«Cчитал, что у любви нет хэппи-энда»: Письмиченко раскрыла секрет расставания главного героя фильма «Брат» со своей возлюбленной

Четверть века назад состоялась премьера легендарной картины Алексея Балабанова «Брат». Фильм настолько оказался по душе российскому зрителю, что Данила Багров до сих пор продолжает быть героем нашего времени. Поэтому в честь юбилея киноленты для поклонников творчества Балабанова приготовили сюрприз — «Брата» и другие не менее популярные картины именитого петербургского режиссера вновь показывают на больших экранах.

НЕВСКИЕ НОВОСТИ встретились с актрисой, для которой Балабанов стал судьбоносным режиссером. Алексей Октябринович не смог ее отпустить и специально под нее написал роль в фильме «Брат». Как работалось с Балабановым на одной площадке? Почему режиссер не дал возможности влюбленным быть вместе? Сможет ли кто-то из молодых режиссеров заменить Балабанова? На эти и другие вопросы ответила заслуженная артистка России Светлана Письмиченко.

Впервые Письмиченко познакомилась с Балабановым на съемочной площадке фильма «Замок». Тогда ей пришлось пройти кастинг, чтобы стать частью творческой команды этой картины. А вот роль вагоновожатой Светы в «Брате» досталась ей без каких-либо проб. Балабанов, завороженный ею после первого фильма, сразу же продумывал эту роль под нее.

— Каким режиссером для вас был Балабанов?

— Когда Леша пригласил меня, я была молодой актрисой, и для меня это было знакомство с молодым режиссером, который только-только начинал свои первые шаги. Мы же не знали, что будет дальше с нашими картинами и Лешей Балабановым. Поэтому для меня это был интересный, молодой свердловский режиссер. У него были интересные фильмы, дипломные работы прекрасные, да и молва ходила, что это интересный, перспективный режиссер. Потом этот режиссер стал для меня, конечно же, судьбоносным режиссером, потому что фильм «Брат» живет уже сколько времени, уже третье десятилетие. Можно сказать, что Балабанов — главный режиссер в моей жизни.

— С чем вам пришлось впервые столкнуться при съемках фильма «Брат»?

— Я уже по первой картине понимала, что это такой интересный, атмосферный режиссер, который не сильно мучает артистов, не сильно много делает проб. Во-первых, снимали все на пленку, а она была дорогая, дублей тоже было не так много, репетировали, сговаривались и начали сразу снимать сцену. В «Брате» у нас было очень мало времени — если «Замок» был более постановочным, то «Брат» весь в основном снимался на улице, на натуре и, так сказать, быстро-быстро, потому что не было денег на съемки и пленку.

— Почему вы согласились сняться в этой картине, зная, что нет денег?

— Это сейчас современные молодые люди задаются подобным вопросом. Во-первых, деньги для артистов не главное, а потом, когда актрисе говорят, что на нее пишут сценарий, что бывает крайне редко в жизни у актеров вообще, не это ли самое большое доверие к актеру? У меня в моей жизни такого больше не случалось и не случится никогда. Вопрос у вас закономерный, но у меня он тогда не вызвал вопросов. А потом нам все-таки заплатили такие-то гонорары. Просто время было такое, когда не было ничего. У нас еды дома не было.

— Как вы думаете, сможет ли кто-то из молодых режиссеров заменить Алексея Балабанова?

— Нет, конечно. Только в театре нет незаменимых людей, потому что ты сегодня сыграл, а если завтра с тобой, не дай бог, что-то случится, то вместо тебя выйдет другой артист. А в режиссерской профессии таких вещей нет. Тем более таких кинорежиссеров. Я думаю, что вряд ли еще когда-то вырастет такой же Леша Балабанов. Тут стечение обстоятельств — мама, папа, город Екатеринбург, потом Англия, потом практика в Лондоне, потом участие в военных действиях, потом Питер, потом Москва. Леша Балабанов — это такой гремучий коктейль.

Сценарий к «Брату» Балабанов написал за несколько дней. Как и в любом фильме, в «Брате» не обошлось и без любовной драмы, которая заканчивается расставанием главного героя со своей возлюбленной. По словам Письмиченко, такой финал был полным отражением Балабанова, так как он не верил в счастливый исход этих отношений. Поэтому во второй части культового фильма у Данилы Багрова появляется новая любовь.

— Если бы получилось так, что Вас бы пригласили сниматься во второй части «Брата»?

— У Леши бы так не получилось. Он считал, что у любви нет хэппи-энда, что это всегда трагичная история. Может быть, у Светы бы, наверное, родился бы от Данилы ребенок. Но это была бы совсем другая история и совсем другой фильм. Но хэппи-энда у Леши не смогло случиться в данном случае. В этом фильме невозможность быть вместе была предопределена. Лешина позиция такова, что женщина всегда останется с тем, кто слабее. Поэтому Света выбирает трамвайчик, коммуналку и пьющего мужа, а не бандитов, перестрелки и криминал.

— Как складывались отношения с Сергеем Бодровым?

— У нас были прекрасные отношения. Молодой, начинающий актер, с прекрасной харизмой. Очень долго Леша искал героя на эту роль. Потом вот наконец у нас появился такой прекрасный персонаж, как Сережа. Он был очень обаятельным и немногословным, но от него шла какая-то теплая аура. Несмотря на его немногословность, он был очень открытым человеком.

— Как так получилось, что главного героя зовут Даниил и вашего старшего сына зовут так же. Это случайность или нет?

— Я пришла на встречу с Лешей со своим маленьким сыном Даней. Леша только-только писал сценарий. Он еще не говорил, как кого зовут. На встрече он заметил моего сына и спросил, как его зовут. Я сказала Данила на что Леша ответил — красивое имя. Ну я и подумала, может быть, так и случилось, может быть, это совпадение, но такой акцент был сделан, поэтому возможно. А возможно, у Леши уже там и был Данила написан.

Еще одна встреча Письмиченко с Балабановым состоялась на съемках драмы «Морфий». Картину снимали по сценарию погибшего в Кармадонском ущелье Сергея Бодрого-младшего. Воплотив в реальность фильм, Балабанов таким образом почтил память своего друга.

— После гибели Сергея Бодрова Балабанов снял фильм «Морфий», сценарий к которому написал Бодров, и вы приняли в нем участие. Чувствовали ли вы присутствие Сергея во время съемочного процесса? И что значила для вас эта картина?

— Нет, присутствие Сергея Бодрова я съемочной площадке я не чувствовала. Знаете, Леша, мне кажется, с ним жил до конца своих дней, потому что это был его очень близкий человек. Про Лешу могу сказать так. А про Сережу — то тут скорее Булгаковская история, может быть, и Сережа там что-то и привнес, но все-таки это произведение известного автора. Поэтому здесь Булгаков, прежде всего.

Эта картина для меня была очередной встречей с Лешей, прекрасные работы актеров, очень тяжелые съемки, потому что было очень много грима. Там были резаные руки, ноги и роды, силиконовые новорожденные. Много было краски, крови. Все было практически в натуральную величину, поэтому это было физиологически очень тяжело. Была еще осень холодная, и все это накладывалось на атмосферу этого фильма.

— Вы не раз виделись с Балабановым, он стремился задействовать вас в каждой своей картине. Есть ли у вас какой-нибудь сувенир от Балабанова?

— После «Замка» мы съездили на «Кинотавр». Там у нас была прекрасная компания: мы пели песни, пили вино и купались в море. Вот такой талисман. Подарков он мне никаких не дарил.

— Какой друг Алексей Балабанов?

— Он и как человек очень сложный. Я не могу сказать, что мы дружили. Мы виделись, общались, иногда звонили друг другу. Но то, что он был мне близким человеком по духу и, так сказать, по группе крови какой-то своей, по своему отношению к жизни, к творчеству, он, конечно, был мне близким человеком. Но вообще он был очень сложным человеком.

Именитого петербургского режиссера не стало 18 мая 2013 года. Ему было 54 года. В последние минуты своей жизни Балабанов находился в санатории в Сестрорецке, где работал над новым сценарием фильма «Мой брат умер». Режиссера похоронили на Смоленском кладбище в Петербурге. На его могиле всегда много цветов, которые приносят не только родные и коллеги, но и многочисленные поклонники.

Ранее НЕВСКИЕ НОВОСТИ публиковали эксклюзивное интервью с сыном режиссера — Федором Балабановым, в котором он рассказал о детстве и последней встрече с отцом.