"Самым унизительным казалось надевать штаны при кагэбэшниках". Лидия Либединская о Евгении Шварце
64 года назад умер Евгений Львович Шварц (1896-1958), русский советский прозаик, сценарист, драматург, журналист, автор пьес "Дракон", "Тень", "Обыкновенное чудо" и др. Писательница Лидия Либединская (1921-2006) так вспоминала о нем в 1996 году: "Помните, в сказке "Золушка" маленький паж говорит: "Я еще не волшебник, я еще только учусь"? Так вот, Шварца друзья называли "добрый волшебник", и он действительно таким был. Когда он входил в дом, сразу делалось весело.
Он всю жизнь вел дневники, всю жизнь, до последнего дня. У него только были перерывы. Его же вывезли из блокады по решению Горсовета. Он не уезжал, он был в последней степени дистрофии. Работал на радио. И вот в 1952 году он записывает у себя в дневнике: "Я полон двумя вечными чувствами: недовольством собой и уверенностью, что все будет хорошо. Нет, не хорошо, а великолепно, волшебно. Оба эти чувства делают меня - первое – легким, уступчивым и покладистым, второе – веселым, радостным и праздничным". Вот это абсолютно точно, как он себя определил.
Сколько я его помню, а он бывал несколько раз и у нас дома, и здесь, и в Переделкино, и у Кавериных я с ним встречалась, и у Заболоцких. У него жена была, Екатерина Ивановна, очень красивая женщина, но она почти никогда не улыбалась, потому что она говорила: "Когда живешь с Евгением Львовичем, нужно непрерывно смеяться. Это значит, что я буду вся в морщинах". Это при всем том, что жизнь его была далеко не лёгкой, ведь каждая его пьеса пробивалась с таким трудом, просто с отчаянным трудом. Если бы не Николай Павлович Акимов, ленинградский режиссер (ведь все пьесы сначала шли в театре Акимова, потом они уже шли по другим театрам - он выбивал это, он помогал ему, давал жизнь его пьесам), то я не знаю, как бы все это складывалось, потому что сам он был человек совершенно не пробивной. Хотя бесконечно добрый был человек.
Когда арестовали Заболоцкого в 1938 году, он фактически взял его семью к себе. Екатерину Васильевну с двумя детьми - совсем маленькой, ей не было и двух лет, Наташей, и девятилетним Никитой. И когда уже вывезли Шварца в Пермь, его вывозили в очень тяжелом состоянии, он там немножко пришел в себя, и опять-таки семья Заболоцкого приехала к ним, и они жили в этой одной комнате в общежитии в Перми. И естественно, что вся тяжесть, и во время войны это все было очень сложно, и продукты, и каждая мелочь очень трудно доставалась людям, все это Евгений Львович брал на себя. И эти отношения, которые завязывались у него с людьми, они продолжались всю жизнь.
С какой болью в тех же дневниках он пишет, как почти что на его глазах был арестован Николай Олейников, один из ОБЭРИУтов. В 1938 году в последний день он виделся с Олейниковым, он был у них на даче, они жили тогда в Сестрорецке, и он вспоминает, казалось бы, веселый человек, он пишет, как они старались ложиться спать как можно позже, потому что самым унизительным казалось надевать штаны при кагэбэшниках, если они придут. И вот он выходил на улицу этого поселка и видел, как машины, взрывая носами песок, подъезжают к дачам и увозят оттуда людей. И он не знал, подъедут к их даче или нет. Так что у него была нелегкая жизнь. Но, вероятно, такой был склад характера. Он же начинал как актер, поэтому он был очень артистичен в общении".
Вы можете подписаться на мой телеграм-канал: https://t.me/podosokorsky
Он всю жизнь вел дневники, всю жизнь, до последнего дня. У него только были перерывы. Его же вывезли из блокады по решению Горсовета. Он не уезжал, он был в последней степени дистрофии. Работал на радио. И вот в 1952 году он записывает у себя в дневнике: "Я полон двумя вечными чувствами: недовольством собой и уверенностью, что все будет хорошо. Нет, не хорошо, а великолепно, волшебно. Оба эти чувства делают меня - первое – легким, уступчивым и покладистым, второе – веселым, радостным и праздничным". Вот это абсолютно точно, как он себя определил.
Сколько я его помню, а он бывал несколько раз и у нас дома, и здесь, и в Переделкино, и у Кавериных я с ним встречалась, и у Заболоцких. У него жена была, Екатерина Ивановна, очень красивая женщина, но она почти никогда не улыбалась, потому что она говорила: "Когда живешь с Евгением Львовичем, нужно непрерывно смеяться. Это значит, что я буду вся в морщинах". Это при всем том, что жизнь его была далеко не лёгкой, ведь каждая его пьеса пробивалась с таким трудом, просто с отчаянным трудом. Если бы не Николай Павлович Акимов, ленинградский режиссер (ведь все пьесы сначала шли в театре Акимова, потом они уже шли по другим театрам - он выбивал это, он помогал ему, давал жизнь его пьесам), то я не знаю, как бы все это складывалось, потому что сам он был человек совершенно не пробивной. Хотя бесконечно добрый был человек.
Когда арестовали Заболоцкого в 1938 году, он фактически взял его семью к себе. Екатерину Васильевну с двумя детьми - совсем маленькой, ей не было и двух лет, Наташей, и девятилетним Никитой. И когда уже вывезли Шварца в Пермь, его вывозили в очень тяжелом состоянии, он там немножко пришел в себя, и опять-таки семья Заболоцкого приехала к ним, и они жили в этой одной комнате в общежитии в Перми. И естественно, что вся тяжесть, и во время войны это все было очень сложно, и продукты, и каждая мелочь очень трудно доставалась людям, все это Евгений Львович брал на себя. И эти отношения, которые завязывались у него с людьми, они продолжались всю жизнь.
С какой болью в тех же дневниках он пишет, как почти что на его глазах был арестован Николай Олейников, один из ОБЭРИУтов. В 1938 году в последний день он виделся с Олейниковым, он был у них на даче, они жили тогда в Сестрорецке, и он вспоминает, казалось бы, веселый человек, он пишет, как они старались ложиться спать как можно позже, потому что самым унизительным казалось надевать штаны при кагэбэшниках, если они придут. И вот он выходил на улицу этого поселка и видел, как машины, взрывая носами песок, подъезжают к дачам и увозят оттуда людей. И он не знал, подъедут к их даче или нет. Так что у него была нелегкая жизнь. Но, вероятно, такой был склад характера. Он же начинал как актер, поэтому он был очень артистичен в общении".
Вы можете подписаться на мой телеграм-канал: https://t.me/podosokorsky