Бунт против спиртного. Как крестьяне и рабочие восстали из-за алкоголя
В учебниках истории об этой войне - ни слова. Хотя были и артиллерийские выстрелы, и кровопролитие, и армейские «спецоперации». Причина тому сейчас кажется невероятной - обычные мужики с оружием в руках отстаивали свое право не пить «горькую».
Пьянству – бой!
Длилась эта война два года – с 1858-го по 1860-й. Виной всему стала не очень умная практика, приравненная к закону: каждый взрослый мужчина был приписан к определенному кабаку, в котором на него накладывалась обязанность выпивать некую «норму» спиртного. А если гражданин отказывался или не осиливал дозу, и сумма выручки от продажи «горькой» оказывалась недостаточной, то кабатчикам дозволялось взимать недостачу с мужиков, приписанных к питейному заведению. Кто платить не хотел, того били жестоко и секли плетями.
Продавцы алкоголя при таких условиях могли нажиться. Что они и сделали, подняв цены. К примеру, ведро сивухи, которое раньше стоило три рубля, стали продавать за десять. Что оставалось делать мужикам, ведь деньги-то все равно заберут не мытьем, так катаньем? Некоторые шли и пили. А другие, кто пить не хотел, взбунтовались. Возникло так называемое «трезвенное движение».
В своей статье заслуженный профессор Московского университета, академик РАЕН Владимир Федоров написал, что поводом к его появлению «стал произвол откупщиков, санкционированный властями, заинтересованными в росте налоговых поступлений. Если в 1819 г. государственные доходы от питейных сборов составляли 22,3 млн. р., или 16% ко всему государственному налогу, то в 1859 г. – 106,1 млн. р., или 38%, а на следующий четырехлетний период откупная сумма была определена в размере 127,8 млн. р. (целых 46%); особенно резкий рост налога наблюдался с 1854 г. Соответственно, росли и цены на водку для населения: после Крымской войны они выросли в два-три раза, а качество продукта сильно ухудшилось. Норма прибыли откупщиков составляла 110%, что было в 10-11 раз выше нормы прибыли во внутренней торговле по стране».
Хитрость «зеленого змия»
Последней каплей стало постановление властей, запрещающее общества трезвости. Пить отказались не только крестьяне в деревнях, но и рабочие в городе, и даже дворяне. Повсеместно начались бойкоты питейных заведений.
Об их причинах в своей статье «О распространении трезвости в России», опубликованной в № 9 журнала «Современник» писал Николай Добролюбов: «... крестьяне отказываются покупать хлебное вино... Какая бы ни была причина этого, факт имеет важное значение в том отношении, что доказывает способность народа к противодействию незаконным притеснениям и к единодушию в действиях. Приятнее, конечно, было бы, если бы мужики наши побуждены были к отречению от водки не внешним обстоятельством – бессовестностью откупа, а внутренним, нравственным сознанием».
Тем не менее, повсеместно начались бойкоты. А в селах на сходах принимались решения о том, что не пьет никто из жителей.
Чтобы люди вернулись к «беленькой», кабатчики шли на хитрости. Во «всеподданнейшем отчете царю Александру II шефа жандармов князя В.А.Долгорукого» говорится: «... содержатели откупов старались отклонить крестьян от трезвости: угрожали взысканием правительства за уменьшение питейных доходов, понижали цены на вино, даже предлагали безвозмездно. Но крестьяне твердо хранили свои обеты и только в двух случаях отступили от своих намерений». Один из них зафиксировали в Сердобском уезде. Уговорам возвратиться к пьянству поддались очень немногие.
«В Пензенской губернии винокуренный промысел процветал с конца XVIII века, – рассказывает главный методист Пензенского Госархива Максим Буряков. – Почти каждый более-менее активный помещик старался набить свой карман «пьяными деньгами». Район кабаков в Пензе (сейчас примерно улица Урицкого) не зря был прозван «козье болото». Драки, убийства, грабежи были нормой жизни, порядочные обыватели обходили это место стороной. Любителей выпить тоже ждали сюрпризы. В отчетах губернского правления содержатся донесения о хранении готовой продукции практически под открытым небом в мороз без соблюдения элементарных условий. Можно представить, что в итоге отправлялось в кабаки... Не удивительно, что среди горожан недовольство было особенно сильным — они не зависели от помещиков и могли дать сдачи пьяным громилам».
Пенза «виновата»
Война началась погромами в Пензе.
«В ожидании скорой отмены крепостного права в стране с осени 1858 г. развернулось невиданное прежде «трезвенное движение» стали создаваться первые общества трезвости, - поясняет профессор ПГУ, доктор исторических наук Владимир Первушкин. - Антикрепостническое по своему характеру, оно развернулось на территории семи (из десяти) уездов Пензенской губернии, охватив многие тысячи крестьян.
3 июня 1859 г. пензенский губернатор А.А. Панчулидзев в рапорте Александру II и министру внутренних дел С.С. Ланскому сообщал о происшествиях в Наровчате и Краснослободске,в казенных селах Лунино, Атмис, Каремша, заштатном городе Верхнем Ломове, где «производятся следствия». Губернатор называл фамилию П.П. Линькова-Кочкина, замеченного «в подстрекательстве к буйству», который «отыскан и содержится под стражею». После пензенской тюрьмы он окончил свои дни в «вечной ссылке» в якутском городе Олекминске.
«В Пензенской губернии в мае – июне 1859 г. подверглось разгрому 50 питейных домов, – уточняет декан историко-филологического факультета ПГУ, доктор исторических наук профессор Ольга Сухова. - Так, 26 мая 1859 г. во время проведения ярмарки в селе Базарные Дубровки Краснослободского уезда Пензенской губернии крестьяне предприняли попытку разгрома питейного заведения. Они потребовали снижения цены на винно-водочную продукцию до 3 рублей серебром за ведро. Согласно рапорту уездного исправника, поводом к началу противоправных действий явилось широко распространившееся мнение о том, что у откупщика «... есть царский указ продавать дешевое вино».
Вот как изложено во «всеподданнейшем отчете царю Александру II» о начале волны бунтов: «... Первое волнение обнаружилось 20 мая в г. Наровчате в Пензенской губернии, где во время базара толпа угрожала разбить питейные дома. Хотя наиболее виновные были немедленно арестованы, но беспорядок не прекратился, и в течение трех недель разграблено в семи уездах той же губернии более 50 питейных домов, местные начальники и сельские старшины были оскорблены, подвергались побоям и даже смертным угрозам».
«Всего в этом регионе было разгромлено 61 заведение (11 из них – дважды)», - подводит итог современный историк Михаил Ахметьев.
«Министерство финансов обращалось за подмогой к руководству Русской православной церкви, - продолжает Владимир Первушкин, - священники должны были объяснять крестьянам, что воздержание от водки «не должно быть допускаемо как противное не только общему понятию о пользе умеренного употребления вина, но и тем постановлениям, на основании коих правительство отдало питейные сборы в откупное содержание». В результате местные власти стали получать циркуляры, где эта «польза» доказывалась ссылками на Священное писание.
Публицисты демократической печати призывали к увеличению производства пива и вина, утверждению норм культурного потребления водки с непременной закуской, сокращению ее продажи. Но эти предложения оказались слишком наивными».
Победа «горькой»
Распространилось пензенское «начинание» по всей России: в 1859 году в самом начале бунтов было разграблено 220 питейных заведений, предупреждено 26 покушений и привлечено около четырехсот человек за участие в них.
Что удивительно, документами не зафиксировано ни одного факта воровства, – люди уничтожали спиртное и места его продаж, не беря ничего с собой. Усмирять сопротивление призвали войска. Была и стрельба.
Бунт охватил 32 губернии, более двух тысяч деревень и посёлков. Неизвестно о количестве жертв, но сохранились сведения о том, что по всей России на каторгу в результате отправили 11 тысяч человек. Судьям было велено карать бунтовщиков показательно, чтобы другим было неповадно «стремиться к трезвости без официального на то разрешения».
К успеху питейная война так и не привела. Вместо отмены 26 октября 1860 года откупной системы продажи водки, государством была придумана система другая – акцизная. В результате чего торговать «горькой» мог любой торговец, заплативший акциз.