное время и пригласил к накрытому столу перекусить с дороги. Есть действительно очень хотелось, но Устюменко волнуясь, докладывает, что, по его мнению, контрудар следует ожидать буквально через три-четыре часа. Генерал Рождественский улыбается, говорит, что корпус во всеоружии готов встретить врага и благодарит радиоразведчиков за ценные разведывательные сведения.

Вернувшись из штаба корпуса, майор и его боевые товарищи собирались хоть немного поспать, но как говорят, не судьба. Немцы начали артиллерийскую подготовку. Потом двинулись танки. Но тут заговорила наша противотанковая артиллерия.

На глазах изумленных радиоразведчиков, загорелся один, другой, третий фашистский танк. Поблизости от их позиции, развернулась батарея «Катюш» и начала бить по скоплению вражеских войск. Наши саперы быстро минировали главное шоссе. Из-за горизонта появились советские штурмовики Ил-2.

Контрудар фашистов не прошел. Захватить Шауляй им не удалось. В этом боевом успехе наших войск была и доля труда радиоразведчиков группы майора Александра Устюменко.

Оценивая их деятельность с профессиональной точки зрения, следует отметить, что «это был первый, уникальный по своему исполнению, и, пожалуй, единственный за всю войну пример, когда с помощью телефонного подслушивания была вскрыта подготовка противника к мощному контрудару на Шауляй».

Хочу признаться сразу — это не моя оценка. Такой вывод сделали крупнейшие специалисты-радиоразведчики, фронтовики, боевые генералы и офицеры. И не верить им у меня нет никаких оснований.