Кто погубил Сергея Есенина. Криминально-поэтический сериал «Собеседника». Часть 5
Олег Шаповалов продолжает исследовать, как Россия потеряла одного из своих самых ярких поэтов. Это вторая из 10 частей.
Спасти Есенина, достояние республики
У Есенина было немало знакомств среди советской элиты, многие ему симпатизировали, заступались, когда поэт-скандалист попадал в очередную неприятную историю, пытались помочь в плане здоровья. Валентин Катаев писал в книге «Алмазный мой венец»: «Королевич (прозвище Есенина — Авт.) был любимцем правительства. Его лечили. Делали все возможное. Отправляли неоднократно в санатории. Его берегли как национальную ценность. Но он отовсюду вырывался» (публикация 1978 г.).
Известно письмо, направленное 25 октября 1925 г. Христианом Раковским* шефу ОГПУ Феликсу Дзержинскому.
«Звонил неоднократно — найти Есенина не мог».
Это была последняя попытка властей спасти «национальное достояние». Но, думается, разыщи Герсон Есенина, после «воспитательной беседы» на Лубянке, тот бежал бы сломя голову подальше, ища, где сокрыться. У поэта и без того чудовищно развилась мания преследования — всюду мерещились чекисты, милиционеры, соглядатаи, жаждавшие его кровушки. Бегать и прятаться Сергею Есенину было не привыкать, причин хватало. После письма Раковского до смерти ему оставалось ровно два месяца.
* Христиан Георгиевич Раковский (1873-1941) - видный партийный деятель
** Воронский Александр Константинович (1884—1937) — писатель, литературный критик, редактор журналов «Красная новь» и «Прожектор», в которых печатался Есенин. Есенин посвятил ему поэму «Анна Снегина» (1925)
*** Диагноз не подтвержден. Причина кровохарканья, отмечавшегося у Есенина на излете его дней, точно не известна.
Охота на Есенина
1923 года, когда он вернулся в Москву из Америки, и пути их с Айседорой Дункан разошлись, начинается черная полоса с настоящей охотой на поэта органов правопорядка, травлей в газетах. Ему приходится укрываться в лечебных учреждениях, уезжать из Москвы, чтобы избежать судебного преследования.
А ведь в том же году Есенин познакомился с Львом Троцким (встречу устроил Яков Блюмкин). Кажется, они друг другу понравились. Троцкий, считавший себя большим литератором современности, «демон революции», как его называли, высоко оценил Есенина-поэта. Более могущественного покровителя трудно было представить — второе после Ленина лицо в партии и государстве, председатель Реввоенсовета, народный комиссар по военным делам РСФСР, в руках сосредоточена огромная власть. Одного его слова было бы достаточно, чтобы от Есенина отстали.
Однако известно более чем о десятке уголовных дел, возбужденных против Есенина в тот период. Ему инкриминировали дебоши, хулиганство, пьяные драки, а самое страшное — антисемитизм. Эта статья появилась в УК РСФСР , благодаря декрету, подписанному В. Лениным еще в 1918 году и сулила до двух лет лишения свободы, а при некоторых обстоятельствах (погромы, издание литературы, разжигающей межнациональную рознь ) и высшую меру. Среди партийной и советской элиты через одного были сплошь представители известной национальности; ругань в адрес вождей уже сама по себе являлась преступлением, а если вождь еврейских кровей — преступлением двойным.
Есенина должны были наказать по всей строгости, но он в суд не являлся, исчезал. Возможно, в каких-то случаях помогали влиятельные знакомства на самом верху.
Милиция систематически задерживала Есенина и составляла на него протоколы. Но есть основания полагать, что на скандалы и драки в кабаках Есенина провоцировали специально обученные люди. Несколько уголовных дел были направлены в Краснопресненский районный суд Москвы — все они состряпаны, как под копирку, события происходили по одному сценарию. Кто-то очень хотел засадить Сергея Есенина в узилище.
Кроме провокаций для инспирирования дел привлекались лжесвидетели и фискалы. 20 ноября 1923 года Есенин с друзьями и товарищами по литературному цеху — Сергеем Клычковым, Петром Орешиным и Алексеем Ганиным зашли в столовую-пивную на Мясницкой. Обсуждали будущие издательские проекты, не забывая прихлебывать из пивных кружек. Рядом устроился невзрачный тип, вслушивался в разговор. Когда ему сделали замечание, выскочил на улицу и немедленно вернулся в сопровождении двух милиционеров, как будто те специально ждали. « Вот эти, - указал филер на поэтов, - оскорбляли наших вождей Льва Троцкого (при рождении Лейб Давидович Бронштейн — Авт.) и Льва Каменева (при рождении Лев Борисович Розенфельд — Авт.), пускали антисемитские пропаганды».
Всех четверых поэтов тут же отправили в кутузку, завели уголовное дело по статье 59 УК. Газеты принялись дружно клеймить «антисемитов», Есенина — особо, требуя самого сурового приговора. Больше всех старался некто Лев Сосновский (литератор, редактор популярных столичных газет, один из организаторов убийства царской семьи, расстрелян в 1937 г.). Но дело непостижимым образом развалилось и было передано в товарищеский суд Союза писателей. Товарищи писатели четверых поэтов словесно осудили, но и Сосновского тоже -