Командарм Шапошников против генерала Балодиса
Альтернативная история завораживает умы последние два десятилетия. Но перед нами — вполне реальный документ из прошлого, который был способен двигать стотысячными и даже миллионными армиями, пишет латвийская газета «СЕГОДНЯ».
Министерство обороны РФ рассекретило на днях «Докладную записку» начальника Генерального штаба РККА командарма 1—го ранга Б. М. Шапошникова от 24 марта 1938 года Народному комиссару обороны СССР и Маршалу Советского Союза К. Е. Ворошилову, касающуюся сложившейся политической обстановки в Европе и на Дальнем Востоке. Нас в ней более всего интересует Латвия...
«Будут направлены для удара на Ленинград»
Разумеется, маленькая страна на северо—западных рубежах СССР лишь во вторую очередь интересовала Бориса Михайловича — старого русского полковника—генштабиста, единственного из близкого круга Сталина, к коему вождь обращался по имени—отчеству. Характерно, что профессиональный стратег Шапошников не прибегает к помощи секретаря—машинистки, а пишет 31—страничную докладную самостоятельно. В документе рассматриваются действия государств фашистского блока (Германия, Италия) и поддерживающих их Японии и Польши, а также ряда других государств Европы и Ближнего Востока. Приводится оценка их вооруженных сил, возможные планы военных действий и в соответствии с этим варианты развертывания войск РККА:
«Наиболее вероятные противники на Западе — Германия и Польша — в военное время развертывают в 1—ю очередь:
Германия — 96 пд (пехотных дивизий), 5 кав. див., 5 мотодивиз., 30 танк. и 3000 самолетов. Польша — 65 пд, 16 кав. бриг., 1450 танков и танкеток, 1650 самолетов. Итого — 161 пд, 13 кав. див., 7 250 танков и танкеток, 4650 самолетов. Финляндия, Эстония и Латвия развертывают 20 пехотных дивизий, 80 танков и 436 самолетов. Литва... нейтрализуется польско—германскими силами. Что касается Латвии, Финляндии и Эстонии, то при их выступлении или же нарушении Германией их нейтралитета, нужно считаться с появлением германских войск на их территориях».
Борис Шапошников рассматривал улманисовский режим в качестве гитлеровского плацдарма:
«Хотя немцы сейчас и помогают Латвии в строительстве железных дорог, однако железнодорожный транспорт этого государства не позволяет развернуть на его территории большие силы. Все же нужно считаться с появлением на территории Латвии 10–12 германских дивизий. Перевозка этих сил может быть совершена как по железным дорогам, так и морем».
«В империалистическую войну германское командование стремилось цементировать армии союзников включением в них своих частей. Поэтому весьма вероятно, что на территории Эстонии и Финляндии появятся германские дивизии». «Армии этих государств, весьма вероятно, будут направлены германским командованием для концентрического удара на Ленинград и вообще на отрезание Ленинградской области от остальной территории СССР».
Латвия рассматривается как противник в случае, если будет реализован «Вариант I — развертывание главных сил германо—польских армий к северу от Полесья»: «В этом случае к северу от Полесья можно ожидать развертывания: 56 герман. пех. дивизий, 20 польских пд, 4 латвийских пд, 4 кав. дивиз. германских, 3 кав. бригады польских, 4 мотодивизии германских. Всего 80 пех. Дивизий... орудий — 5500, танков и танкеток — 3800, самолетов 2700».
«В общем направлении на Ригу»
По тогдашней концепции, РККА должна была действовать «малой кровью, могучим ударом, на чужой территории». Шапошников дает полную раскладку советской группировки, нацеленной на Прибалтику, и определяет ее задачу:
«Прорыв фронта противника позволит нам или развить операцию ударом по германской группировке на территории Литвы, или же нанести удар по Барановичской группировке поляков... Если Латвия вступит в вооруженный конфликт или при нарушении ее нейтралитета немцами — удары по германской авиации на аэродромах Латвии, воспрещение перевозок по латвийским железным дорогам и удары по складам в Риге и Двинске... В случае вступления в войну Латвии к югу от Острова и до Себежа, из резерва Главного командования развертывается особая армия с задачей наступления в общем направлении на Ригу 12 стрелковых дивизий».
Командарм сухопутных войск прорабатывает и задачи для других видов вооруженных сил. Так, для ВВС Красной армии определены следующие приоритеты:
«1) борьба с авиацией противника;
2) со 2—го дня воспрещение перевозок на железных дорогах Финляндии, Эстонии и Латвии;
3) удар по Гельсингфорсу, Иматре, Таммерфорсу, Ревелю, Юрьеву, Риге и Двинску».
Краснознаменному Балтийскому флоту в первую очередь ставится цель: «Уничтожить боевой флот Финляндии, Эстонии и Латвии».
На самом деле политическая неопределенность для Москвы сохранялась. Так что для Прибалтики оставалась возможность неучастия в войне, в случае ее развертывания на южном фланге — с участием Румынии: «Если Финляндия, Эстония и Латвия сохранят нейтралитет, то... до 6 стрелковых дивизий и 2 танковых бригад перебрасываются на фронт к югу от Полесья».
Но что бы произошло, если бы конфигурация антисоветских сил в 1938 году оказалась — с севера на юг — Финляндия, Эстония, Латвия, Германия, Польша, Румыния; а на Дальнем Востоке еще и Япония? Не имея официальных союзников, СССР стал бы перед Рубиконом. Ждать заклания — или ударить первому?
«Уже тогда считали положение безнадежным»
В капитальном труде Эдгарса Андерсонса «Латвийские вооруженные силы и их предыстория» (1983, Торонто) указано, что штаб предполагал развернуть армию в 130–135 тысяч человек. Хотя чисто демографические ресурсы позволяли и 200—тысячное войско, для рекрутов банально не хватило бы не только винтовок, но и формы с сапогами. К четырем дивизиям мирного времени планировалось добавить три вновь сформированные, плюс 3–4 батальона велосипедистов—айзсаргов, три конных дивизиона из них же, три новых моторизованных батальона и три дивизиона артиллерии. В целом Латвия рассчитывала на восемь своих дивизий. А кто рассматривался как потенциальный враг?
«Руководство армии... до самого 1938 года серьезно не верило в версию германского нападения, но вероятные агрессивные замыслы Советского Союза порождали серьезные опасения, — пишет Э. Андерсонс. — Восточная граница Латвии была несоразмерно широка в сравнении с любой имеющейся в распоряжении военной силой, которую можно было бы эвентуально собрать на фронте 250—километровой длины. В восточном приграничье не было никаких серьезных препятствий — больших рек, озер, гор, болот или лесных чащ, которые облегчили бы оборону ненормально длинного фронта».
Э. Андерсонс называет два возможных рубежа, где был шанс сколь—либо задержать противника: озеро Лубанас — Крустпилс — Педедзе и Даугава. Остальное скрывали туманные надежды на коалиционный характер войны и политические решения...
С таким стратегическим багажом, более напоминающим чемодан без ручки, — нести тяжело, а бросить нельзя, — Латвия и подошла к роковому 1939 году, когда после вступления Красной армии в Восточную Польшу еще на 105 км увеличилась граница — или фронт — с СССР.
Николай КАБАНОВ.
Фото из фонда Григорийса Киккулиса, Музей оккупации Латвии.